ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Нужно вкалывать, чтобы переехать за пять кварталов отсюда, на другой берег реки, к рекламе и свету, нужно вытащить Никки из этого района проигравших. О долгах думать не хотелось. Было чистым безумием согласиться на тот тур в Антигуа, хотя, с другой стороны, они здорово оторвались. И компьютер…
Он с улыбкой миновал последний перед домом квартал. Даже мысли о Никки делали его счастливым. Стоило только представить, как она ждет его дома – кожа цвета корицы, горячее тело, что так отчаянно боролось с полнотой, проигрывая сражение за сражением (у нее упрямо толстели бедра и попка), короткие черные вьющие волосы и высокий рост (она была немного выше Себастьяна даже босиком). Осьминожка моя, прошептал он, чувствуя, как на него снова налетает шквал любви, от которого исчезал, проваливаясь в небытие, окружающий город, а сам он оставался обнаженным и беззащитным перед безжалостностью дня. Я хочу видеть мою малышку-осьминожку. Ее вид успокаивал его, потому что, к чему скрывать – брак вовсе не являлся для него источником той уверенности, которую мог внушать в старые добрые времена, он лишь усиливал и обострял желания. А также преумножал етрах ее потерять. Никки ежедневно отправляла ему по меньшей мере два e-mail – полунежные, полупорнографические, – она писала, что принадлежит ему и что «твой язык творит со мной чудеса». Он читал и перечитывал строчки, пока не уставали глаза, и, наконец, успокаивался. На несколько минут. Потому что чуть погодя уже начинал ждать новое письмо и сердито спрашивал, какого черта она там возится, с кем сейчас болтает, кто наслаждается видом ее одежды и лица или просто беседой с ней, и не пришел ли тот жуткий день, когда он по возвращении домой не обнаружит там ее вещей, и только шлейф духов будет сопровождать его по опустевшим комнатам. Может, причиной всему ее независимость и агрессивность, что она сама себе хозяйка и во всех смыслах выше его? Потому что Никки представляла собой тот тип женщин, которые в юности прошли бы мимо него, даже не удостоив взглядом. Да и в день их знакомства в спортклубе он раза три оглянулся, чтобы удостовериться, что она смотрит именно на него, а не на кого-то за ним. И когда, закончив тренировку, он подошел к ней – дрожащий от волнения, неловкий и неимоверно смущенный – с дежурной фразой, что-то вроде «кажется мы где-то встречались», она, в мокром топе, с длинными, покрытыми зеленым лаком ногтями, ответила, нет, это ты только что придумал, а на самом деле ты хочешь заполучить мой телефон и пригласить меня куда-нибудь в выходные, возможно в ближайшие, – то он сразу понял, что они с ней в разных весовых категориях.
Свет не горел.
Открыв дверь, Себастьян остановился на пороге и оглянулся на раскинувшийся через улицу парк, пробежав взглядом качели, горки и скрипящие карусели, на которых они иногда сидели звездными ночами и делились воспоминаниями детства и юности, рассказывая о разбитых в первых школьных влюбленностях сердцах. Осьминожка моя. Какой-то парнишка в сгущающихся сумерках запускал змея; змей дрожал и, наконец, поднявшись ввысь, скрылся из виду, подхваченный беспокойным ветром. На площадке слева кучка ребят из квартала по ту сторону парка играла в баскетбол. Себастьян видел, как один из них то и дело подбегал к загородке, где, не выключая мотора, притормаживали машины, и быстро передавал что-то водителю, после чего автомобиль срывался с места и исчезал вдали. Соседка сверху, толстуха по прозвищу Большая Мамушка, что почти каждую ночь бурно занималась любовью с мужем, говорила, что эти пацаны торгуют наркотой. Еще она была уверена, что оскорбляющие Монтенегро граффити, которыми пестрели стены домов по ту сторону парка, тоже их рук дело.
Президент-убийца – мы не забудем твоих мертвых. Монтенегро продался янки. Кока наша, возродить ее – наш долг.
Вот дурень – как он мог позабыть? Уже несколько недель Никки возвращалась домой позже него. После занятий она шла в адвокатское бюро, где подрабатывала помощницей адвоката и где доктор Доносо (галстуки от Calvin'a Klein'a, волосы с проседью) пожирал ее взглядом с едва сдерживаемой похотью. Не нужно было позволять ей там работать. Хотя, кто его спрашивал? Никки не обращалась к нему за советом – просто поставила в известность и точка.
Не следует делать поспешных выводов.
Себастьян включил телевизор, шли «Флинстоуны». В гостиной витал легкий аромат орхидей – Никки предпочитала именно этот освежитель воздуха. Голубоватый свет экрана уютно растекся на журнальном столике в центре, на книжных полках и на еще не политых сегодня цветах. С подсвеченным пространством аквариума за спиной – вялые, словно вечно утомленные жизнью скалярии и меченосцы, тупые и без малейших признаков сознания – Себастьян плюхнулся на диван и предался размышлениям о телах без голов и о головах без тел.
3
Голова Летиции Каста и тело Субкоманданте Маркоса. Голова Диего Марадоны и тело Анны Курниковой. Троцкий и Сельма Хайек. Маргарет Тэтчер и Варгас Льоса. Дженнифер Лопес и Ральф Файнс. Президент Монтенегро и Дэйзи Фуэнтес. Мать Тереза и Туто Кирога. Жоан Маноель Серра и Шакира. Кэмерон Диас и Андре Агасси. Эдуардо Галеано и Аранта Санчес-Викарио.
Продажи воскресных изданий заметно возросли и большая часть успеха, безусловно, принадлежала цифровым коллажам Себастьяна. Сам же он предпочитал считать, что коммерческому успеху способствовал «Фаренгейт 451», журнал, который, несмотря на не слишком вдохновляющий уровень своего черно-белого предшественника (Элисальде беззастенчиво крал материалы печатных и электронных версий бразильских и аргентинских журналов), достиг высот графического дизайна, которыми заслуженно гордились как Алиса, так и Джуниор (фотографии и цвет оказались способны продать даже самые что ни на есть посредственные тексты).
Тем не менее Себастьян не был склонен сильно недооценивать и роль, сыгранную его Цифровыми Созданиями. Сотворенные им Химеры – как окрестил их Браудель – пользовались заслуженной славой и узнавались с первого взгляда благодаря отличной технике исполнения и насыщенным цветам. Себастьян был сам не свой до ярких оттенков. Ему хотелось раскрасить город так же, как он раскрашивал свои фотографии: фасады домов в ярко-желтый, здания в бирюзовый, церкви в оранжевый. Город и Химеры нуждались в сочных гиперкинетических красках киберстиля, чтобы ожить и затопить сетчатку зрителя ослепительными броскими цветовыми мазками, встряхнуть его нервы, как если бы он во время грозы схватился за опору линии высоковольтки.
Себастьян никогда публично не объявлял себя автором этой страницы. Максимум, что он себе позволял, это по окончании работы над Цифровым Созданием недели спрятать свою подпись – стилизованное «S» (нечто наподобие интеграла – вытянутое тело буквы и коротенькие загнутые хвостики) – в потайном уголке рамки.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45