ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

.. Хорошо вот эту сумку, набитую старой одеждой, разрешили взять, чтобы под голову подкладывать; голова после отключки болит.
- Ага, - согласился я. - Хорошо, что разрешили. А вы не заметили, они связь с кем-нибудь держат? Например, по радио.
- Вечером сына ко мне привели, чтобы отца проведал. Он сказал, у них в рюкзаке железяки какие-то лежат, и наушники торчат сверху. Аппаратура, значит.
- Угу. Указания, видно, от кого-то получают.
- Получают. А как без них? Крутые времена пошли, Филипп, - продолжал старик, покряхтев огорчённо. - Раньше милиция по морде не била ни с того, ни с сего. Как у вас в городе насчёт этого?
- Видите ли в чём дело, Павел Селивёрстович... - начал я, придвигаясь ближе.
- Тихо! - сказал Селивёрстыч. - Слышишь?
Сквозь шум бурлящей воды я услышал какие-то посторонние шорохи, но не мог понять, что они означают.
- Уходит кто-то, - буркнул старик. - К железке пошли.
Вот как! Ребята хорошо подумали и решили не дожидаться утра... На цыпочках я подкрался к двери и заглянул через щель во двор. В пределах видимости я увидел тёмную фигуру с автоматом у живота; фигура глядела кому-то вслед, повернувшись в сторону Байкала. Ай да слух у путевого обходчика! Не хуже, чем у рыси.
Я вернулся на место.
- Похоже, так и есть. А теперь по поводу битья по морде, - напомнил я. - Очень интересная подробность. Дело в том, что таковое для милиции нехарактерно. Они больше по внутренним органам предпочитают бить. Поэтому положение наше дрянь. Это не милиционеры.
- А кто?
- Бандиты. Тоже наркоту ищут.
- Э-э... - сказал после небольшого молчания Селивёрстыч озабоченно. Так-так-так... Но он же мне удостоверение показывал!
- Ага. Если даже качественно сделанное, то всё равно больше ста долларов не стоит.
- Итить твою мать... Откуда нам знать, тёмным? Вот беда-то... А ты откуда про это знаешь? Может, тот парень и вправду перестарался.
Видно было, что старик ошарашен. Я вздохнул.
- Перестарался тот парень или нет - дело десятое. Есть железобетонные факты, Павел Селивёрстович, которые, м... требуют анализа. Как любят говорить эти... аналитики.
- Кто?
- Аналитики. Люди, которые на основе научных фактов предсказывают всякие пакости. Например, кого мы в депутаты выберем. Или в губернаторы. Или сколько прогулов будет в нашей промышленности за год...
- Да ты что? - изумился Селивёрстыч. - Как они могут знать? Прогульщик - и тот не знает, сколько он прогуляет за год.
- Есть методы, - ответил я туманно, не желая вдаваться в подробности статистики. - Мы с вами, конечно, не аналитики, но жизнь и не такое заставляет делать.
Селивёрстыч молчал и смотрел на меня с недоверием.
- А факты вот какие. Поезд остановили не какие-то местные фраера, а заезжие профессионалы. И действовали они грамотно. Никого в поезде не грабили, как чечены, а искали сумку по приметам. Товар, значит, разыскивали. Отсюда следует, что остановка поезда - не конечная их цель, а только начало операции. Ну, а коли товар ещё не найден, то они должны быть где-то поблизости. Это первое.
Тут я помолчал. Селивёрстыч хмуро почесал за ухом и сказал:
- Давай дальше, аналитик.
- Ага. Второе. О том, что в Шарыжалгайской пади находится группа каких-то милиционеров, никто не знает. Ни омон, который охраняет поезд,
ни майор Мущепако, который руководит оперативными действиями, ни следователь Мудраков. Как вам это нравится?
- Никак не нравится, - кратко ответил Селивёрстыч. После чего лёг на сено, закинул руки за голову и остался неподвижен.
- Я бы мог ещё кое-что добавить к сказанному, - заметил я. - Например, что эти ребята причастны к похищению одного из проводников поезда. Но пока сам в этих хитростях не разобрался.
Селивёрстыч не откликнулся. Он долго лежал молча, а я сидел рядом и покусывал сухую душистую травинку.
- Да, хреновый случай, - наконец, заговорил он. - А куда, в самом деле, этот товар делся? Как думаешь, аналитик?
- Не знаю. И вообще, вряд ли кто знает. Есть предположение, что тот наркокурьер, который разбился, где-то в поезде его спрятал, а сам,
чего-то испугавшись, выпрыгнул. Но хлипкое предположение, не от хорошей жизни сделано.
- Это точно, - согласился Селивёрстыч. - Шибко хитро, как в кино. Спрятал, а сам выпрыгнул... В жизни попроще бывает.
Ага, попроще бывает... Куда уж проще: нет товара, будто корова языком слизнула. И никаких следов. Проще быть не может.
Я повздыхал немного и пробубнил:
- Сдаётся, незваные гости к поезду сейчас пошли. Этот самый вариант проверять.
- Пусть проверяют, - откликнулся Селивёрстыч. - Давай спать, Филипп. Утром всё видней будет.
Уложив поудобнее сено, я лёг и стал вспоминать события прошедшего дня. Мне хотелось по горячим следам - так принято выражаться у милицейских чинов - придти к каким-нибудь выводам. Но усталость брала своё, и единственный вывод, который я всё же успел сделать перед тем, как уснул, был таков: куда делся товар - и в самом деле никто не знает. Толкутся все вокруг поезда с пассажирами и ничего не могут понять...
И тут же заснул, будто в яму провалился.
* * *
Следующим утром, протерев наскоро ещё припухшие от сна глаза, мы заняли наблюдательные посты у щелей.
Зрелище было прекрасное: двор и дом были видны, как на ладони. В
сарае на первом этаже визжали поросята. По двору бродили куры. На крыльце сидел стражник с автоматом и лениво следил за куриными передвижениями.
Через некоторое время заскрипела дверь и выпустила из дома пацана с ведёрком и копарулькой в руке. Пытливо шмыгнув глазом в сторону сеновала, пацан направился в огород.
- Картошку рыть пошёл, - с гордостью сообщил Селивёрстыч.
- Эй!От дома далеко отойдёшь - сразу твоим братанам жопу драть буду, посулил вслед стражник. - А как поймаю - и тебе тоже.
- Знаю, - буркнул пацан, не оборачиваясь.
Вскоре вышла хозяйка с пойлом для поросят. Сойдя с крыльца, она поставила ведро, упёрла руки в бока и, как ни в чём не бывало, заговорила через запертую дверь с мужем. Что-то о возникших вдруг проблемах в хозяйстве.
- С арестованным разговаривать не положено, - лениво заметил на это стражник.
Почтенная женщина повернулась и мгновенно, единым духом выдала длинную тираду, краткий смысл которой заключался в том, что если ты караулишь, то карауль, а в чужие дела не суйся, бля... Стражник сплюнул и отвернулся.
- Я картошечки вам пошлю с лучком, и чаю горячего, - пообещала хозяйка, лаская взглядом дверь сеновала и огромный замок, висевший на ней. - Иван принесёт.
И ушла к поросятам.
- С лучком - это неплохо, - одобрил Селивёрстыч и почесал живот.
Все эти благопристойные и миролюбивые события никак не успокаивали мою мятущуюся душу. Здравый смысл подсказывал, что относительное миролюбие может лопнуть в любой непредсказуемый момент времени. И тогда... Чёрт знает, что может произойти тогда.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21