ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 



Дейл Бейли
Исход[1]
Рут плохо спала ночами уже несколько десятков лет, и этим прохладным тихим майским утром - особенным утром, которое она с нетерпением ждала в течение дней, недель и бесконечно долгих месяцев - проснулась даже раньше обычного: ровно в 3:57, как показывали часы, вживленные в обновленную сетчатку ее глаза. Она тихо лежала, вдыхая свежий аромат сирени, доносившийся через окно из парка, и решая, не пора ли ей вставать. Рут давно заметила, что, становясь старше, жаждешь сна больше, но нуждаешься в нем меньше. Практическое решение парадокса - игнорировать желание поспать. Тело требовало, чтобы она осталась в постели, в уютном гнездышке, еще часок-другой, но победил здравый смысл. Ничто так не угнетает, как два бессонных часа. Особенно в твой 145-й день рождения.
Поэтому она встала и затянула поясок на новом халате, который ей вчера прислала Марта, ее правнучка. Из какой-то восточной страны - Вьетнама? Или Лаоса? Рут еще заметила почтовый штемпель, аккуратно вырезала его и положила на холодильник. Ядовитого цвета узор уродовал халат, но Рут все равно его надела. Она не видела Марту шесть лет, не говорила с ней в течение трех и не имела представления о том, что та делала в Таиланде. Но все-таки всегда приятно, что о тебе помнят.
На кухне она приготовила кофе, по обыкновению отказавшись от негромких предложений дома помочь ей. Рут уже пыталась убедить техобслуживание заглушить этот шепчущий голосок, но безуспешно.
- Мы не можем отключить мозг дома, - сказал ей техник. - Это было бы нарушением правил.
- Я не прошу отключить мозг, - ответила Рут, - только голос.
Техник покачал головой. Вне сомнения, у него зуб на пожилых людей вроде нее. Когда сам уйдет на пенсию, его взгляды изменятся, но пока это не решало ее проблему.
Он опять покачал головой.
- Мозг дома должен работать на случай какой-либо непредвиденной ситуации, - сказал он ей. - А вдруг вы упадете?
“Неужели это так страшно?”, - подумала Рут.
Но вслух ничего не сказала. Просто смирилась - стараясь игнорировать попытки дома потакать каждой ее прихоти. Рут знала нескольких пожилых людей, которые попались в эту ловушку. Она будет сама о себе заботиться, иначе - конец.
Потягивая кофе, она включила телестену. Все каналы кричали об одном и том же: тру-эйджеры, сторонники идеи “истинного возраста”, снова разбомбили поселок для пожилых, на этот раз в Хьюстоне; на орбите продолжается подготовка к предстоящему запуску “Исхода”. Ничего интересного. Она включила изображение тропического леса и допила кофе, глядя на яркие растения и давно исчезнувших птиц.
Выключив стену, Рут вернулась в спальню, чтобы застелить постель, но обнаружила, что опять забыла заблокировать домовой компьютер - и он уже обо всем позаботился. Внезапно на глаза навернулись слезы, как иногда с ней случалось, и она не стала их сдерживать. Дала себе в волю выплакаться, лежа на узкой постели, но когда около пяти начало светать, сказала про себя: “Перестань валять дурака, старушка.” Глянув в зеркало, заставила себя улыбнуться и начала готовиться к самому важному дню, к своему 145-му дню рождения.
Скоро приедет Селия. Наконец-то приедет Селия. Эта мысль ее взбодрила.
Селия появилась только в одиннадцать. Увидев из окна, что машина, на ветровом стекле которой под дворник был подсунут красно-желтый однодневный пропуск, уже подъезжает к крыльцу, Рут решила еще раз убедиться, что в доме полный порядок. Она оставила чашку из-под кофе на столике и теперь поспешно отнесла ее на кухню, но в остальном все просто сияло. На стулья были одеты только что отглаженные ситцевые чехлы, дом всосал все пылинки до одной. С кухни доносились аппетитные запахи. Дверной звонок звонил, звонил и звонил, а Рут просто стояла в гостиной и слушала. Она так давно не видела Селию; ей хотелось немного растянуть предвкушение встречи.
- В дверь звонят, - прошептал дом, как будто она сама не слышала.
- Ну, открывай.
Рут шагнула вперед, будто желая сама открыть дверь, чтобы встретить Селию у порога, но вдруг ее охватила внезапная нерешительность. Что она скажет? Но прежде чем что-то пришло в голову, компьютер бесшумно открыл дверь, и перед ней предстала Селия.
- Мамуля! - воскликнула Селия.
- Селия, дорогая, - сказала Рут. - Сколько же лет прошло!
Селия с шумом ворвалась в комнату. Из ее рук посыпались свертки и пакеты - как же она все это донесла? - потом они крепко обнялись, смеясь и болтая наперебой. Следом за Селией вошел худой бородатый мужчина и осторожно закрыл дверь.
- Пахнет чертовски здорово, - сказала Селия.
- На кухне остывает домашний фруктовый пирог. А Флоренс, - моя соседка, знаешь? - позволила мне нарвать цветов у нее в саду, чтобы сделать тебе приятное. Это так мило с ее стороны.
Рут глубоко вздохнула и улыбнулась. Последовало короткое молчание. Все трое смотрели друг на друга с улыбкой. Незнакомец - ведь Селия не говорила, что приедет не одна - нагнулся, чтобы собрать упавшие пакеты.
- Ну, - сказала Рут, отступив на шаг от Селии. - Дай же мне на тебя посмотреть.
- Да нет, лучше ты мне дай на тебя посмотреть! - засмеялась Селия, оборачиваясь и улыбаясь молодому человеку. - Это Бен, - сказала она. - А это Мамочка-Рут.
Бен что-то сказал, но Рут не слышала его слов. Ее внимание было приковано к молодой женщине. “Селия!” - подумала она, и слезы снова навернулись ей на глаза. Она смахнула их ресницами, чтобы они не мешали ей смотреть на Селию, которая выглядела чудесно. Просто великолепно: высокая и стройная, в просторном блестящем черном одеянии, словно летящем вокруг изящной фигуры; продолговатое лицо раскраснелось от волнения, темные раскосые глаза сияли. Селия, ее пра-правнучка! Густые темные волосы, такие же черные, как и одежда, или даже чернее, с единственной седой прядкой, спадали на плечи. А эта улыбка, которая не изменилась бы, даже если бы все остальное в ней переменилось, если бы Селия наконец, наконец повзрослела. Сколько же Селии лет? Тридцать пять? Сорок? Она сказала:
- Ах, Селия, ты выглядишь замечательно.
- Мамочка! Я пытаюсь познакомить тебя кое с кем.
- Бен. Конечно, Бен, - улыбнулась Рут.
- Очень приятно, миссис… - Бен пожал протянутую руку.
- Просто Рут.
- Очень приятно, Рут. Я столько слышал о вас.
- Ну, а я о вас совсем ничего не слышала.
- Ма-амочка! - сказала Селия.
- Садитесь, - пригласила Рут. - Расскажите мне обо всем. Прошло чертовски много времени, не так ли? Семь лет! - Вы знаете, - сказала она Бену, - я практически одна вырастила Селию. Ее мать…
- Разве нам обязательно говорить о маме? - спросила Селия.
Она сидела рядом со своим молодым человеком - с ее Беном - на уютном диванчике у окна. Рут стояла в дверях кухни и пристально смотрела на них: на стройного молодого человека с бородкой и живыми глазами и на свою пра-правнучку, которая была ей как родная дочь. Селия небрежно положила руку Бену на плечо и тоже смотрела на Рут, как бы ожидая от нее чего-то. Но Рут не знала, что сказать. В голове совсем не было мыслей. Яркое весеннее солнце над зеленью парка слепило ее. Может быть, что-то с имплантатами сетчатки, подумала она и, моргнув, почувствовала, что в глазах стоят слезы. Сегодня она чересчур сентиментальна. Рут отвела взгляд, чтобы Селия ничего не заметила, и поклялась себе, что не заплачет. Как глупо. Затем сказала:
- Давайте я принесу вам что-нибудь. У меня есть кофе, содовая и, наверно, чай…
- Присядь, Мамочка. Мы не хотим пить.
- И все-таки, - сказала Рут. - Хотите кофе, Бен?
- Было бы не плохо, - ответил он. - Если можно, с сахаром.
- Мамочка…
Рут исчезла на кухне. Она остановилась у окна, выходившего на садик Флоренс, и смахнула ресницами слезы. Цветы буйно цвели, и было приятно стоять у открытого окна и вдыхать их опьяняющий аромат. Это успокаивало.
- Что с тобой, Мамочка?
Рут включила воду и притворилась, будто моет чашку.
- Ничего, дорогая. Просто споласкиваю.
- Чепуха. - Селия закурила сигарету, прошла мимо Рут и выглянула в окно. - А за цветами хорошо ухаживают, - сказала она. - Я буду скучать по ним.
- Отвратительная это привычка - курение.
- Такой стиль, Мамочка. Никакого вреда.
- У тебя вся одежда дымом пропахла.
- Может быть, я брошу.
- За кого ты меня принимаешь? Ты куришь с шестнадцати. Значит, уже двадцать пять лет?
- Двадцать два.
Селия потушила сигарету, сунув ее под кран. В лучах солнца девушка становилась еще красивее: ее кожа делалась почти прозрачной, волосы становились темнее, а седая прядка казалась белокурой.
- Тебе не следует оставлять твоего друга одного, - сказала Рут. - Это невежливо.
- Кто бы говорил о вежливости. - Она наблюдала, как Рут возится с кофейником. - Пусть дом приготовит кофе. Мы так редко видимся, зачем же тратить время?
- Все готово.
Рут поставила сахарницу, чашки и кипящий кофейник на серебряный поднос, с краю спешно разложила полукругом пирожные из коробки и прошла в гостиную. Селия за ней.
- Вы должны мне рассказать о себе. Я хочу знать все, - сказала Рут Бену и заметила, как они с Селией обменялись взглядами. Бен размешивал сахар в чашке. Легкий ветерок всколыхнул прозрачные занавески, и до Рут донесся запах кофе.
- Мы с Селией познакомились в “СелТек”, - сказал Бен.
- “СелТек”, - повторила Рут. - Такая большая компания. Хотела бы я понять, чем ты там занимаешься, Селия. - Я, знаете ли, не разбираюсь в технике, - объяснила она Бену.
- Мы вместе работали над проектом, - сказал он. - Я инженер-механик.
- Да что вы? Может быть, вы мне окажете небольшую услугу? Я пыталась добиться, чтобы техобслуживание отключило голос дома, но они отказались. Вы можете это сделать?
- Мамочка, пожалуйста.
- Не очень предусмотрительно - отключать мозг дома, - сказал Бен. - А вдруг вы упадете?
- Не мозг, только голос.
- Прошу тебя, Мамочка. Мы пришли в гости. Это твой день рождения. Разве ты не хочешь увидеть подарки? У нас их так много.
Бен положил руку на бедро Селии.
- Я помогу вам, - согласился он. - Возможно, вы правы. А вы пока побеседуете.
- Хорошо, - сказала Рут. - Пойдем прогуляемся, Селия.
Они шли по парку, и солнечный свет согревал их плечи. На раскидистом дубе щебетала малиновка, а воздух был напоен запахами цветущих растений. И если не присматриваться, то воображение могло унести Рут из реальности в пасторальный мир, который она знала девочкой. Но что-то неизменно разрушало иллюзию. То ли крошечный самолет, бесшумно скользивший по линии горизонта, то ли старики и старушки, которые копались в маленьких садиках вокруг, гуляли, взявшись за руки, по траве или болтали на крылечках побеленных коттеджей, стоявших в тени деревьев.
Рут гордо взяла Селию за руку и церемонно повела по кругу вдоль коттеджей, представляя ее всем, кого знала, то есть - каждому.
Селия молча курила. Немного погодя она сказала:
- Давай поднимемся на стену.
Рут вздохнула:
- Расскажи мне о своем молодом человеке, о Бене.
- Он милый, правда? Мне нравится.
- Ну, на вид вроде ничего. Давно вы знаете друг друга?
- Месяцев шесть или семь.
- Я бы знала, если бы ты хоть раз позвонила мне за все это время. Ты не говорила со мной почти год, Селия.
- Прости, - сказала Селия. - Я… я не знаю, Мамуль. Я была занята, пойми.
- Так занята, что не отвечала на мои звонки?
- Да. - Селия нагнулась, чтобы потушить сигарету о камни. Затем сунула окурок в карман своего черного платья. - Ты знаешь, я не нарочно.
Рут промолчала. Они уже миновали последние коттеджи и торговый центр на окраине парка и теперь шли вниз по узкой мощеной аллее, которую окаймляли деревья.
- Я рада, что написала и пригласила тебя приехать сегодня, - сказала Рут. - И что ты решилась. Я скучала по тебе и боялась, что ты оставишь меня, как и Марта.
- Мама оказалась не такой уж плохой. Ты на самом деле не знаешь ее.
- А ты знаешь?
- Да, знаю, - холодно ответила Селия.
Они подошли к гранитной стене высотой в тринадцать футов, которая так заросла плющом, что ее почти не было видно.
- Мы бы хотели подняться, - сказала Рут охраннику у ворот, и тот махнул им рукой в знак согласия.
1 2 3

загрузка...