ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Шэ Лао
Серп луны
Лао Шэ
Серп луны
Рассказ
Перевод Л. Тишкова
В квадратных скобках - примечания переводчика.
1
...И опять я увидела серп луны - золотистый и холодный. Сколько раз я видела его таким, как сейчас, сколько раз... И всегда он вызывает во мне самые разные чувства, самые разные образы. Когда я смотрю на него, мне кажется, что он висит над лазоревыми облаками. И постоянно он будит воспоминания - так от дуновения вечернего ветерка приоткрываются бутоны засыпающих, цветов.
2
Когда я впервые заметила серп луны, он был именно холодным. На душе у меня тогда было очень тяжело, сквозь слезы я видела тонкие золотистые лучи. В то время мне было только семь лет; на мне была красная ватная курточка и шапочка, сделанная мамой, синяя, с мелкими цветочками, - я помню это. Прислонясь спиной к косяку двери, я смотрела на серп луны. Маленькая комната - запах табака, лекарств, слезы мамы, болезнь папы. Я была на пороге одна и смотрела на серп луны; никто не звал меня, никто не приготовил мне ужина. Я понимала - в дом пришло горе: все говорили, что болезнь папы... И я еще острее чувствовала свою тоску, холод и голод, свое одиночество. Так я стояла, пока луна не скрылась. Я осталась совершенно одна и снова расплакалась, но плач мой заглушили рыдания матери: папа перестал дышать, лицо его закрыли куском белой ткани. Мне хотелось сдернуть это белое покрывало, еще раз увидеть папу, но я не осмелилась. Было очень тесно - почти всю комнату занимал папа. Мама надела белое платье [В Китае белый цвет считается траурным]; на меня поверх красной ватной курточки тоже надели белый халатик, с неподрубленными рукавами - мне это хорошо запомнилось, потому что я все время выдергивала из края рукава белые нитки. Все суетились, шумели, громко плакали, но суетня эта была, пожалуй, излишней. Дел было не так уж много: всего лишь положить папу в гроб, сколоченный из четырех тонких досок. Потом пять или шесть человек несли его. Мы с мамой шли за гробом и плакали. Я помню папу, помню гроб. Этот деревянный ящик навсегда унес папу, и я часто жалею, что не открыла гроб и не посмотрела на отца. Но гроб глубоко в земле; и хотя я хорошо помню место за городской стеной, где он зарыт, могилу так же трудно найти, как упавшую на землю каплю дождя.
3
Мы с мамой еще носили траур, когда я снова увидела серп луны. Был холодный день, мама пошла на могилу папы и взяла меня с собой. Она захватила тоненькую пачку бумаги [По китайскому обычаю на могиле умершего родственника сжигали сделанные из бумаги изображения животных и пачки бумаги, символизирующие деньги]. В тот день мама была особенно ласкова со мной. Когда я не могла больше идти, она несла меня на руках, а у городских ворот купила мне жареных каштанов. Все было холодное, только каштаны горячие; было жалко их есть, потому что я грела ими руки. Я не помню, сколько мы шли, но мне показалось, что очень-очень долго. Когда хоронили отца, дорога не казалась мне такой длинной - возможно, потому, что тогда людей было больше, а сейчас мы шли только вдвоем с мамой. Она молчала, и мне не хотелось говорить, кругом было тихо; такие желтые дороги всегда тихи и бесконечны.
Дни стояли короткие. Я помню могилу - совсем маленький бугорок земли - и вдалеке высокие желтые холмы, за которые уходило солнце. Мама посадила меня у могилы и как будто перестала меня замечать; она плакала, обхватив могилу руками. Я сидела и играла каштанами. Мама поплакала еще немного и зажгла бумагу, несколько хлопьев пепла поднялись в воздух и потом, кружась, опустились на землю; дул слабый, но очень холодный ветер. Мама снова заплакала. Я тоже вспомнила папу; плакать о нем не хотелось, и все-таки я заплакала - мне стало жалко маму. Я потянула ее за руку: "Не плачь, ма, не плачь!.. " Она заплакала еще сильнее и крепко прижала меня к себе. Солнце зашло, кругом никого не было, только мы вдвоем. Мама словно испугалась; глотая слезы, она взяла меня за руку, и мы пошли. Через несколько минут она посмотрела назад; я тоже оглянулась - папину могилу уже нельзя было различить; по эту сторону до самого подножия холмов - могилы, маленькие-маленькие бугорки. Мама вздохнула. Мы шли то быстро, то медленно; еще не дойдя до городских ворот, я увидела серп луны. Было темно, тихо, и только луна лила холодный свет. Я устала, и мама взяла меня на руки. Я не знаю, как мы добрались, до города, помню лишь серп луны на пасмурном небе.
4
В восемь лет я уже научилась относить вещи в ломбард. Я знала: если не принесу немного денег, нам нечего будет есть - мама посылала меня закладывать вещи только в самом крайнем случае. Мне было хорошо известно: если мама давала сверток, значит, в котле нет ни крупинки. Иногда наш котел был чист, как добродетельная вдова. Однажды я понесла закладывать зеркало, единственную оставшуюся вещь, без которой можно было обойтись, хотя мама и пользовалась ею каждый день. Была весна, и теплые вещи мы уже заложили. Я знала - зеркало надо нести осторожно, но нужно было торопиться, потому что ломбард закрывался рано. Я боялась его красных больших ворот и длинного высокого прилавка. Когда я к ним приближалась, у меня начинало колотиться сердце. Но я должна войти, вернее, вскарабкаться - так высок порог. Из последних сил я должна поднять свою ношу до прилавка, крикнуть "Возьмите в заклад!", получить деньги и квитанцию и быстро вернуться домой, чтобы мама не беспокоилась. Но зеркало не взяли, а предложили принести еще что-нибудь. Я понимала, что это значит. Прижав зеркало к груди, я со всех ног побежала домой. Мама заплакала - ничего другого она найти не могла.
Я привыкла к нашей комнате, и мне всегда казалось, что в ней много вещей, но теперь, помогая маме найти что-нибудь, я поняла, что их очень мало. "Мама, а что мы будем есть?" Она, плача, протянула мне серебряную шпильку - единственную драгоценность в доме. До этого мама несколько раз вынимала ее из волос, но не решалась заложить. Эту шпильку ей подарила бабушка в день свадьбы. Мама велела оставить зеркало и отнести в ломбард шпильку. Я побежала обратно, но большие страшные ворота были уже закрыты. Я села на ступеньку, зажав шпильку в кулаке. Громко плакать я не смела; я смотрела на небо и снова сквозь слезы видела свет луны. Я плакала долго, до тех пор, пока из темноты не появилась мама; она взяла меня за руку. Какие теплые у нее руки! Почувствовав их тепло, я забыла все неудачи и даже голод. Всхлипывая, я сказала: "Мама, пойдем спать. Завтра утром я снова приду сюда!" Она молчала. Мы прошли немного: "Мама, посмотри на серп луны, он был таким же, когда папа умер. Почему он всегда висит косо?" Мама молчала, рука ее слегка дрогнула.
5
Мама целыми днями стирала чужое белье. Мне всегда хотелось помочь ей, но я не знала, как это сделать.
1 2 3 4 5 6 7 8