ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Как мне не хватало Сергея! Он бы покормил, утешил, он бы… сделал что-нибудь. Мне казалось, что просто оттого, что он рядом, мне бы стало легче.
– Сергей, приезжай, пожалуйста, хотя бы на выходные. Я не могу без тебя больше, – рыдала я в трубку.
В ответ мне промычали что-то про то, что поезда сильно качает. Он что там, непрерывно пьет?
Скоро я понял, что пора брать себя в руки. Еще неделя – и меня спишут в конченые алкоголики. Даже Катя считает, что я тут пью без просыпу. Напрягшись, вспомнил основы здорового образа жизни: прогулки на свежем воздухе, правильное питание, минимум стрессов.
Начал с прогулок, как с наиболее доступного. То есть это мне так казалось, что оно доступное. В Москве для прогулок на свежем воздухе необходимо свежий воздух носить с собой в баллоне. Я бродил по относительно зеленым бульварам и не понимал – как можно было не замечать, что «свежий» воздух имеет запах недогоревшей портянки и соответствующий цвет! В конце концов я приспособился дышать на балконе своего высокого этажа. Сюда долетала только часть копоти, а после дождика вообще можно было дышать полной грудью целые полчаса. Дверь на балкон я заклинил в открытом состоянии, благо весна проходила по верхнему краю температурной нормы. На работе стали привыкать к тому, что окно моего кабинета открыто, а на людей с сигаретами я смотрю с ненавистью.
С диетическим питанием проблема решилась проще. Поначалу я решил, что сам смогу обеспечить себя экологически чистой жратвой. Однако после двух часов в интернете понял, что никогда в жизни не освою примитивные паровые котлеты, не говоря уже о передовых методах проращивания зерна. К счастью, мир не без здоровых людей. Я пошел в нашу редакцию популярной литературы и затаился за шкафом. Вскоре появился
Леонид Ефимович – автор нашумевшего труда «Очистительная диета». Редакторы над рукописью плакали (кто от смеха, кто от бессильного отчаяния), но книжка улетала со скоростью, достойной лучшего применения.
Дождавшись, пока Леонид Ефимович завершит очередную просветительскую лекцию (40 минут чистого времени без перерывов на производственную гимнастику), я выскочил из-за шкафа и представился давним поклонником. Пусть это стоило мне половины рабочего дня. Пусть сотрудники начали на меня подозрительно коситься. Зато в кармане у меня вместе с рецептами лечебного голодания оказался список всех диетических столовых и даже ресторанов (!) города. Опробовав несколько, я остановился на «Зеленограде» – небольшой кафушке в получасе езды. Еда там была, судя по всему, очень полезная, потому что вкуса практически не имела. Даже мое воспаленное обоняние не смогло обнаружить в тамошних кашках и супчиках следов соли или, не дай Создатель, сахара.
Хуже всего дело обстояло с необходимостью уменьшить количество стрессов. Банальный способ-увольнение – не проходил. Пришлось серьезно задуматься о смене рода деятельности. Глобальные проблемы и глобальная же- ответственность меня утомили. Поразмыслив, я попросил перевести меня в замы по производству. Прежнего зама сманили в… Словом, меня туда тоже сманили бы. Работа его показалась мне не шибко пыльной: сиди себе да пинай менеджеров. Генеральный посмотрел пристально, но согласился. После общения с Леонидом Ефимовичем я заработал репутацию неисправимого чудака.
Принятые меры несколько взбодрили мой организм, а может, я просто собрался с силами? Не знаю. Так или иначе, теперь я чувствовал себя в состоянии нормально общаться с Катей и оказывать ей посильную моральную поддержку в вынашивании нашего сына.
– Привет! – неожиданно бодро отозвалась Катя в телефонной трубке. – А мне сегодня полегче. Я даже сама еду готовила.
«Ну вот,- огорчился я, – она и без меня обошлась».


**

Мне и правда стало полегче. Я даже пожалела, что так лихо ушла с работы, возможно, она бы меня отвлекала, потому что до меня стало потихоньку доходить, что, собственно говоря, случилось.
Я беременна. Это значит, что у меня будет ребенок… Все равно в голове не укладывается. Ну и черт с ней, с головой, главное, чтобы в животе уложилось. Страшно…
Вроде бы все это уже один раз было, но„. А вдруг она будет мальчик? А что делают с мальчиками? А вдруг что-то не то? Я помню, как в роддоме мы с замиранием сердца ждали педиатра и какое ни с чем не сравнимое счастье испытывали после слов: «У вас все хорошо, здоровый ребенок».
Как жаль, что нельзя заранее узнать, что все будет хорошо, и уже тогда спокойно дохаживать все эти девять месяцев.
Вот приедет Сергей, нужно обязательно сходить с ним на УЗИ, пусть полюбуется на свое творение.
Я ходила по улицам и жадно заглядывала в коляски. Столько детей! И у них все обошлось. Может, и у меня обойдется?
Совершенно неожиданно меня стали увлекать странные вещи. Например, цветы. Никогда в жизни у меня в квартире не росли цветы. Они дохли. Не погибали, а именно дохли. Причем мне казалось, что для этого мне достаточно просто посидеть с ними в одной комнате. Дольше всех держались кактусы, но и они со временем зачахли.
А сейчас я поймала себя на том, что у меня чешутся руки поотщипывать отросточки от всего, что зеленеет, понапокупать горшочков в цвет шторок и разобраться, чем отличается аморфофаллус от кальцеолярии.
– Сергей, помнишь, мы с тобой ходили по «ИКЕА», там такие цветочки были, красненькие. Привези мне, а?
Сергей разумно возражал, что глупо возить красненькие цветочки мне, если через месяц их: вместе со мной придется перевозить обратно.
В ответ у меня предательски задрожали губы. Не знаю, зачем мне эти цветочки! Не знаю, почему я плачу! Перестану ли я плакать, если Сергей пообещает, что их привезет? Не знаю, не уверена. О! Перестала… Надо же…
Подправив здоровье физическое, я получил сокрушительный удар по психике.
Началось все с того, что неудержимо потянуло изменить. Не Кате, конечно, что вы! Хотя… Нет, нельзя! Я решил изменить Диетической кухне. Взял и пошел в пиццерию. Это было вполне объяснимо – нормальный взрослый мужик на пророщенном пареном рисе протянет ноги (если он не китаец). «Мяса!» – потребовал мой в общем-то непритязательный организм. Едва дождавшись официанта, я принялся заказывать.
– Греческий салат! Овощное ассорти! Баклажаны фаршированные!…
Когда официант устал записывать, я смилостивился и сообщил, что остальное закажу потом. Оставшись в одиночестве, задумался. Вспомнил список заказанных блюд. Мяса ни в одном не было, сплошная зелень. Но тут принесли первый салат, и я решил поразмышлять о меню на сытый желудок.
Через полчаса, потягивая минералку, я попытался проанализировать состав блюд. Меню выпросил под предлогом выбора десерта. На сытый желудок думать было еще тяжелее. «Что там меня так привлекло? – лениво размышлял я. – Помидоры… то есть томаты
(«помидоры» – это нелитературно!), шпинат, салат, огурцы свежие… Что?!»
От неожиданности я перестал быть сытым и подпрыгнул на стуле. Свежие огурцы я не ел никогда и ни в какой комбинации! Это необъяснимо, это служило традиционным поводом для шуток родственников, это неудобно, но это было всегда! Ни разу в жизни я не доедал ни один пищевой продукт, если в недра его проникал зловредный свежий огурец. Пробежав меню, я убедился, что сегодня он присутствовал практически во всех заказанных блюдах, кроме баклажана и чая. Кажется. Понюхав чашку, я уловил какой-то подозрительный запашок.
Добравшись до рабочего места, я решил заняться психотерапией по телефону (а когда-то Катя устраивала мне такие интимные беседы!).
– Мяу, – поздоровался я, – странная штука при-клю…
– Привет! А привезешь мне цветочков?
– Цветочков? Конечно. Жди огромный букет желтых роз.
– Не надо желтых, нужно зеленых.
– Зеленых? – я вспомнил сегодняшний зеленый обед.
– То есть красненьких. В горшочках. Из «ИКЕА». Помнишь, мы там видели?
Я наморщил лоб. Под ним пытались сгруппироваться мысли о нашем посещении магазина-монстра. Вспомнил кровать, классные деревянные стеллажи, шкафы какие-то…
– Нет, – ответил я.
– Как «нет»? Ты не привезешь? Мне всего один горшочек. Или два.
Судя по голосу, в горшочках из «ИКЕА» хранилось Катино счастье. А возможно, и жизнь.
– Конечно, привезу! – заторопился я. – Красненьких? Хорошо. А если желтенькие будут, тоже брать? И синеньких на всяких случай?
– Синеньких не нужно,- ответили мне радостно, – только красненьких и желтеньких. А можешь и синеньких.
После этого разговор перешел в стандартное русло: я долго уточнял самочувствие матери и ребенка, посоветовал рожать все-таки сына, получил ответ: «Сына сам рожать будешь» – и забыл рассказать об огурцах.
Впрочем, какие могут быть огурцы, когда тут такие цветочки!
И тут выяснилось, что в связи со сменой рода деятельности отныне я буду сидеть не в отдельном кабинете, а в техническом отделе, посреди сплоченного, но крайне прокуренного коллектива.


**

Я проснулась с ощущением отсутствия воздуха. Вернее, это ощущение посетило меня еще во сне, потому что снились мне сплошные кошмары и ужасы. Гигантские комары величиной с собаку, пауки, клацающие челюстями (не буду больше смотреть с Машкой «Гарри Поттера»), и прочая нечисть.
Открыла глаза – воздуха не было. Балкон открыт настежь, температура в комнате сравнялась с уличной, но воздуха не прибавилось. Вместо кислорода везде был табачный дым.
Я вылетела на балкон, свесилась вниз – никто не курил. Закрыла балкон, открыла окна с другой стороны квартиры – запах табака усилился. Закрыла все окна – ощущение было такое, что курят прямо в комнате, причем человек десять. Машка наблюдала за мной с диким любопытством.
– Мам, ты чего делаешь?
– Табаком воняет.
– Чем воняет?
– Сигаретами.
– Да кажется тебе. Ничем не пахнет.
По дороге в школу нас преследовал воображаемый шлейф табачного дыма, даже в классе у Машки было страшно накурено. К десяти утра я чувствовала себя уже совершенно разбитой, голова раскалывалась на кусочки, руки тряслись, а желудок крутило. Когда позвонил Сергей, я просто рыдала в трубку.
– У меня начались обонятельные галлюцинации. Почему бы мне не пахло чем-нибудь не таким отвратительным?
– Розовым маслом..- Что?
– У прокуратора Иудеи была редкая болезнь. Его преследовал запах розового масла.
– Наверное, тогда еще не было сигарет. Сергей, что мне делать? Сергей, когда ты приедешь? Мне плохо, у меня голова сейчас лопнет…
– Давай мы с тобой выйдем на улицу, там солнышко…
Я слышала, что Сергей открывает дверь, слышала шум ветра в трубке. Как ни странно, мне полегчало. Дым в голове стал рассеиваться, и под успокаивающее бормотание Сергея я начала потихоньку засыпать.
– Коша, ты спишь?
– Угу. Спасибо, – сквозь сон сказала я. – Только не возвращайся в комнату. Мне там душно.
Голова не болела. Я заснула.
В производственном отделе не курили, но в этом и не было необходимости – от присутствующих так отчетливо несло табачищем, что из воздуха можно было вертеть самокрутки. И это притом, что половина населения комнаты была женского пола. А может, мое обостренное обоняние клеветало на добросовестных работников издательства?
В очередной раз я решил поделиться бедой с любимой женщиной, но…
– Ой, я не могу, ой, мне плохо, – сразу же заныла она, – ой, дышать нечем!
«Это не тебе, это мне дышать нечем», – мысленно поправил я ее, но спорить не стал. Наоборот, в знак солидарности покинул непроветриваемое помещение. Нам сразу же стало легче.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Загрузка...

загрузка...