ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Затем я несколько раз пропел ее группе, а вскоре после этого новая песня послышалась мне в ушах. К утру я пропел обе песни бесчисленное количество раз. Я чувствовал себя обновленным, окрепшим.
После того, как нам была дана вода, дон Хуан дал мне мешок, и все мы пошли в холмы... Это был длинный изматывающий путь на низкое плоскогорье... Там я увидел несколько растений пейота. Но по какой-то причине я не хотел смотреть на них. После того, как мы пересекли плоскогорье, наша группа разбилась. Мы с доном Хуаном пошли назад, собирая шарики пейота точно так же, как в прошлый раз, когда я помогал ему. Мы вернулись к концу дня. Вечером ведущий открыл цикл опять. Никто не сказал ни единого слова, но я совершенно твердо знал, что это последняя встреча... На этот раз старик спел новую песню. Сетка со свежими шариками пейота пошла по кругу. Это был первый раз, когда я попробовал свежий шарик. Он был сочным, но жевать его было трудно. Он напоминал твердый зеленый фрукт, и был острее и более горьким, чем сухие шарики. Лично я нашел свежий пейот бесконечно более живым.
Я съел 14 шариков. Я тщательно жевал их. Последний я не закончил жевать, потому что услышал знакомое погромыхивание, которое отмечало присутствие Мескалито. Все исступленно запели, и я знал, что дон Хуан и все остальные действительно услышали этот шум. Я отказывался думать, что их реакция была ответом на знак, поданый одним из них, просто для того, чтобы обмануть меня.
В этот момент я чувствовал, что огромная волна мудрости поглощает меня. Предложения, с которыми я играл в течении трех лет, уступили место определенности. Мне потребовалось три года для того, чтобы понять, что, что бы там ни содержалось в кактусе Lophophora williamsii, оно ничего общего не имеет лично со мной, с возможностью существовать самому по себе, на просторе, я узнал это тогда.
Я лихорадочно пел до тех пор, пока уже не смог произносить слова. Я чувствовал, как будто мои песни были внутри моего тела и сотрясали меня непроизвольно; мне нужно было выйти и найти Мескалито, или же я взорвусь. Я пошел в сторону пейотного поля. Я продолжал петь свою песню. Я знал, что они индивидуально мои - неоспоримое доказательство моей единственности. Я ощущал каждый из своих шагов. Они отдавались от земли эхом; их эхо продуцировало неописуемую эйфорию от существования человеком.
Каждое из растений пейота на поле сияло голубоватым мерцающим светом. Одно растение светилось очень ярко. Я сел перед ним и спел свою песню. Когда я пел, из растения вышел Мескалито: та же самая человекоподобная фигура, которую я видел раньше. Он посмотрел на меня.
С большим выражением, для человека моего темперамента, я пропел ему мои песни. Были еще звуки флейт или ветра, знакомые музыкальные колебания. Он, казалось, сказал также, как и два года назад: "Что ты хочешь?"
Я говорил очень громко. Я сказал, что знаю, что в моей жизни и в моих поступках чего-то не хватает, но я не могу обнаружить, что это такое. Я просил его сказать мне, что со мной не так, а также просил его сказать мне свое имя, чтобы я мог позвать его, когда буду нуждаться в нем.
Он взглянул на меня, удлинил свой рот, как тромбон, пока тот не достиг моего уха и сказал мне свое имя.
Внезапно я увидел своего собственного отца, стоящего посреди пейотного поля, но поле исчезло и сцена переместилась в мой старый дом, дом моего детства. Мы с отцом стояли у фигового дерева. Я обнял своего отца и поспешно стал ему говорить о том, чего я никогда не мог сказать ему. Каждая из моих мыслей была цельной, законченно и уместной. Было так, как будто у нас действительно не было времени, и нам нужно было сказать все сразу.
Я говорил ему потрясающие вещи о моих чувствах по отношению к нему, то есть, что при обычных обстоятельствах я никогда не смог бы произнести вслух.
Мой отец не говорил, он просто слушал, а затем был утянут куда-то прочь. Я снова был один и плакал от раскаяния и печали.
Я шел через пейотное поле, называя имя, которому научил меня Мескалито. Что-то выделилось, из странного, звездного света из растения пейота. Это был длинный сияющий объект - палка света величиной с человека. На момент он осветил все поле сильным желтоватым или янтарным светом, затем он озарил все небо наверху, создав грандиозное волшебное зрелище. Я думал, что ослепну, если буду продолжать смотреть. Я закрыл глаза и спрятал лицо в ладонях.
У меня было ясное знание, что Мескалито велит мне съесть еще один шарик пейота. Я подумал: "я не смогу этого сделать, так как у меня нет ножа, чтобы его срезать". - "Съешь его прямо с земли", - сказал он мне тем же странным способом. Я лег на живот и нашел верхушку растения. Оно наполнило каждый уголок моего тела теплотой и прямотой. Все было живым. Все имело существование и сложные детали, и в то же время было таким простым. Я был повсюду, я мог видеть вверху и внизу, и вокруг себя в одно и то же время.
Это особенное чувство длилось довольно долго, чтобы я мог его осознать. Затем оно сменилось на давящий страх, страх, который навалился на меня внезапно, но овладел мной как-то быстро. Сначала мой чудесный мир тишины был разбит звуками, но мне не было до этого дела. Затем звуки стали громче и непрерывными, как если бы они надвигались на меня. И постепенно я потерял чувство плавания в мире недифференцированном, безразличном и прекрасном. Эти звуки стали гигантскими шагами. Что-то громадное дышало и ходило вокруг меня. Я считал, что оно охотится за мной. Я побежал и спрятался под валун и попытался оттуда определить, что преследует меня. В один из моментов я выполз из своего убежища, чтобы взглянуть, и кто бы ни был мой преследователь, но он не бросился на меня.
Он был подобен гигантскому широкому слизню, и он упал на меня. Я думал, что его вес раздавит меня, но обнаружил себя в какой-то выбоине или пещере. Я видел, что слизень не покрыл всей поверхности земли вокруг меня. Под валуном остался кусочек свободной почвы. Я начал заползать туда. Я видел огромные капли жидкости, капающие со слизня. Я знал, что он "вырабатывает" пищеварительную кислоту, чтобы растворить меня. Капля упала на мою руку, я пытался стереть кислоту землей и прикладывал к руке слюну, продолжая закапываться. В один из моментов я почти начал испаряться.
Меня вытаскивали к свету. Я думал, что слизень растворил меня. Я смутно заметил свет, который становился все ярче. Он вырывался из земли, пока, наконец, не выпрямился в то, в чем я узнал солнце, выходящее из-за горизонта. Медленно я начал восстанавливать свои обычные чувственные процессы. Я лег на живот, положив подбородок на сложенную руку. Растение пейота передо мной опять начало светиться, и прежде, чем я успел повести глазами, снова вырвался длинный свет. Он навис надо мной. Я сел. Свет прикоснулся ко всему моему телу спокойной силой, а затем скатался и скрылся из виду.
Я бежал всю дорогу к тому месту, где были мужчины, которых я оставил. Все мы вернулись в город. Мы с доном Хуаном еще один день оставались у дона Роберто - пейотного ведущего. Все время, пока мы там были, я проспал. Когда мы собрались уезжать, молодые люди, которые приняли участие в пейотных сессиях, подошли ко мне. Один за другим они обнимали меня и застенчиво смеялись. Каждый из них представился. Я проговорил с ними часы обо всем, кроме пейотных встреч.
Дон Хуан сказал, что время ехать. Молодые люди снова обняли меня. "Приезжай", - сказал один из них. "Мы уже ждем тебя", - добавил другой. Я собирался медленно, стараясь увидеть стариков, но никого из них там не было.
10 сентября 1964 года.
Рассказывая дону Хуану о пережитом, я всегда придерживался последовательности, насколько мог, шаг за шагом. Сегодня я рассказал ему детали своей последней встречи с Мескалито. Он внимательно слушал рассказ до того места, где Мескалито назвал свое имя. Тут дон Хуан прервал меня.
- Теперь ты на собственном пути, - сказал он, - защитник принял тебя. С этого момента я буду очень малой помощью для тебя. Тебе больше не надо ничего мне рассказывать о своих отношениях с ним. Ты теперь знаешь его имя, и ни его имя, ни его с тобой дела никогда не должны открываться ни одному живому.
Я настаивал на том, что хочу рассказать ему все детали испытанного мной, потому что для меня это не имеет смысла. Я сказал, что мне нужна его помощь, чтобы перевести то, что я видел. Он сказал, что я могу делать это и сам, что для меня было бы лучше думать самому. Я сказал, что мне интересно узнать его мнение, потому что мне понадобится слишком много времени, чтобы понять это самому, и я не знаю, с чего начать.
Я сказал:
- Возьми песни, например. Что они значат?
- Только ты можешь это решить, - сказал он. - Откуда я могу знать, что они значат. Один защитник может тебе сказать это, так же, как только он мог научить тебя своим песням. Если бы я взялся объяснять тебе, что они означают, то это было бы то же самое, что ты выучил бы чьи-то чужие песни.
- Что ты хочешь этим сказать, дон Хуан?
- Можно сказать, что тот, кто поет чужие песни, - просто слушает певцов, поющих песни защитника. Лишь песни с душой - его песни и научены им. Остальные - это копии песен других людей. Иногда люди бывают так обманчивы. Они поют чужие песни, даже не зная, о чем говорится в этих песнях.
Я сказал, что хотел узнать, для чего поются песни. Он сказал, что те песни, которые я узнал, служат для вызова защитника, и что я всегда должен пользоваться ими вместе с именем, чтобы позвать его. Позднее Мескалито, вероятно, скажет мне другие песни для других целей, - сказал дон Хуан.
Затем я спросил его, считает ли он, что защитник полностью принял меня. Он рассмеялся, как если бы мой вопрос был глупым. Он сказал, что защитник принял меня и подтвердил это, чтобы я понял, дважды показавшись мне как свет... Казалось, на дона Хуана произвело большое впечатление, что я увидел его свет дважды. Он подчеркнул этот аспект моей встречи с Мескалито.
Я сказал ему, что не понимаю, как это можно быть принятым Мескалито и в то же самое время быть напуганным им.
Очень долгое время он не отвечал. Казалось, он был в замешательстве. Наконец, он сказал:
- Это так ясно. То, что он хотел сказать, так ясно, что я не могу понять, как это непонятно тебе.
- Мне все еще непонятно, дон Хуан.
- Нужно время, чтобы действительно увидеть, что Мескалито имеет в виду. Ты должен думать об его уроках, пока они не станут для тебя ясными.
11 сентября 1964 года.
Снова я настаивал на том, чтобы дон Хуан перевел мне мои зрительные видения. Некоторое время он отказывался. Затем он заговорил так, как будто мы уже вели разговор о Мескалито.
- Ты видишь, как глупо спрашивать, если он подобен лицу, с которым можно разговаривать? - сказал дон Хуан. - Он не похож ни на что из того, что ты уже видел: он как человек, но в то же время не совсем похож на человека. Это трудно объяснить людям, которые о нем не знают ничего и хотят сразу узнать о нем все. И потом его уроки столь же волшебны, как и он сам. Насколько я знаю, ни один человек не может предсказать его поступки. Ты задаешь ему вопрос и он показывает тебе путь, но он не говорит тебе о нем, как ты и я говорим друг с другом. Понимаешь теперь ты, что он делает?
- Я не думаю, что у меня есть затруднения в том, чтобы понять это. Чего я не могу понять, так это то, что это значит.
- Ты просил его сказать тебе, что с тобой не так, и он дал тебе полную картину. Здесь не может быть ошибок. Ты не можешь говорить, что ты не понимаешь. Это не был разговор - и все же это был он. Затем ты задал ему другой вопрос, и он ответил тебе тем же самым способом. Относительно того, что он имел в виду, я не уверен, что понимаю это, так как ты предпочел не говорить мне, какой вопрос ты ему задал.
Я очень тщательно повторил вопросы, которые, как я помнил, я задавал: "Поступаю ли я так, как надо? На правильном ли я пути? Что мне делать со своей жизнью?" Дон Хуан сказал, что вопросы, которые я задал, были только словами. Лучше не произносить вопросы, а задавать их изнутри. Он сказал, что защитник имел в виду дать мне урок, а не отпугнуть меня, поэтому он показал себя как свет дважды.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Загрузка...

загрузка...