ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Мой благодетель говорил, что семена - это "трезвая голова", единственная часть, которая может укреплять сердца людей. "Трава дьявола" сурова со своими протеже, говорил он обычно, потому что она стремится быстро убивать их, что она обычно и делает прежде, чем они доберутся до секретов "трезвой головы". Имеются, однако, рассказы о людях, которые распутали все секреты "трезвой головы". Что за вызов для человека знания?
- Твой благодетель распутал все секреты?
- Нет, не распутал.
- Встречал ли ты кого-нибудь, кто это сделал?
- Нет. Но они жили в такое время, когда это знание было важно.
- Знаешь ли ты кого-нибудь, кто встречал таких людей?
- Нет, не знаю.
- Знал ли твой благодетель кого-нибудь из них?
- Он знал.
- Почему он не добрался до секретов "трезвой головы"?
- Приручить "траву дьявола" в свое олли - одна из самых трудных задач, какие я знаю. Например, она никогда не становилась со мной одним целым, может быть, поэтому я никогда не любил ее.
- Можешь ли ты все еще использовать ее, как олли, несмотря на то, что она тебе не нравится?
- Я могу. Тем не менее, я предпочитаю не делать этого. Может, для тебя все будет иначе.
- Почему ее называют "травой дьявола"?
Дон Хуан сделал жест безразличия, пожал плечами и некоторое время молчал. Наконец, он сказал, что "трава дьявола" - это ее временное название, и что она имеет и другие названия, но их нельзя использовать, потому что произнесение имени - дело серьезное, особенно, если учиться использовать силы олли.
Я спросил, почему назвать имя есть такое уж серьезное дело. Он сказал, что имена оставляют про запас, чтобы использовать их только, когда зовешь на помощь, в момент большого стресса и нужды, и он заверил меня, что раньше или позже такие моменты случаются в жизни любого, кто ищет знания.
Воскресенье, 3 сентября 1961 года.
Сегодня, после обеда дон Хуан принес с поля два растения дурмана. Совершенно неожиданно он ввел в наш разговор тему о "траве дьявола" и затем позвал меня пойти с ним в поле вместе, чтобы поискать ее.
Мы доехали до ближайших гор. Я достал из багажника лопату и пошел в один из каньонов.
Некоторое время мы шли, пробираясь сквозь чапараль, который густо разросся на мягкой песчаной почве. Дон Хуан остановился рядом с небольшим растением с темно-зелеными листьями и большими беловатыми цветами.
- Это, - сказал он.
Он сразу же начал копать. Я попытался помочь ему, но он отказался энергичным движением головы, продолжая копать яму по кругу вокруг растения, яму в виде конуса, глубокую с внешнего края и горкой поднимающуюся в центре круга. Перестав копать, он опустился перед стеблем на колени, пальцами расчистил вокруг него мягкую землю, открыв примерно 10 см большого трубчатого раздвоенного корневища, чья толщина заметно отличалась от толщины стебля, который был сравнительно тонким.
Дон Хуан взглянул на меня и сказал, что растение - "самец", так как корень раздваивается как раз в той точке, где он соединяется со стеблем. Затем он поднялся и пошел прочь, ища чего-то.
- Что ты ищешь, дон Хуан?
- Я хочу найти палку.
Я начал смотреть вокруг, но он остановил меня.
- Не ты. Ты садись вон там, - он указал на кучу камней, метров шесть в стороне. - Я сам найду.
Через некоторое время он вернулся с длинной сухой веткой. Используя ее, как копалку, он осторожно расчистил землю вокруг двух ветвей корня. Он обнажил их на глубину примерно 60 см. Когда он стал копать глубже, почва стала такой плотной, что было практически невозможно пробить ее палкой.
Он остановился и сел передохнуть. Я подсел к нему. Долгое время он молчал.
- Почему ты не выкопаешь его лопатой?
- Она может порезать и поранить растение. Я должен был найти палкую принадлежащую, этому месту, затем, чтобы, если я ударю корень, растение не было бы таким плохим, как от лопаты или от постороннего предмета.
- Что за палку ты нашел?
- Подходит любая палка дерева Паловерде. Если нет сухой, приходится срезать свежую.
- Можно ли пользоваться веткой какого-нибудь другого дерева?
- Я сказал тебе - только Паловерде и никакое другое.
- Почему это, дон Хуан?
- Потому что у "травы дьявола" очень мало друзей, и Паловерде единственное дерево в этой местности, которое соглашается с ней. Единственная вещь, которая хватается или цепляется за нее. Если ты поранишь корень лопатой, то "трава дьявола" не вырастет для тебя, когда ты ее пересадишь, но если ты поранишь корень такой палкой, то возможно, что растение даже не почувствует этого.
- Что ты будешь делать с корнем?
- Я собираюсь срезать его. Ты должен отойти. Пойди и найди другое растение и жди, пока я тебя не позову.
- Ты не хочешь, чтобы я тебе помог?
- Ты можешь мне помочь, только если я попрошу тебя об этом.
Я пошел прочь и стал высматривать другое такое растение для того, чтобы преодолеть сильное желание подкрасться и подсмотреть за ним. Через некоторое время он присоединился ко мне.
- Теперь поищем "самку", - сказал он.
- Как ты их различаешь?
- Самка выше и растет вверх, от земли, поэтому она выглядит, как маленькое деревце. Самец широкий, разрастается из земли и выглядит более, как густой куст. Когда мы выкопаем самку, то ты увидишь, что она имеет единое корневище, которое идет довольно глубоко, прежде чем раздвоится. Самец, напротив, имеет раздвоенное корневище прямо от самого стебля.
Мы вместе осмотрели поле дурмана. Затем, указав на одно растение, он сказал:
- Это самка.
И он начал выкапывать ее так же, как и первое растение. Как только он очистил корень, я смог увидеть, что он соответствует его предсказанию. Я опять покинул его, когда он был готов срезать корень.
Когда мы пришли к нему домой, он развязал узел, в который положил растения дурмана. Он взял более крупное, самца, первым и обмыл его в большом металлическом тазу. Очень осторожно он очистил почву с корня, стебля и листьев. После этой кропотливой чистки он отрезал корень от стебля, сделав поверхностный надрез по окружности в месте их соединения, используя короткий, зазубренный нож, и затем разломил их.
Он взял стебель и разложил все его части на отдельные кучки листьев, цветов и колючих семенных коробочек. Он отбрасывал все, что было сухим или испорченным червями, оставляя лишь целые части. Он связал вместе две ветви корня двумя бечевками, сломал их пополам, сделав поверхностный разрез в месте их соединения, и получил два куска корня нужного размера.
Затем он взял кусок грубой материи и поместил в нее сначала два куска корня, связанные вместе. На них он положил листья аккуратной пачкой, затем цветы, семена и стебель. Он сложил материал и связал в узел концы.
Он повторил все то же самое со вторым растением, самкой, за исключением того, что, дойдя до корня не разрезал ее, а оставил развилку целой, как перевернутую букву Y. Затем он положил все части растения в другой матерчатый узел.
Когда он все это закончил, было уже темно.
Среда, 6 сентября 1961 года.
Сегодня, в конце дня мы вернулись к разговору о "траве дьявола".
- Я думаю, мы должны опять заняться этой травой, - внезапно сказал дон Хуан.
После вежливого молчания я спросил его:
- Что ты собираешься делать с растениями?
- Растения, которые я выкопал и срезал - мои, - сказал он. - Это все равно, как если бы они были мной. С их помощью я собираюсь учить тебя пути приручения "травы дьявола".
- Как ты собираешься это делать?
- "Траву дьявола" делят на порции. Каждая из этих порций различна. Каждая имеет свою уникальную службу и предназначение.
Он открыл свою левую руку и отмерил на полу расстояние от конца большого пальца до конца безымянного.
- Это моя порция. Ты будешь отмерять своей рукой.
Теперь, чтобы установить доминирование над травой, ты должен начать с первой порции. Но, поскольку я привел тебя к ней, ты должен будешь принять первую порцию от м о е г о растения. Я отмерил ее для тебя, поэтому это порция, которую ты должен принять вначале, в действительности - моя.
Он вошел внутрь дома и вынес матерчатый сверток. Он сел и открыл его. Я заметил, что это было мужское растение. Я заметил также, что там был лишь один кусок корня. Он взял этот кусок, который остался от первоначальных двух и подержал его перед моим лицом.
- Это твоя порция, - сказал он. - Я дам ее тебе. Я отрезал ее сам для тебя. Я отмерил ее, как свою собственную: теперь я даю ее тебе.
На секунду у меня мелькнула мысль, что я должен буду грызть ее, как морковку, но он положил ее внутрь маленького хлопчатобумажного мешка.
Он пошел к задней половине дома, сел там, скрестив ноги, и круглым пестом стал раздавливать корень внутри мешка. Плоский камень служил ему ступой. Время от времени он мыл оба камня и воду сохранял в небольшом плоском деревянном сосуде, долбленом. Работая, он пел неразборчивую песню очень мягко и монотонно. Когда он размозжил корень в мягкую кашу внутри мешка, он положил мешок в деревянный сосуд. Туда же он положил каменные ступу и пестик, наполнил сосуд водой и отнес его к забору, поставив внутрь какой-то сараюшки, вроде свиного хлева.
Он сказал, что корень должен мокнуть всю ночь и должен быть оставлен вне дома, чтобы он схватил ночной ветер.
- Если завтра будет солнечный жаркий день, то это будет отличным знаком, сказал он.
Воскреченье, 10 сентября 1961 года.
Четверг, 7 сентября, был очень ясным и жарким. Дон Хуан казался очень доволен хорошим знаком и несколько раз повторил, что "траве дьявола" я, видимо, нравлюсь. Корень мок всю ночь, и около десяти часов утра мы пошли к задней половине дома. Он взял сосуд из хлева, поставил его на землю и сел рядом с ним. Он взял мешок и потер его о дно сосуда. Он поднял его немного над водой и отжал вместе с содержимым, затем бросил мешок в воду. Он повторил эту процедуру три раза. Затем отжал мешок и бросил его в хлеву, оставив сосуд на жарком солнце.
Спустя два часа мы опять пришли туда. Он принес с собой среднего размера чайник с кипящей желтоватой водой. Он очень осторожно наклонил сосуд и слил верхнюю воду, оставив густой осадок накопившийся на дне. Он вылил кипящую воду на осадок и опять поставил сосуд на солнце. Такая процедура повторялась три раза с интервалами более часа.
Наконец, он вылил большую часть воды, наклонил сосуд под таким углом, чтобы он освещался изнутри вечерним солнцем, и покинул его.
Когда через несколько часов мы вернулись, было уже темно, на дне сосуда был слой каучуковой субстанции. Она напоминала слой недоваренного крахмала, беловатый или светло-серый. Пожалуй, там была полная чайная ложка его. Я вынул кусочек почвы, который ветер набрасывал на осадок. Он засмеялся надо мной.
- Эти маленькие кусочки никому не могут повредить.
Когда закипела вода, он налил около чашки ее в сосуд.
Это была та же самая вода, желтоватая, которой он пользовался раньше. Она растворила осадок, образовав раствор, похожий на молоко.
- Что это за вода, дон Хуан?
- Вода из фруктов и цветов того каньона.
Он вылил содержимое деревянного сосуда в старую глиняную чашку, похожую на цветочный горшок. Оно все еще было горячим, ноэтому он дул, чтобы остудить его. Он попробовал его сам и затем протянул кружку мне.
- Пей теперь, - сказал он.
Я автоматически взял кружку и без размышления выпил всю воду. На вкус она была горьковата, хотя горечь была едва заметная. Что было очень заметно, так это пикантный вкус воды. Она пахла тараканами.
Почти тотчас я начал потеть. Я очень разогрелся, и кровь прилила у меня к голове. Я увидел перед глазами красное пятно и мышцы живота начали сокращаться у меня болезненными спазмами. Через некоторое время, хотя я уже совсем не чувствовал болей, мне стало холодно, и я буквально обливался потом.
Дон Хуан спросил, не вижу ли я черноты или черного пятна перед глазами. Я сказал ему, что вижу все в красном цвете.
Мои зубы стучали из-за неконтролируемой нервозности, которая накатывалась на меня волнами, как бы излучаясь из середины моей груди.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

загрузка...