ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

«отец Ax-Какая-Потеря».
Джимми помахал Эмилио, а затем бармену, который сказал: «Привет», – и послал Розу за вторым пивом. Одной рукой подняв и развернув тяжелый деревянный стул, Джимми оседлал его и уселся напротив Сандоса, положив локти на спинку. Улыбнувшись Розе, которая вручила ему кружку пива, он сделал длинный глоток. Сандос спокойно наблюдал за ним через стол.
– Ты выглядишь усталым, – заметил Джимми.
Сандос выразительно пожал плечами, словно отвечая еврейской бабушке.
– А что еще нового?
– Tы ешь недостаточно, – сказал Джимми. Это уже стало традицией.
– Да, мама, – признал Сандос послушно.
– Клаудио, – крикнул Джимми бармену, – дайте этому парню сандвич.
Роза уже спешила из кухни с тарелками еды для обоих.
– Значит, ты столько проехал лишь для того, чтобы накормить меня бутербродами? – спросил Сандос.
На самом деле это как раз Джимми всегда получал сандвичи с тунцом, причудливо объединенные с двойной порцией жаркого из трески и половинкой гуайявы в кожуре. Роза знала, что священник предпочитает бобы, зажаренные с луком и выложенные поверх риса.
– Кому-то же нужно это делать… Слушай, у меня проблема.
– «Не переживай, Спарки. Я слыхал, в Лаббоке за это могут пристрелить».
– Де Ниро, – сказал Джимми, откусив побольше. Эмилио издал звук, похожий на звонок в телевизионном шоу.
– Черт. Не Де Ниро? Погоди… Николсон! Я всегда путаю этих двоих.
Вот Эмилио не путал никогда и никого – он знал каждого актера и все диалоги из любого фильма, начиная с «Лошадиных перьев».
– Ладно. Побудь десять секунд серьезным. Ты когда-нибудь слышал про стервятника?
Сандос распрямился, вилка застыла в воздухе. Его тон сменился на профессорский:
– Осмелюсь предположить, что ты имеешь в виду не птицу-падалыцика. Да. Я даже работал с одним.
– Серьезно? – сказал Квинн, не отрываясь от еды. – Я этого не знал.
– Есть многое, чего ты не знаешь, парень, – произнес Сандос, растягивая слова.
Это был Джон Уэйн, подпорченный лишь чуть заметным испанским акцентом, сохранявшимся при всех этих мгновенных превращениях.
Джимми, обычно игнорировавший актерские способности Сандоса, продолжал жевать. Некоторое время они ели в молчании, затем Джимми поинтересовался:
– Ты будешь доедать?
Сандос поменял его пустую тарелку на свою и опять откинулся к стене.
– Ну, и каково это? – спросил Джимми. – Я имею в виду работать со стервятником. На антенне ко мне назначили одного. По-твоему, с ним следует сотрудничать? Пегги мне кишки выпустит, если я соглашусь, а япошки выпустят их, если откажусь, – так что какая разница? Может, лучше мне подумать о вечном и посвятить свою жизнь бедным, к коим я примкну после того как стервятник выклюет мои мозги и меня вышвырнут с работы.
Сандос не отвечал. Разговаривая, Джимми обычно приходил к выводам самостоятельно, а Сандос привык к исповедальным рассуждениям. Он лишь удивлялся, как у Джимми получается есть с такой быстротой и при этом говорить, избегая попадания пищи вдыхательное горло.
– Так что ты думаешь? Следует мне это делать? – снова спросил Джимми, допив свое пиво и ломтем хлеба подбирая с тарелки луковую подливку.
Затем помахал Клаудио, чтобы принесли вторую кружку.
– Хочешь еще пива? – спросил он у Сандоса.
Эмилио покачал головой. На сей раз он заговорил собственным голосом:.
– Потяни время. Скажи им, что тут нужен кто-то действительно классный. Пока стервятник тебя не сделал, ты еще можешь как-то влиять на ситуацию. У тебя есть что-то, чего они хотят, да? Как только они это получат, ты станешь им не нужен. И если стервятник склюет тебя, ты обретешь вечность как посредственность. – Затем Сандос опять исчез, смутившись, что дал совет, а взамен возник Эдвард Джеймс Олмос в роли гангстера-мексиканца, шипя: – Растягивай… удовольствие.
– А кто сделал тебя?
– София Мендес. Джонни вскинул брови:
– Латиноамериканка? Неожиданно Сандос рассмеялся:
– Вовсе нет.
– Она была хороша?
– Да. Вполне. Это был интересный случай.
Джимми уставился на него, внезапно ощутив подозрение. Когда Эмилио говорит «интересный», это часто означает «ужасный». Джимми подождал объяснений, но Сандос лишь устроился поудобней в своем углу, загадочно улыбаясь. Ненадолго Джимми вновь увлекся подливкой, а когда вскинул взгляд, то не сдержал улыбки. Он не знал никого, кто засыпал бы быстрее Сандоса. Энни Эдварде утверждала, что у священника только два режима: полный вперед или стоп-машина.
Джимми, который и ночью-то засыпал с трудом, завидовал способности Эмилио спать урывками, но знал, что причина тут не только в счастливой особенности психики. Сандос трудился по шестнадцать часов в сутки – он отключался потому, что был измотан. Джимми помогал ему, сколько мог, а иногда ощущал желание жить ближе к Ла Перла, чтобы быть под рукой.
Было даже время, когда Джимми и сам подумывал стать иезуитом. Его родители попали в Бостон вместе со второй волной ирландских иммигрантов, покинув Дублин еще до рождения Джимми. Его мать никогда не скрывала причины их переезда. «Старушка Ирландия была отсталой, подмятой церковью страной, наводненной священниками с подавленной сексуальностью, сующими носы в спальни нормальных людей», – заявляла она всякий раз, когда ее спрашивали. Несмотря на это, Эйлин признавала себя «католичкой по культуре», а Кевин Квинн устраивал мальчика в иезуитские школы просто из-за тамошней дисциплины и высоких стандартов обучения. Они вырастили сына человеком с щедрой душой, с потребностью лечить раны и облегчать ноши, который не мог стоять в стороне, когда люди вроде Эмилио Сандоса растрачивают себя на других.
Джимми посидел еще немного, размышляя, затем тихонько отошел к кассе и заплатил, возможно, впятеро больше, чем стоила их нынешняя еда.
– Ланчи всю неделю, окей? И следи за ним, пока он ест, – хорошо, Роза? Иначе он отдаст все какому-нибудь мальцу.
Роза кивнула, гадая, заметил ли Джимми, что сам только что умял половину чужого блюда.
– Я скажу, в чем его проблема, – продолжал Квинн, не зная, о чем она думает. – При весе в шестьдесят кило он берется за дела, где нужны девяностокилограммовые. Он же надорвется так.
Из своего угла Сандос улыбнулся с закрытыми глазами.
– Si, Mamacita, – сказал он, соединив сарказм с нежностью.
Внезапно вскинувшись на ноги, Эмилио зевнул и потянулся. Вдвоем друзья покинули бар, вдыхая теплый морской воздух, каким тот бывает в Ла Перла ранней весной.
Если что-то могло упрочить веру Джимми Квинна в высшую мудрость власти, так это первые годы карьеры отца Эмилио Сандоса. Все тут казалось бессмысленным, пока не узнаешь итог и не увидишь, как упорно трудился коллективный разум Ордена иезуитов, продвигаясь в направлении, которое не постичь обычным людям.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135