ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Джон КЭМПБЕЛЛ
ТРАНСПЛУТОН


Блейк скептически разглядывал странную конструкцию.
- Так вот ты чем занимался на вахте? Протономет? Ну и что ты
собираешься с ним делать? У него же отдача, как у пушки.
Пентон покачал головой, потирая ушибленное запястье.
- Ты преувеличиваешь. Я просто упустил из виду - с этими лучевыми
ружьями забываешь об отдаче.
- Удивительно, что ты еще самого себя не прошил насквозь... Не пойму
все-таки, чем тебе не нравится обыкновенный электронный луч? Он даст сто
очков вперед любой молнии...
Блейк поднял несуразное на вид оружие, направил его на стальную
мишень и недоверчиво нажал разрядную кнопку. Ослепительный луч протянулся
к мишени, и сила, которая разогнала протоны до 100000 миль в секунду,
отбросила разряженный протономет назад.
Стальная пластина внезапно подернулась фиолетовой дымкой. Из нее
ударили длинные искры, металл зашипел, словно вода на раскаленной
сковородке. Полыхая невыносимым жаром, сталь тут же превратилась в
светящийся газ.
Блейк опустил ружье:
- Не так уж плохо. Если ждать удара заранее, то отдача не сильнее,
чем у сорок пятого калибра. Не пойму все-таки, в чем тут преимущество?
Радиус действия на воздухе - всего полмили, а лучевое ружье и отдачи не
имеет, и стреляет непрерывно, и радиус действия у него пять миль. На что
нам эта штуковина?
Пентон ухмыльнулся:
- Часа через два мы приземлимся на Трансплутоне, далеко за орбитой
Плутона. Мы с тобой будем там первыми людьми и обязаны хоть что-нибудь
разузнать о его составе, породах и тому подобном. Какие диковинные
минералы образуются при минус 265 градусов по Цельсию? Конечно, химики и
геологи из нас никудышные, но, клянусь небом, уж спектр-то мы сумеем
расшифровать! А с лучевым ружьем ты спектра не получишь, все спектральные
линии безнадежно смазываются. И дезинтегратор для анализа применить
нельзя, после него вообще уже нечего анализировать. Потому нам и нужна эта
штука: пары, которые она создает, - роскошный материал для спектроскопа!
Теперь слушай: пока ты спал, я успел определить основные параметры.
Диаметр планеты примерно пятнадцать тысяч миль, движемся мы сейчас в
направлении экваториальной зоны, жаркого пояса - там температура должна
быть, видимо, градусов на пять выше абсолютного нуля. Гелий при этих
условиях еще газ, но все прочие элементы, какие есть во Вселенной, уже
твердеют. У планеты есть спутник, он в миллионе миль от нее, и его диаметр
около двух тысяч миль. А сейчас... что, если бы ты занялся завтраком, а я
бы пока закончил расчет торможения? Перед нами - огромная равнина, это
может облегчить посадку.
Блейк отправился в камбуз, а Пентон навел окончательный блеск на свое
творение и отложил инструменты. За то время, что Блейк пытался приготовить
еду, Пентон трижды объявлял тормозное предупреждение, и всякий раз Блейку
приходилось торопливо впихивать продукты и утварь в
контейнеры-невыливайки. Однажды ему все-таки пришлось добрых полминуты
гоняться по камбузу за яичницей со сковородкой в руках, пока наконец
внезапное ускорение корабля не швырнуло яичницу обратно. Блейк молча, со
злостью смахнул с груди ошметки желтка и выпустил на сковородку новое
яйцо.
За дверью шлюза простиралась безнадежно унылая поверхность
Трансплутона. Матовая обледенелая равнина уходила вдаль к горизонту,
затерявшемуся в гнетущем сумраке, который окутывал этот безмерно далекий,
загадочный уголок Солнечной системы. Низкое утреннее Солнце на востоке
напоминало звезду - нестерпимо слепящая точка, славшая чуть побольше
света, чем Луна на Землю. Но свет этот был унылый, совершенно
безрадостный. И холодный-холодный.
В стороне, едва заметное, лежало озеро, наполненное чистой,
голубовато отсвечивающей жидкостью. На его поверхности поблескивали
крохотные волны, поднятые слабым ледяным дыханием этого застывшего
неприкаянного мира.
Могильный холод пробрался в шлюз, и Блейка охватила судорожная дрожь.
Он передвинул рукоятку обогрева на поясе.
- Боже милосердный, ну и стужа! - воскликнул он, стуча зубами.
В его наушниках металлическим звоном отозвался раскатистый смех
Пентона:
- Выходи, дружище Блейк, тебя ждет ласковый ветерок, и теплое
солнышко, и яркие звезды!
Блейк обошел корабль, покоившийся на ровной полосе крупного
голубоватого песка, окаймленной угловатыми черными голышами. Здесь равнина
кончилась. Озеро прижалось почти к самому подножию огромного
известково-белого кряжа, который уходил вверх, в тускло освещенный
звездами сумрак. Кряж тянулся к северу и исчезал вдали, устремляясь - это
они разглядели сверху - к большой реке, притоку еще большей, которая
впадала в огромное внутреннее море.
С вершины известково-белого утеса дугой срывалась вниз струйка
жидкости, разбрызгиваясь на мельчайшие капельки в разреженной атмосфере
замерзшей планеты - атмосфере, состоящей только из гелия да паров
водорода. Струйка пролетала почти тысячу футов, прежде чем разбиться на
обломках породы у подножия утеса.
Жила темной скальной породы наискось прорезала кряж, уходя направо и
резко обрываясь там. Под ней тянулась более тонкая жилка серого камня. Под
обрывом на голубоватом песчаном берегу беспорядочно громоздились
сорвавшиеся сверху обломки скал, глянцевито чернея в свете Солнца,
удаленного почти на шесть миллиардов миль.
Справа огромный кряж терялся в бесконечной дали, в сумраке, который
вечно окутывал горизонты этого мертвого мира.
- Величественно, - вздохнул Пентон, - но не очень-то красиво.
Пойдем-ка дальше. Они прошли две мили по берегу и еще с четверть мили
вдоль извилистого ручья, который вытекал из озера. Маленький ручей
дробился и дробился, разветвляясь на ручейки не более трех футов шириной,
разделенные крохотными голубоватыми песчаными отмелями. Пентон осторожно
поставил ногу на песчаный грунт, проверяя его прочность. Потом шагнул, еще
и еще.
- Смело вперед, Блейк, идти нетрудно!
- Лови! - крикнул Блейк, бросив ему спектральную камеру. Он шел по
следам осторожно ступавшего Пентона. - Слушай, что это за песок такой? Он
какой-то невзаправдашний!
Благополучно перебравшись через ручей, Блейк нагнулся и зачерпнул в
толстые рукавицы полную пригоршню песка. На его глазах песок в горсти
медленно исчезал.
- Замерзший кислород, надо полагать, - сказал Пентон. - Насчет кряжа
не уверен, но думаю, что это азот. Ледники замерзшего азота. Песок у его
подножия - тоже, наверное, твердый кислород. А темные камни под ним -
обычная скальная порода.
Темная порода поблескивала изломами в тусклом серебряном свете
далекого холодного Солнца.
- Света хватает только на то, чтобы увидеть, до чего здесь голо. Даже
снега нет, чтобы прикрыл всю эту наготу.
Пентон кивнул:
- Здесь, должно быть, довольно часто идут дожди. Потоки жидкого
водорода. За столетия они смыли весь снег, и теперь он остался только в
горах. Вроде этой. - Сквозь прозрачный шлем было видно, как он смешно
качнул головой, показывая на азотный хребет. - Остановимся здесь, я хочу
исследовать эту черную жилу.
С помощью Блейка Пентон установил камеру, приладил протономет в
каменную жилу, выступавшую на обрыве. Камень вспыхнул в адском пламени,
бешено закрутился в протонных смерчах и превратился в сверкающий пар.
Пентон нажал триггер спектральной камеры.
- Бледно-зеленая...
- Пентон, - дрогнувшим голосом спросил Блейк, - ты заметил эти
круглые камни?
Тэд Пентон скосил глаза на друга.
- Угу, там их сотни, повсюду. Я хочу проверить...
- Они зашевелились, - заявил Блейк. - Я сам видел.
Пентон задумчиво посмотрел на него:
- Это тени. Пар колышется и...
- Они сейчас шевелятся, - многозначительно сказал Блейк.
Пентон внимательно взглянул на одну из этих грубо отесанных глыб. Она
медленно, очень медленно меняла свои очертания, как и добрая дюжина
соседних с ней глыб. И меняясь на глазах, они медленно, беспорядочно
переваливались, приближаясь к тускнеющему раскаленному пятну на
поверхности каменистой стены.
- Клянусь протонами! - задохнулся от изумления Пентон. - Они... да
они живые!
Блейк взвизгнул и неуклюже отпрыгнул в сторону. Пентон повернулся,
сжимая в руках протономет, потом медленно опустил его. Блейк устремился к
узкой, глубокой расщелине в стене обрыва, ведущей в пролом между двумя
огромными черными глыбами.
- Если тебе еще раз вздумается завизжать, Род, - резко сказал Пентон,
- выключи сначала свой шлемофон. Они движутся очень медленно, так что
можешь не прятаться.
Блейк нерешительно вышел из расщелины.
- Они меня напугали, черт возьми. Попробуй тут не испугаться, когда
камень вдруг начинает шагать, а если еще эта сволочная штука прикоснется к
тебе сзади...
Внезапно он замолчал, обернулся и сломя голову кинулся к цепочке
островков, ведущей на ту сторону ручья и к озеру, где стоял корабль.
Пентон с изумлением посмотрел в том направлении, куда обернулся Блейк.
Из сумрака, сгущавшегося к краю огромной равнины, надвигалось Что-то.
Десятки существ. Это было уже не медленное перекатывание, а стремительное,
хищное продвижение, неправдоподобный марш огромных существ немыслимого
мира. Они выкатывались из сумрака, который тянулся до самого горизонта. А
Блейк тем временем был уже на полпути к островкам.
- Стой, Род, ты не успеешь! - предостерегающе крикнул Пентон. -
Вернись!
Блейк приостановил свой тяжелый бег, взглянул назад, оценил ситуацию
и с той же скоростью повернул обратно.
- Судя по всему, нам надо пробираться к расщелине, - задыхаясь,
произнес он, - и молить бога, чтобы они занялись нами, а не кораблем.
- Нам, я полагаю, ничего не грозит. Мы можем переждать на этой
стороне озера. Но что это такое... я в жизни своей не видел ничего
подобного!
Огромные существа слегка замедлили свое движение и теперь были видны
лучше. Солнце едва освещало их - громадные создания в сотню футов длиной и
тридцать в диаметре, быстро катившиеся по плоской равнине. Черная окраска
делала их почти невидимыми на темном фоне. В их черноте было нечто от
мрака самого космического пространства - полное, абсолютное поглощение
любого света, который падал на них.
Первый цилиндр изогнулся и как-то странно сложился, чтобы повернуть в
новом направлении.
- Корабль! - взволнованно произнес Пентон. - Они движутся к кораблю.
А ну-ка...
Он поднял протономет и нажал кнопку. Тонкая нить раскаленного света
пронеслась над озером и врезалась в громадную глыбу движущегося мрака.
Цилиндр тотчас отпрянул. На его боку возникло раскаленное добела овальное
пятно в двадцать футов величиной. По цилиндру пробежала дрожь, и он замер.
Он как-то странно расслабился, и его черный глянец стал исчезать,
переходя в серо-голубоватый цвет. Цилиндр осел, словно надувной шар,
проколотый иголкой, и стал распластываться, пока один его конец не
коснулся водородного озера. Жидкость забурлила, яростно шипя. Над озером
стали подниматься клубы пара, но их тут же уносило резким холодным ветром.
1 2 3 4

загрузка...