ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Я смотрю, ты интересно живешь. Такая богемная обстановка, картины…
– Ай, – отмахнулась Танька, – богема… Ну какая богема? Берлога, а не дом, спартанская обстановка. Это не причуды, а необходимость.
В дверь позвонили. Танька вздрогнула и, секунду промедлив, пошла открывать.
– О! – крикнула она из коридора. – Какая гостья! В комнату вплыла дева с осанкой Екатерины Великой и могучей косой на плече. Сонников кинул взгляд на маленький рисунок, заметно выделявшийся среди прочих.
Там из кубической чепухи призраком подымался туманный овал явившейся незнакомки.
– Здравствуйте, кисоньки, здравствуй, Додик! – запела дева.
Кошки, игнорировавшие Соню, волчком вились у ее ног, а предатель Додик подполз на полусогнутых и сел, застучав хвостом по полу, изнемогая от счастья.
– Знакомься, Катерина, это Соня.
– Вообще-то я Павел, – начал Сонников.
– Понятно, – засмеялась Катерина, – это Танька вас обозвала. Она любит пообзываться. Меня Цыганкой зовет.
– Не Цыганкой, а Цыганчой, – встряла Танька, – потому что гадает практически профессионально. Позолоти ручку, она и тебе погадает.
Сонников:
– Погадаете? Катерина:
– А вы позолотите? Танька:
– А куда он денется?
Внешность Катерины располагала к самовару, купеческим перинам и ворожбе. Она немедленно выудила откуда-то карты и принялась раскладывать башню, покачивая тяжелым янтарем сережек и улыбаясь.
– Ух, какая тут картиночка вырисовывается. – Она скользила пальцами по картам, точно читала вслепую. – Сплошь положительный вы человек, Павел, даже занудный, извините. В недавнем прошлом у вас разрыв с некой брюнеткой… Было такое? Вот видите!.. Но безболезненный. Впереди… У-у-у, грандиозная любовь до гроба! Ну, и еще какой-то романтический эпизод. Так себе, несерьезный.
– И это все?
– Хватит с вас, – засмеялась Катерина. – Можно и посерьезнее расклад, но это долго очень. Пусть лучше нам Танька кофе сварит.
Но тут снова позвонили. Танька помрачнела.
– Может, не открывать? – прошептала Катерина. – Сделаем вид, что никого нет…
– Бесполезно. Я этого урода по звонку узнаю. А он на наши фокусы не покупается.
Танька обреченно махнула рукой и пошла открывать.
– У Тани неприятности? – спросил Сонников.
– Да нет, просто гости замучили. Она одна живет, душа-человек, вот и шляются все кому не лень.
– Да что же это за люди такие непонятливые?
– Художники, – улыбнулась Катерина, – чего с них взять?
– Като, привет! – В комнату входил рыжеватый крепыш, следом бесшумно скользило полупрозрачное существо в рюшечках и оборках. – Здрасьте… – Парень уставился на Сонникова, подумал и протянул руку: – Алексей.
– Павел, – принял ее Сонников.
Танька выжидательно смотрела на пришедшего.
– Кстати, – сообразил гость, – это Ксюша. Мы сейчас вместе работаем.
– Ну наконец-то, – буркнула Танька. – Очень приятно. Чрезвычайно. Садись, Ксюша.
Существо безмолвно повиновалось.
– Ну вот и чудно, – заключила Катерина. – Давай, Татьяна, сделай нам кофейку!
Чудного ничего не было, и Сонников это видел. Танька опустила глаза, Катерина рассеянно шарила взглядом по комнате, существо продолжало безмолвствовать, и только Лешенька не испытывал неудобств.
– Анекдот, – объявил Лешенька, – утром рассказали. Приходит как-то поручик Ржевский…
– Не надо анекдотов, – оборвала Танька. – Тем более про Ржевского. Достали твои гадости.
– Как хочешь, – не обиделся Лешенька. – Тогда сама что-нибудь рассказывай, а то скучно.
Посвистывая крыльями, через комнату потянулись тихие ангелы.
– Пойду кофе сварю, – заявила Танька и удалилась. Лешенька сгреб с дивана одну из колод, молниеносно пересчитал.
– Эх, Катюша, нам ли жить в печали! – подмигнул он и повернулся к Сонникову. – Когда людям не о чем говорить, они играют в карты. Как насчет покера? Танька в нем не сильна, а вот Като лихо блефует…
– Без меня, – поднялась Катерина, – что-то не хочется…
– Не нравится мне эта компания, – сказала она, входя в кухню и прикрывая за собой дверь, – ты где этого Соню подцепила?
– На улице. – Танька глядела на огонь конфорки.
– По-моему, совершенно не твой тип. Ему сколько лет-то? Поди, не меньше сорокульника.
– Подай-ка лучше сигаретку.
Они закурили. Танька мрачно пускала колечки и разгоняла их пальцами.
– Козел твой Лешенька, – с сердцем заметила Катерина. – Ну какую наглость надо иметь, чтобы припереться с этой… Хочешь, я его выставлю, и даже без скандала?
– Да Бог с ним. Сам уйдет.
– Нет, это хорошо, что у тебя Соня оказался, или как его там… Пусть знает, козел рыжий…
Танька не ответила. Они курили и смотрели, как из голубого в оранжевый переливается огонь под кофейником. Танька вполголоса запела что-то печальное. Катерина молча слушала.
– Кажется, твой Соня уже проигрывает…
Танька тоже прислушалась, вскочила, заглянула в комнату. Лешенька, улыбаясь, сгребал карты.
– Так мы на деньги играли? – уныло спросил Соня.
– Еще чего! Устроил тут игорный дом. – Танька брезгливо глянула на Лешеньку. – Соня, с Лешенькой нельзя играть. Он же шулер! Он запросто подсунет тебе комбинацию от десяти до четырнадцати.
Все засмеялись. Танька вернулась на кухню. Полезла в шкаф, долго открывала банку, все отворачиваясь. Начала засыпать кофе. Он немедленно вскипел и вылился на плиту.
– Черт! – заорала Танька. – Да что же это такое! Она села на табуретку и закрылась руками. Катерина тихо вздохнула.
– По-моему, там кто-то уходит…
Танька отняла руки. Она не плакала. Лешенька у двери шнуровал ботинки.
– Даже и кофе не дождались, – лениво попеняла хозяйка, подпирая косяк.
Сонников смотрел на ее профиль – она вежливо улыбалась.
– В следующий раз, – пообещал Лешенька. Танька захлопнула дверь, подумала, нахмурившись, и снова улыбнулась – широко и лукаво.
– Следующего раза не будет – баста, карапузики! Като, там в холодильничке, на нижней полочке, такая была…
– Опять! – Катерина, дурачась, закатила глаза.
– Опять. Готовься, Соня, мы будем тебя спаивать!
И споили. Соня сидел королем, приобняв девчонок, слева – Танька, справа – Катерина. Они перебрались в другую комнату, дверь которой вместе с мольбертом отгораживала ширма. В комнате был ковер на полу, книжные полки, старенький шкаф, постоянно разевающий зеркальные створки, софа под мохнатым пледом и глубокое кресло – тоже мохнатое, в котором восседал Соня, – девушки устроились на широких подлокотниках.
– Танчик, – ворковал Сонников, – можно, я буду звать тебя Танчиком? Ты знаешь, ты очень похожа на эту… В фильме «Три танкиста»… Нет, это в песне три… «Четыре танкиста и собака»… Очень похожа!
– На собаку? – хохотала Танька.
– На танк! – Катерина чуть не упала с кресла.
– Не важно! – Соню переполняли чувства.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61