ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Игорь Сергеевич! Шуртов ужинать приехал с кем-то… Какой из себя? Высокий, красивый такой… Да, с лысинкой. Алексею показать? А кто это? А-а-а, понял, понял! – заторопился официант. – Да они еще не скоро уйдут, – успокоил он далекого собеседника. – Только ужинать начали. Ладно, сейчас подошлю.
Закончив разговор, официант разыскал в подсобных помещениях скучающего Дуплета и, подведя его к темно-вишневой портьере, приказал:
– Сейчас я подойду к двум клиентам, а ты их хорошенько рассмотри и на всю жизнь запомни.
– Зачем? – глуповато спросил Дуплет.
– А это нам с тобой знать не нужно, – сухо ответил официант. – Приказано запомнить – и запоминай. А потом пройди коридором за сцену и позови сюда Клаву. Только быстро!
Придав лицу профессиональное выражение полнейшего безразличия, официант нырнул в прорезь между портьерами и неслышно заскользил между столиками.
– Анатолий Иванович, – обратился он к Шуртову, подойдя к столику. – Прошу извинить… я понимаю, что не положено… но случай такой…
– Кто тебя так испугал, Миша? – улыбаясь спросил Шуртов.
– Клава просит разрешения подойти к вашему столику. Ей нужно что-то вам сказать, – объяснил свое смущение официант.
Шуртов вопросительно посмотрел на своего компаньона.
– Мы просили хорошей закуски, – едко заметил Патов, – но не такой уж пикантной…
– Она не из тех… – обиженно заметил официант. – Это наша эстрадная солистка. Ей скоро выступать, боится, что вы уйдете, а она не поговорит с вами.
– Ну пусть подходит, – разрешил Шуртов. – Только ненадолго: у нас деловой разговор.
– Пара минут! – заверил их обрадованный официант.
Клава, вопреки ожиданиям Патова, оказалась смуглой, высокой женщиной в длинном вечернем платье. Извинившись, присела на предложенный стул. От сухого вина отказалась: «Я на работе». Сразу перешла к делу, ради которого прервала друзьям ужин.
«Если проститутка, то высокого класса, – думал Патов, оглядев незнакомку с наигранным равнодушием. – Держится с достоинством и одета со вкусом». Отметил также, что у солистки, кроме небольшого перстенька, нет никаких украшений. Зато уж перстенек с прозрачным камушком, тянул не на одну тысячу. В драгоценностях Виктор Георгиевич разбирался не хуже, чем профессиональный ювелир, и, увидев маленькую радугу, сверкнушую над кистью Клавиной руки, уверенно определил: «Два карата, не меньше… Причем чистой воды». И тут же мысленно повысил статус незнакомки до экстра-класса.
– Я, Анатолий Иванович, скоро должна получить кооперативную квартиру, – сообщила Клава новость.
– Очень рад за вас и заранее поздравляю! В наше время это не плохое приобретение, – улыбнулся Шуртов. – Жаль, что я не принадлежу к числу ваших близких знакомых и не смогу попасть на новоселье. А очень бы хотелось! – поблескивал дымчатыми стеклами очков Шуртов.
– Я как раз и хотела поговорить о новоселье. Дело в том, что мне квартиру обставить нечем… Не повезу же я на новую квартиру ту рухлядь, которая у меня сейчас стоит.
– Ну-у, эта беда поправимая, – успокоил ее Шуртов. – При ваших-то связях!
– Связи есть, – подтвердила Клава, – но нет того, чего я хочу.
Солистка убрала со лба темный завиток волос, скользнула по лицам мужчин взглядом шалых, зеленоватых глаз и капризно сказала:
– Хочется чего-нибудь неординарного… Мне нужны в первую очередь столики. Туалетный… пара журнальных. Ореховые желательно, – дополнила она – А гарнитуры к вам не поступают?
– Мы никогда заранее не знаем, какой товар к нам поступит с очередной партией, – с нотками сожаления сказал Шуртов. – У меня есть журнальные столики, даже один шахматный. А туалетные разобрали. Но, чтобы полный гарнитур… Такой объем работы для фабрики, а не для частника. Если его даже и заказать, то на это уйдет уйма времени. Да и цена на индивидуальный заказ…
– Вы опасаетесь, что мне это будет не по карману? – насмешливо спросила солистка.
– «Тебе – наверняка! – подумал Виктор Георгиевич, – А вот тому, кто за тобой стоит, такие расходы по плечу». Он начал подозревать, что солистка подошла к ним не по собственному почину, и все эти разговоры о мебели не более чем ширма. И если это так, то тому, кто ее к ним послал, нужно установить контакт с ним и Шуртовым.
– Нет, мой друг думает о другом: стоит ли вкладывать такие деньги в мебель? – вмешался в разговор Патов.
– Ну… у каждого свои капризы, – сказала Клава. – Вы, наверное, тоже не спите на татами? Да и железная односпалка вряд ли вас удовлетворит.
Виктор Георгиевич рассмеялся. Эта женщина, так бесцеремонно подсевшая к их столику, начинала ему нравиться. Немного худощава, правда, а так – хороша! Одни только глаза чего стоят: большие, зеленоватые, заглядывающие собеседнику прямо в душу. И смуглая шейка как выточенная. Патов, чтоб не рвать едва намечавшуюся связь с людьми, которые осторожничают не меньше его, сказал:
– Я думаю, мой друг сможет сделать запрос и через некоторое время ответить вам. Как, Анатолий Иванович?
– Да, это единственное, что я сейчас смогу пообещать, – согласился с таким вариантом Шуртов.
– Мне наведываться в магазин, или вы у нас не последний раз в гостях? – поднялась с места Клава.
– Ну зачем вы будете себя утруждать? – поспешил с ответом Виктор Георгиевич. – Попробуем наскрести в карманах еще на один ужин. Раз уж вы идете на такие расходы, то нам сам бог велел. Может, они со временем и окупятся, – многозначительно заметил Патов.
– Буду ждать, – улыбнулась солистка и прямо от столика подала знак оркестру.
Плесните колдовства
В хрустальный мрак бокала, –
предложила солистка всем сидящим в зале. Присев на край мраморной чаши фонтана, тряхнула рассыпанными по плечам волосами и, повернувшись в сторону Патова, пропела для него одного:
В расплавленных свечах
Мерцают зеркала…
С наступлением осени у Тарана в душе всегда возникало чувство щемящей тоски и какой-то неясной тревоги. И было оно настолько сильным, что иногда хотелось бросить все и, снявшись в одночасье с насиженного места, сесть в поезд и катить вслед за уходящим летом. Почему это с ним происходило именно осенью, он и сам себе не мог объяснить. Да и не пытался. Знал только, что все обиды, нанесенные ему жизнью, приходились почему-то на осеннее время…
В такие дни Таран приезжал на своем стареньком «жигуленке» к реке и подолгу сидел на обрывистом берегу, слушая печальный звон колоколов прославленного храма. Иногда приезжал один, чаще – со своим другом Витьком, которому сладкий кусок тоже нечасто перепадал в жизни. Где-то здесь, на одном из крутых спусков, тысячу лет назад принимала первое крещение дремучая Русь, полагавшая в своей святой простоте, что после этого нехитрого обряда ее внуки и правнуки будут жить чисто и безгрешно.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33