ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Лью Арчер. Рассказы – 02
OCR Денис
«Росс Макдональд. Собрание сочинений в 5 томах.»: Прибой;
Оригинал: Ross McDonald, “The Bearded Lady”
Перевод: Л. Романов
Росс Макдональд
Бородатая леди
Я постучал в дверь, и она подалась, ибо не была заперта. Я вошел и огляделся. Студия своим высоким потолком и приглушенным светом напоминала сарай. Высокое окно выходило на север и было завешено плотной материей, из которой шьют монашеские сутаны. Поэтому утренний свет не мог проникнуть в комнату. Я нашел рядом с дверью выключатель и включил свет. Несколько люминесцентных ламп, висящих на стропилах, заморгали и загорелись сине-белым огнем.
Этот безжалостный свет осветил странную женщину. Всего лишь набросок, нарисованный углем на мольберте, но мне стало не по себе. Она сидела на стуле в свободной позе. Обнаженное тело, стройное, округлое, на него было приятно смотреть. Лицо же оказалось ужасным, ибо то был мужчина. Пушистые брови почти скрывали глаза. Отвисшие, как у моржа, усы обрамляли рот, а густая борода прикрывала грудь.
Дверь скрипнула. В дверях появилась медсестра в белой накрахмаленной форме. Лицо ее, казалось, тоже было немного подкрахмалено, хотя не настолько, чтобы окончательно испортить его прелестные черты. Черные волосы гладко зачесаны назад.
— Можно спросить, что вы здесь делаете?
— Можно. Мне нужен мистер Вестерн.
— Что вы говорите? А вы не искали его за картинами?
— Он проводит здесь много времени?
— Нет. И вот еще что. Он не принимает в студии посетителей, когда сам отсутствует.
— Извините. Дверь была открыта, и я вошел.
— А теперь можете выйти.
— Подождите минуточку. А Хью не болен?
Она посмотрела на свою белую форму и отрицательно покачала головой.
— Вы его друг? — спросил я.
— Стараюсь им быть, — сказала она, слабо улыбаясь. — Но это не так-то просто. Я его сестра.
— Та сестра, о которой он все время рассказывает?
— У него всего одна сестра.
Я стал рыться в своих военных воспоминаниях.
— Мэри. Ее звали Мэри.
— Меня все еще зовут Мэри. А вы его друг?
— Думаю, что да. Во всяком случае, я был его другом.
— Когда? — Вопрос был задан резко. Я понял, что она не одобряет друзей Хью, вернее, некоторых из них.
— На Филиппинах. Он был в моей группе военным художником. Кстати, моя фамилия Арчер. Лью Арчер.
— А, понятно.
Ее неодобрение ко мне не относилось. Пока. Она протянула мне руку. Рука была прохладной и твердой, что соответствовало ее прямому и спокойному взгляду. Я сказал:
— По рассказам Хью у меня сложилось другое представление о вас. Я думал, что вы еще школьница.
— Это было четыре года назад, не забывайте. За четыре года человек может вырасти, ведь так?
Для своего возраста она была слишком серьезной девушкой. Я сменил тему.
— В газетах Лос-Анджелеса была реклама о его выставке. Я сейчас еду в Сан-Франциско и решил по пути остановиться здесь, чтобы с ним повидаться.
— Он будет рад вас видеть, я в этом уверена. Пойду разбужу его. Он долго сидит вечерами и поздно встает. Садитесь, мистер Арчер.
Все это время я стоял, закрывая спиной бородатую голую девицу на холсте. Когда я отошел в сторону, девушка увидела набросок, но и бровью не повела.
— Ну и что же будет дальше? — только и сказала она. Но я задумался, что же произошло с чувством юмора моего друга. Стал оглядывать комнату, чтобы найти объяснение этому ужасному наброску.
Это была типичная рабочая студия художника. Столы и скамейки завалены разными принадлежностями, необходимыми для художника: палитры и измазанные краской кусочки стекла, картонки для эскизов и дощечки для снятия лишней краски, многочисленные разноцветные тюбики. Картины разнообразных размеров, только начатые или почти законченные, висели или стояли на полу у стен, обтянутых мешковиной. Некоторые из них казались мне странными и непонятными, но все же не до такой степени, как эскиз на мольберте.
Кроме картин, в комнате была еще одна странная вещь — на деревянном косяке двери, на уровне глаз, были глубокие круглые углубления. Они выглядели так, будто какой-то сверхчеловек ударил несколько раз своим огромным кулаком. Таких выбоин было четыре.
— Хью нет в его комнате, — сказала девушка, появившись в дверях. Голос ее был до странности невыразительным.
— Возможно, он рано проснулся...
— Его кровать не тронута. Он не ночевал дома...
— Не стоит волноваться. Ведь он взрослый человек.
— Это верно. Но он не всегда ведет себя, как подобает взрослому, — говорила она спокойно, но чувствовалось: ее что-то волнует. Я не мог понять, страх это или гнев. — Он на двенадцать лет старше меня, но все еще ребенок, стареющий ребенок.
— Понимаю, что вы имеете в виду. Я был какое-то время его неофициальным наставником. Он гений или почти гений, но кто-то должен за ним следить, чтобы он не промок под дождем или что-то в этом роде.
— Спасибо, что вы сказали мне это. А то я не знала раньше.
— Не злитесь на меня.
— Извините. Просто я немного расстроена.
— Он доставляет вам много неприятностей?
— Да нет. Не очень. Во всяком случае, в последнее время. Он немного пришел в себя с тех пор, как обручился с Элис. Но у него все же остались очень странные друзья. Он с закрытыми глазами может сказать, подлинный это Ван Гог или нет. Но в людях не разбирается.
— Надеюсь, эти ваши высказывания ко мне не относятся? Или же я должен представить вам рекомендательные письма?
— Нет. — Она снова улыбнулась. Мне нравилась ее улыбка. — Я, наверно, выглядела ужасно странно, когда вошла сюда в студию и увидела вас. К нему приходят довольно подозрительные типы.
— Какие, в частности? — спросил я как бы ненароком. Над ее головой зияли эти выбоины на дверной коробке, напоминающие следы от удара гигантским кулаком.
Она не успела ответить. Послышался гудок сирены. Она прислушалась.
— Десять против одного, что меня сейчас вызовут в больницу.
— Полиция?
— Нет, «скорая помощь». Полицейская сирена звучит иначе. Я работаю в больнице, в рентгеновском кабинете. Поэтому знаю, как звучит сирена «скорой помощи». Сегодня утром я дежурю.
Я прошел за ней в холл.
— Выставка Хью открывается сегодня вечером. Поэтому он обязательно должен появиться.
Она повернулась к двери напротив, лицо ее прояснилось.
— Знаете, возможно, он ночью работал в галерее. Он всегда очень беспокоится, как развесят его картины.
— Может быть, мне позвонить в галерею?
— Там в офисе до девяти никого не бывает. — Она посмотрела на свои ручные часы мужской формы. — А сейчас без двадцати.
— Когда вы его видели в последний раз?
— Вчера во время обеда. Обедаем мы рано. После обеда он поехал в галерею. Но сказал, что поработает там не более двух часов.
— А вы оставались здесь?
— Примерно до восьми часов. А потом меня вызвали в больницу. Домой я вернулась довольно поздно и решила, что он уже спит. — Она неуверенно посмотрела на меня. Морщинка сомнения прорезала ее переносицу. — Вы меня допрашиваете?
— Извините. Это профессиональная болезнь.
— А чем вы занимаетесь? Я имею в виду, в нормальной жизни.
— Что вы понимаете под нормальной жизнью?
— Просто имела в виду, что сейчас вы уже не служите в армии. Вы юрист?
— Частный детектив.
— Понимаю. — Морщинка у нее над переносицей углубилась. Интересно, о чем она подумала?
— Но сейчас я на отдыхе. — Я надеялся, что это именно так.
Где-то в доме зазвонил телефон. Она вышла, поговорила и вернулась уже в пальто.
— Это действительно за мной. Кто-то упал с дерева и сломал ногу. Извините меня, мистер Арчер.
— Подождите минутку. Если бы вы мне сказали, где находится галерея, я бы мог узнать, Хью там или нет.
— Конечно, вы же не знаете, где это.
Она подвела меня к стеклянным дверям в глубине холла. Я увидел стоянку, в конце которой стояло большое оштукатуренное здание в форме приплюснутого куба. За дверьми находился балкон, откуда по цементной лестнице можно было спуститься на стоянку. Мэри вышла на балкон и показала рукой на здание.
— Это галерея. Ее нетрудно найти, ведь так? Вы можете пройти отсюда. Здесь ближе.
Высокий молодой парень в облегающем фигуру черном комбинезоне протирал на стоянке красную машину с открывающимся верхом. Он сделал стойку и махнул ей рукой.
— Бонжур, Мари, — приветствовал он ее по-французски.
— Хелло, лжефранцузик. — В ее шутке чувствовалось некоторое презрение. — Ты не видел сегодня утром Хью?
— Нет. Блудный сын опять исчез?
— Я не сказала бы, что он исчез...
— Слушай, а где же тогда твоя машина? В гараже ее нет. — Его голос был излишне музыкальным.
— Кто этот парень? — тихо спросил я.
— Это Хилари Тодд. У него магазин художественных изделий на первом этаже. Но если нашей машины нет, значит, Хью не может быть в галерее. Мне придется взять такси, чтобы добраться до больницы.
— Я вас отвезу.
— И не думайте. Стоянка такси напротив. — Направляясь туда, она бросила мне через плечо: — Если найдете Хью, позвоните мне в больницу.
Я спустился по лестнице на стоянку. Хилари Тодд все еще надраивал свою машину, хотя она блестела как зеркало. У него были широкие плечи и мускулистое тело. Некоторые мальчики из балета бывают сильными, а иногда и опасными. Хотя он вовсе не был мальчиком — в волосах, как серебряный доллар, сверкала небольшая лысина.
— Бонжур, — сказал я его спине по-французски.
— Да?
Мой французский, вероятно, резал его слух. Он повернулся ко мне и выпрямился. И я увидел, какой он высокий, достаточно высокий, чтобы я почувствовал себя довольно приземистым, хотя во мне было больше шести футов. Чтобы как-то компенсировать свою лысину, он отрастил баки. В комбинации с водянистыми глазами они делали его похожим на человека из страны, где говорят на одном из романских языков, и в то же время — на поросенка.
— Вы хорошо знаете Хью Вестерна?
— А вам какое до этого дело?
— Представьте, мне есть до этого дело.
— С какой это стати?
— Сынок, я задал тебе вопрос. Отвечай.
Он покраснел и опустил глаза, полагая, будто я могу читать его мысли. Он начал немного заикаться.
— Я... Я живу этажом ниже вот уже около двух лет. Продал несколько его картин. А почему вас это интересует?
— Я подумал, что вы можете знать, где он сейчас находится. Сестра его не знает.
— Как я могу знать, где он находится? Вы полицейский?
— Не совсем.
— Вы хотели сказать, что вовсе нет? — Уверенность вернулась к нему. — Тогда вы не имеете права так себя вести. Я ничего не знаю о Хью. И кроме того, очень занят.
Он отвернулся от меня и стал надраивать машину. Его великолепные, но никчемные мускулы перекатывались под обтягивавшим тело комбинезоном.
Я прошел по узкой тропинке в сторону улицы. Слева, в тени кипариса, заметил несколько столиков под зонтиками, напоминавшими гигантские грибы, растущие во дворе ресторана. Справа от меня тянулась стена галереи — ровная, белая, с одним зарешеченным окном на уровне моих глаз.
Фронтон галереи был выдержан в греческом стиле — с верандой и высокими колоннами. На верху лестницы с широкими цементными ступенями стояла девушка, опершись на одну из колонн.
Она повернулась ко мне, и солнце осветило ее непокрытую голову. Это была красивая, яркая девушка. Волосы — пшеничного цвета, глаза — светло-карие, кожа — смуглая. Строгой формы костюм плотно облегал фигуру.
— Доброе утро, — сказал я.
Она сделала вид, что не слышит, ногой нетерпеливо постукивая по ступеньке. Я прошел через веранду к тяжелой бронзовой двери и толкнул ее, чтобы открыть. Дверь не поддалась.
— Там пока никого нет, — сказала девушка. — Галерея открывается для посетителей в десять.
— Что же вы тогда здесь делаете?
— Я здесь работаю.
— Так откройте дверь.
— У меня нет ключа, — объяснила она. И строго добавила: — Все равно до десяти посетителей мы не впускаем.
— Я не турист. Во всяком случае, на данный момент. Я пришел повидаться с мистером Вестерном.
— С Хью? — Она впервые посмотрела мне в глаза. — Его здесь нет. Он живет за углом, на Рубио-стрит.
— Я как раз оттуда.
— Но его здесь нет. — Она произнесла эти слова с удивительной твердостью.
1 2 3 4 5 6 7 8 9

загрузка...