ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Scan Ustas, OCR Miledi, Spelcheck Марина
«Чаплин С.Тонкий шов»: Известия (Библиотека журнала «Иностранная литература»); М.:; 1983
Аннотация
Известный английский писатель рассказывает о жизни шахтеров графства Дарем – угольного края Великобритании. Рисунки Нормана Корниша, сделанные с натуры, дополняют рассказы.
Сид Чаплин
Медная пушка
Мой дядя Бен говорит, что был в его жизни один-единственный случай, изменивший ход истории, – это когда он пальнул из пушки в мистера Роуза. Вообще же это был его второй залп.
В ту пору дядя Бен был совсем пацан, а всего их было одиннадцать сотен, мужчин и подростков, чьим трудом держалась угольная империя «Копи Воронья балка». Чтобы взять уголь, нужна армия народу, и сорок лет назад ее авангард составляли забойщики с кайлами и лопатами, дюжие откатчики, не боявшиеся перегрузить вагонетку, благо и пони были им под стать, такие же крепкие; потом стволовые и техники, вихрем гонявшие партии вагонеток по бесконечным штольням, и, наконец, механики, содержавшие в порядке все это хозяйство. Дядя Бен и его закадычный друг Джо были молотобойцами – иначе говоря, махали кувалдами в кузне.
Управлял этим великим воинством мистер Роуз – Хозяин, десятник, некоронованный король, без угля не мысливший своей жизни, Наполеон алмазной империи, как тогда говорили. Если выработка была хорошей, рассказывал дядя Бен, мистер Роуз уходил с шахты, напевая «Лилию лагуны» и одаривая леденцами встречных и поперечных. А если на-гора выдавали мало угля, он словно набирал в рот воды и обезглавливал железным прутом все попадавшиеся на пути одуванчики.
Премьер-министром у него был личный секретарь – «мистер», когда приходилось смотреть в его постную морду с зелеными рыбьими глазами, и просто Скалли, когда он поворачивался к вам спиной и отходил подальше, потому что глаза у него, говорят, были всюду, не только на морде, а даже не скажу где, и вообще, нюх или там чутье у него были развиты до ужаса. Кивая на десятника, он вел дела железной рукой; поговаривали, что он попросту подменил десятника, и было непонятно, почему приличный и честный человек вроде Джона Роуза должен терпеть рядом такую гадину.
Другие помашут кувалдой – и устраивают перекур, а дядя Бен задумал между делом смастерить пушечку и извести семейство крыс, обосновавшееся в темном углу кузни, где были свалены щипцы и ковочные штампы. Джо порыскал вокруг и нашел хорошую медную болванку, приятели обточили ее на токарном станке, рассверлили дуло, поставили на лафет – и готово орудие! Оставалось приладить колесики, но на это терпения уже не хватило, хотелось немедля испытать пушку. Ребята дождались, когда рабочие разошлись по домам, засыпали в пушку пороху, забили большой железный болт. Сунули в горн кочергу, спрятались за наковальню и стали ждать крыс. Но крысы оказались умнее. Пришлось искать другую цель. Джо предложил канистру из-под масла, дядя Бен облюбовал дверь. Она с первого выстрела слетит с петель, уверял он, а закадычный Джо возразил, что на ней и царапины не останется, только порох зря спалим.
– Сейчас увидишь, как зря! – сказал дядя Бен и без лишних слов поднес к запалу добела раскаленную кочергу. Шипенье, грохот, кузня содрогнулась и окуталась дымом. Когда дым чуть развеялся, они увидели на месте двери пустой проем. – Видал? – крикнул дядя Бен. – А ты говорил – зря!
Но тут раздался еще один звук, от которого у них обоих душа ушла в пятки. Это подал голос мистер Роуз: он стал открывать дверь в тот самый момент, когда вспыхнул порох, и теперь выбирался из-под руин. Он подошел на ватных ногах и склонился над пушкой.
– Кто это сделал? – спросил он.
– Я, – сказал дядя Бен.
Мистер Роуз взглянул на Джо, но ничего не сказал.
– А кто поджег? – спросил он.
– Я, – сказал дядя Бен.
Мистер Роуз опять перевел взгляд на Джо.
– А ты что же, просто стоял рядом? – спросил он.
– Мы вместе, – сказал Джо, обретя дар речи.
– Эдак лучше, – сказал мистер Роуз. – Честность – первое-дело. Как она действует, эта штука?
Мистер Роуз, рассказывал дядя Бен, задал еще много вопросов, попросил пальнуть еще разок – теперь по канистре, которая осталась целой и невредимой, потому что, поди, прицелься, когда дело пахнет увольнением. Но дядя Бен держался молодцом и даже вовремя попридержал язык, когда мистер Роуз опустил в один карман своего плаща пушку, а в другой ссыпал порох и положил снаряд. Дядя Бен правильно смекнул, что лучше поберечь слова, тем более что сам мистер Роуз на ветер их не бросал. Он сказал:
– Так, ясно, как день, что ты зачинщик, сорванец Бен. Завтра в час дня жду тебя в конторе. Запомнил? В час дня, как из пушки.
– А сейчас нельзя решить, сэр? – спросил дядя Бен.
– Видишь ли, в меня впервые стреляли, – сказал мистер Роуз. – Есть над чем подумать. Потерпим, утро вечера мудренее.
Он ушел, а дядя Бен и закадычный Джо, посовещавшись, решили, что во множественном числе мистер Роуз, как и полагается монарху, высказался о самом себе, потому что им-то никакого терпежу не хватит до утра.
На следующий день, повесив голову и засунув руки в карманы, дядя Бен без четверти час отправился через рудник в контору, безрассудно надеясь, что земля разверзнется и поглотит его. Вместо этого он напоролся на Скалли, который шел домой обедать, и выслушал совет разуть глаза, вынуть руки из карманов и вообще привести себя в приличный вид, если ему еще дорога работа. После такого начала дядя Бен приготовился к худшему и решил бросить монетку: если орел – идти к мистеру Роузу, а если решка – уходить в море. Оба раза вышла решка, и еле живой от страха дядя Бен постучал в дверь.
– Войдите! – рявкнул из-за двери мистер Роуз.
Он сидел на вращающемся стуле. Рукава серой фланелевой рубашки закатаны, лицо и руки после шахты в угольной пыли, и не слышно, чтобы он напевал «Лилию лагуны». На столе перед ним располагались улики – пушка со всеми ее принадлежностями, зато в комнате, с радостным облегчением отметил дядя Бен, никого посторонних не было: он-то боялся, что на разбирательство вызовут отца.
– Погрейся у огня, паренек, – сказал мистер Роуз.
– Я… мне и так тепло, сэр, – промямлил дядя Бен.
– Не дури, – сказал мистер Роуз. – Грейся, а то холодно. Дядя Бен протянул к огню руки, причем, он рассказывает, потребовалась немалая сила воли, чтобы повернуться спиной к мистеру Роузу: прут был у того под рукой. Наконец мистер Роуз заговорил.
– Ты можешь отсюда попасть в ту дверь? – он показал на дверь в кабинет Скалли.
– Выстрелить?..– спросил дядя Бен, от изумления забыв прибавить «сэр».
– Вот именно, – сказал мистер Роуз.
– Так не попаду, сэр, – сказал дядя Бен. – Ее нужно зажать в тиски.
– Найди их и зажми – да поскорее, – сказал с ходу принимавший решения мистер Роуз и взглянул на часы. – Поторопись – у нас всего двадцать минут времени.
По пути в кузницу дядя Бен размышлял, что могли значить эти двадцать минут, и решил, что, по всей вероятности, мистер Роуз хочет привести в исполнение необъявленный приговор до возвращения служащих с обеда. В закутке у мастера он взял тиски и понесся обратно, только и успел кто-то из слесарей крикнуть: «Таких тисков еще нет, чтобы прищемить тебе хвост!» И все, кто был в кузнице, устроили ему «барабанную дробь», или, говоря понятным языком, стали грохать молотками по горнам и наковальням, вымещая на них свою тревогу.
– Живее! – встретил его преобразившийся мистер Роуз: угрюмости как не бывало, глаза возбужденно сверкают. – Пошевеливайся, паренек, закрепляй ее на совесть!
И минуты не прошло, как впившиеся в столешницу тиски мертвой хваткой обжали пушку. Мистер Роуз приложил прут к двери.
– В верхний край попадет?
Дядя Бен сказал: попадет, и мистер Роуз швырнул прут в угол, потер руки и крикнул:
– Заряжай, малец!
Тот, понятно, зарядил, а мистер Роуз сунул в огонь кочергу, и тогда ужасная догадка осенила дядю Бена, припомнившего разные истории про мистера Роуза: дескать, правосудие у него особое – тюрьме позавидуешь, если со смеху не помрешь. Мистер Роуз поскреб подбородок и сказал:
– Ступай в кабинет Скалли и, когда я позвоню, сразу входи. Без стука.
Последние сомнения рассеялись.
– Сэр, – взмолился дядя Бен, – я больше никогда не буду заниматься глупостями на работе. Честное слово! Вы вон какой большой, а я же маленький, я уродом останусь!
– Интересно, – сказал мистер Роуз. – Ему, значит, можно, а мне нельзя.
– Так я-то уже знаю, что будет, сэр, – канючил дядя Бен. – Простите на первый раз, сэр!
– Как ты сегодня спал? – спросил мистер Роуз, и дядя Бен понял, что тот окончательно свихнулся. – Небось, глаз не сомкнул, гадал, что я с тобой сделаю?
Не сумасшедший, решил дядя Бен, а, наоборот, ясновидец, и обреченно кивнул головой.
– Я так и думал, – сказал мистер Роуз. – С тобой, паренек, разобрались и решили по справедливости. Ничего не бойся. А сейчас делай, что я сказал.
И все равно дядя Бен застучал зубами от страха, когда по звонку открыл дверь и увидел, что мистер Роуз у самого запала остужает раскаленную кочергу, и он только тогда вздохнул свободно, когда кочерга снова отправилась в огонь.
– Ступай работать, – сказал мистер Роуз. – И чтоб обо всем этом – молчок!
Под нарастающий рокот «Лилии лагуны» дядя Бен вылетел из конторы, не чуя под собой ног. Вся смена во главе с мастером устроила дяде Бену форменный допрос, но тот не проронил ни слова. Он говорит, что нервничал он ужасно и долго такого напряжения не выдержал бы. Но не прошло и часу, как новость выползла наружу и взбудоражила весь город сверху донизу. Случайно или умышленно у этой истории оказались очевидцы: когда в кабинете Скалли раздался звонок, там сидело шесть шахтеров с каким-то кляузным делом, и никто из них, понятно, не питал нежных чувств к этому волкодаву с «Вороньей балки». Скалли хватил со стола блокнот, рванул ручку двери и еще успел сказать: «Напрасно теряете время – этот номер у вас не пройдет». Тут громыхнуло, и Скалли свалился как подкошенный. Самое поразительное, что никто и не глянул на несчастного: все смотрели на мистера Роуза, в клубах едкого дыма и с кочергою в руке восседавшего за столом. Ужас, изобразившийся на его лице, был не в силах погасить выражение искреннего восторга. Наконец он бросил кочергу и поспешил на помощь.
– Что рты разинули? – крикнул он. – Лучше помогите бедняге. Он, наверно, ушибся.
Но Скалли отверг помощь.
– Оставьте меня в покое! – взвизгнул он, бессмысленно тараща глаза. Кто-то передал ему блокнот, он отшвырнул его.
– Как самочувствие, Скалли? – спросил мистер Роуз, усердно выколачивая из него пыль.
– Оставьте меня, я сказал! – огрызнулся Скалли и проковылял в кабинет, хватаясь за грудь и зевая, словно рыба, выброшенная на берег.
– Это вы, – ткнул он пальцем, – вы дали звонок. Вы нарочно нажали кнопку и запалили эту… штуку!
Рука мистера Роуза метнулась к губам.
– Звонок! – сказал он. – Я и забыл про него… Это вышло случайно, Скалли!
– Чушь! – кричал Скалли. – Вы дали звонок и запалили эту дрянь, как только открылась дверь.
– Мистер Скалли, не забывайтесь! – сказал мистер Роуз. – Согласен, что баловаться с этой игрушкой было глупостью, но я не представлял себе, какая это опасная штука, а главное, я задел звонок без всякой мысли, вот в чем дело.
– Чепуха! – кричал Скалли. – Я… Я подам в суд!.. За покушение на мою жизнь! Я вас упеку за решетку…
– И станете всеобщим посмешищем, – сказал мистер Роуз, каким-то образом умудрившись глядеть на Скалли сверху вниз. – Как пить дать. Вы подаете на меня в суд, а я гарантирую судье и присяжным самые веселые минуты в их жизни. Про прессу я уже не говорю.
Скалли затравленно огляделся – кругом люди.

– Принять смерть от детской пушки, – продолжал мистер Роуз, и шахтеры, подталкивая друг друга локтями, заулыбались. Вот эти шесть ненавистных улыбок его шестерых врагов и доконали Скалли.
– Вам это так не сойдет, – объявил он мистеру Роузу, причем «вам» прозвучало у него хуже самого бранного слова. – Сейчас я подаю заявление об уходе, но я еще вернусь, и вам всем крепко не поздоровится.
1 2

загрузка...