ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

 

Старшая скакала на лошади по двору. Бренда залезла на колесо у дороги и колотила ногами по почтовому ящику.
– Этой два года, – сказала мать, подхватив младшую на руки. – А Томми – семь. Не расстается с лошадкой. Мне двадцать восемь. Джеймс считает: надо рожать, пока будет сын…
– Не скучно тут?
– Что вы! На востоке ни я, ни Джеймс не согласились бы жить. А тут спокойно…
Прощание было трогательным. Спросив, как будет по-русски «приезжайте еще», мать созвала дочерей, немного порепетировала с ними, и, когда мы пошли к машине, четыре голоса несколько раз пропели: «При-езджа-ите иесчо!» И четыре руки помахали нам точно так же, как в Сибири на полустанках машут проходящему поезду.
Человек от земли
Штат Висконсин. Холмы, лески, степь, но уже открываются глазу дали. Просторное небо подымается над дорогой. Все пространство освоено земледельцами. Земля распахана, разлинеена, загорожена, поделена на квадраты, прямоугольники. Холмы, однако, смягчают строгую геометрию. Линейки меж, борозды пахоты, полоски лесов и даже строгий протокол изгородей – все причудливо изгибается. Даже дорога тут позволяет некую вольность: нет-нет да и сверкнет живописным изгибом, плавно скользнет за холм. В пейзаже легко выделяются три детали. Ферма с непременной серебристого цвета силосной башней. Стадо черно-белых коров. И одинокий трактор. Висконсин называют «молочным штатом». Молоком он поит район Великих озер, а сыры висконсинские ест вся Америка.
Фермами штат заселен густо. В отличие от владельца ранчо на Западе или в Техасе фермер не имеет обширных вольных выпасов для скота. Корма тут надо выращивать. Мы ехали в те знаменитые «несколько дней», когда земля поспела и надо было не упустить момент, – сеяли кукурузу.
Говорить с пахарем в любом месте Земли интересно и важно, ибо нет нужнее работы, чем эта. В сорока километрах от города Мадисон, увидев пыливший рядом с дорогой трактор, мы съехали на обочину, огляделись и, рискуя разодрать штаны, стали перелезать через проволоку. Вторжение сразу было замечено. Вопросительно-вежливо приподняв брови, к ограде подошла женщина (закатанные до колен джинсы, грубые башмаки, соломенная шляпа, запыленная рыжей землей, огрубевшие пальцы теребят прутик, прошлогоднего бурьяна). В роли телохранители – сыновья (оба «очкарики»; один в красной панаме, другой пятерней приводит в порядок пышную шевелюру; поза: два вопросительных знака). Мы поздоровались. Представились. Извинились. Сказали все, что надо сказать в такой ситуации. Спросили: нельзя ли поговорить минут двадцать? Настороженность, любопытство, приветливость, озабоченность – все сразу на лицах.
– Уоррен!.. – Оклик женщина подкрепила взмахом руки.
Большой трехколесный трактор, таскавший по коричневой пашне сеялку, остановился. Обтирая на ходу ладони о комбинезон, подошел Уоррен (огромный светловолосый человек; соломенная шляпа; массивное лицо покрыто пылью; рука тяжелая, мощная; слегка озадачен). Узнав, в чем дело, Уоррен неторопливо заглушил трактор. Повозился немного в моторе. Попросил сына принести из кустов флягу с водой.
– Ну что ж, давайте присядем…
Так мы познакомились с семьей фермера Уоррена Миллера. Жену зовут Джойс (она тоже из семьи фермеров). На вид обоим за сорок. Пятнадцатилетний Джо ходит в девятый класс. Джимму десять… До заката Миллерам надо опорожнить в землю горку бумажных мешков семенной кукурузы. Тринадцатилетняя дочь Маргарэт в это время готовит обед. Дом Миллеров на холме. В нужный час Маргарэт ударит в колокол, висящий у дома. Все четверо сядут в красный «пикапчик» и, заглянув по пути на луг, где ходят коровы, поедут обедать. А потом опять сюда, все четверо. И до темноты. Так всегда, а не только во время сева. Так работал на этой земле дед Уоррена и отец. Так сейчас отец приучает работать и сыновей. Приходят из школы (по фермам ребятишек развозит автобус), два часа на уроки – и за работу. Ее всегда много. С пяти лет в обязанность Джимма входил уход за курами. Сейчас – в десять лет – он может управлять трактором. А старший Джо делает все, что может делать отец. Развлечение ребятишек – велосипед и все, что могут найти для себя на поле и на лугу.
У Миллеров триста акров земли (акр – 0,4 гектара). Есть трактор («куплен за шесть тысяч долларов»), тридцать коров, полсотни овец. В отличие от соседей коровы мясной породы. (У хозяина с детства повреждена рука, и он не может доить.) Сено, силос овес, свекла – все для скота производят us ферме.
– Тяжело?
– Тяжело, много лет не знаем, что такое кино. Не помню, когда были в гостях Только телевизор иногда вечером. Работа работа… В молодости я ездила в Вашингтон и в Нью-Йорк. Это сейчас похоже на сказку
– А я не был нигде далее Мадисона, это двадцать пять миль отсюда. Земля не пускает. Вся жизнь как один день: подъем в пять, и только в полночь добираешься до кровати…
Все, кроме яиц, Миллеры покупают. Хлеб, молоко, овощи, мясо, фрукты. («Забить овцу выращивать помидоры… На это рук не хватает».) Их ферма считается средней. (Выручка от продажи продукции 10 тысяч долларов в год.)
– Есть богатые фермы в этих местах?
– Есть. И они сейчас становятся еще богаче. А если доход ниже нашего, значит ферме конец. В округе многие землю уже продали и подались в город. А мы еще держимся.
– Было бы тяжело расставаться?
– Гм, тяжело… Для меня это смерть. Где я нужен с одной рукой? Да и земля… Кто с детства знает, как пахнет весной земля, тому расставаться с ней все равно что мать схоронить. Молодежь расстается, конечно, почти без боли. Мой старший интересуется электричеством. Ясное дело, уедет куда-нибудь. А в младшем чувствую фермера, Он мог бы хозяйствовать. Но как устоять! Раньше: работай с утра до ночи – и ты хозяин своей судьбы. Теперь все иначе…
В этом месте наш собеседник поставил некое многоточие – протянул руку к фляге с водой, спросил: «Растут ли в России на межах эти цветы?» (одуванчики).
Американцы по натуре своей жаловаться не любят. Как бы плохо ни шли дела, американец скажет: «Ничего, жить можно». Неделикатно было расспрашивать о том, что явно беспокоило трудолюбивого земледельца. Паузу заполнила Джойс. Она сказала, что собирается возить в Мадисон и вразнос по домам продавать яйца… И опять пауза. Все четверо Миллеров и мы тоже хорошо понимаем: в американских условиях улучшать дела фермы продажей яиц вразнос – это отчаяние.
– Вот такая наша «семейная ферма». О таких фермах много пишут сейчас, по телевидению говорят… – Джойс собрала возле пасеки букетик золотых одуванчиков. – Это вам на дорогу подарок с нашей земли.
Мы отдарились расписными деревянными ножками, по числу едоков фермы, и попрощались с трудолюбивыми и явно обеспокоенными своей судьбой Миллерами.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130