ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Я роюсь в рюкзаке, пытаясь выудить ручку и обрывок бумаги, на котором и пишу номер телефона.
— Вот… готово!
Я отдаю ей ключ, и она незаметно сует его в карман платья, прежде чем поправить головную повязку в длинных темных волосах.
— Превосходно, — любезно улыбается она. — Была рада познакомиться. Я позвоню.
Она делает несколько шагов вверх по склону и тут же останавливается.
— О, до чего же глупо с моей стороны! Я — миссис N.
Я возвращаю улыбку, прежде чем женщина успевает занять свое место в затеянной фотографом живой картине. Солнце пробивается сквозь листву, бросая рябую тень на три силуэта. Ее муж, в белом костюме из ткани в крепированную полоску, величественно возвышается посредине, опустив руку на голову сына. Жена жмется к нему.
Блондинка выступает вперед с расческой, и малыш машет мне рукой, заставляя ее повернуться и проследить за его взглядом. Пока она подносит руку к глазам, чтобы получше меня разглядеть, я показываю ей спину и продолжаю свое путешествие через парк.
Бабушка приветствует меня в дверях. Сегодня на ней полотняный китель в стиле Мао Цзэдуна и жемчуга.
— Дорогая! Заходи! Я как раз заканчиваю свои тай-чи!
Она целует меня в обе щеки, крепко обнимает и качает головой:
— Солнышко, да ты вся мокрая! Хочешь принять душ? Нет ничего лучше, чем слушать, как бабушка перечисляет все прелести современного быта.
— Может, просто холодное обтирание?
— Я знаю, что тебе нужно.
Она берет меня за руку, сплетает свои пальцы с моими и ведет в ванную комнату для гостей. Я всегда любовалась, как маленькие лампочки антикварной хрустальной люстры освещают мебельный ситец глубокого персикового цвета. Но мои любимицы — бумажные французские куклы в рамках. В Детстве я устраивала под раковиной салон, для которого бабушка поставляла не только настоящий чай, но и темы для бесед с моими прелестными французскими гостьями.
Она сует мои руки под кран и поливает запястья холодной водой.
— Точки теплового равновесия, — объясняет она, садясь на унитаз и скрещивая ноги. И оказывается права: мне тут же становится прохладнее. — Ты ела?
— Завтракала.
— Как насчет обеда?
— Сейчас только одиннадцать, бабушка!
— Разве? Я на ногах с четырех. Спасибо Господу за Европу, иначе и поговорить было бы не с кем.
— Как поживаешь? — улыбаюсь я.
— Вот уже два месяца, как мне семьдесят четыре! Так и поживаю!
Бабушка становится в балетную позицию и приподнимает штанины.
— Это называется «сафо». Сделала сегодня утром педикюр в салоне Арден. Как по-твоему? Не чересчур ли?
Она шевелит пальчиками с коралловыми ноготками.
— Фантастика! Ужасно сексуально! Ладно, как бы мне ни хотелось провести здесь остаток дня, придется тащиться в город и приносить жертвы Богам Обучения!
Я закрываю кран и театрально отряхиваю руки над тазиком. Бабушка протягивает мне полотенце.
— Знаешь, когда-то я была в Вассаре, но что-то не припомню таких бесед, какие вы, нынешние, ведете сейчас.
Она имеет в виду мою бесконечную историю тет-а-те-тов с администрацией Нью-Йоркского университета. Я плетусь за ней на кухню.
— Сегодня я готова. Захватила карточку социального страхования, водительские права, паспорт, ксерокопию свидетельства о рождении, все письменные извещения, полученные от них, и сообщение о приеме в университет. В этот раз мне никто не посмеет сказать, что я не хожу на лекции,
не сдала экзамены за последний семестр, не заплатила за последний год обучения, за пользование библиотекой, не имею правильного ИНН, номера социального страхования, адреса, нужных документов и что скорее всего попросту не существую.
— О-хо-хо… — бормочет она, открывая холодильник. — Бурбон?
— Неплохо бы апельсинового сока.
— Дети! — Бабушка закатывает глаза и тычет пальцем в стоящий на полу старый кондиционер. — Дорогая, позволь мне позвать швейцара, чтобы он помог тебе его вынести.
— Нет, ба, сама справлюсь, — заверяю я, отважно пытаясь подхватить прибор. — Ладно, что поделать, придется вернуться с Джошем и забрать это.
— Джошуа? — вопрошает она, поднимая брови. — Твой маленький синеволосый дружок? Он весит пять фунтов, да и то в мокром виде!
— Ну, если мы не хотим, чтобы па опять надорвался, все-таки придется обратиться за помощью к нему. Других знакомых мужчин у меня нет.
— Я каждое утро распеваю за тебя буддистские молитвы, дорогая, — заверяет бабушка, потянувшись к стакану. — Давай я наскоро приготовлю тебе яйца «бенедикт»!
Я смотрю на старые стенные часы.
— Времени нет, бабушка. Нужно добраться до университета, пока очередь к секретарю не протянулась по всему кварталу.
Она снова целует меня в обе щеки.
— В таком случае приводи своего Джошуа к семи, и я накормлю вас нормальным обедом, а то ты скоро превратишься в привидение!
Джош стонет и медленно переворачивается на спину, едва не теряя сознание после того, как роняет кондиционер У моей двери.
— Ты соврала! — натужно хрипит он. — Сказала, что это на третьем этаже!
— И что же? — удивляюсь я, привалившись к перилам и отряхивая руки.
Джош ухитряется приподнять голову ровно на дюйм.
— А то, что пролетов всего шесть. Два пролета на этаж, что, формально говоря, и составляет шесть этажей.
— Ты помогал мне переехать из обще…
— Да, и как это… а-а, вспомнил, там был лифт!
— Хочешь хорошую новость? Заруби себе на носу: я не собираюсь никуда уезжать отсюда. Ни сейчас, ни после. Можешь навестить меня, когда мы оба состаримся и поседеем. — Я вытираю пот со лба.
— Забудь! Я буду вечно торчать у твоей двери, сверкая лысиной с остатками синих волос!
Он откидывает голову.
— Вперед, — кряхчу я, подтягиваясь на перилах. — Холодное пиво ждет!
Отпираю все три замка и открываю дверь. Квартира представляет собой нечто вроде машины, долго жарившейся на солнце, и мы поспешно отступаем, чтобы выпустить в коридор первую волну спертого воздуха.
— Чарлин, должно быть, захлопнула окна перед уходом, — поясняю я.
— И оставила плиту включенной, — добавляет он, входя за мной в крохотную прихожую, носящую заодно и гордое звание кухни.
— Добро пожаловать в мой полностью упакованный чулан. Можно приветствовать тебя крендельком?
Я роняю ключи рядом с двухконфорочной плитой.
— Сколько платишь за это местечко? — интересуется Джош.
— Лучше тебе не знать, — отмахиваюсь я, и мы дружно принимаемся потихоньку толкать кондиционер через всю комнату.
— А где знойная сожительница?
— Джош, не все стюардессы — знойные создания. У некоторых вполне почтенный вид.
— Она из таких? — удивляется Джош.
— Не останавливайся. Вперед!
Мы возобновляем процесс.
— Нет… она действительно знойная девушка, но мне не нравится, что ты заранее предполагаешь это, даже не видя ее.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78