ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Сейчас не время и не место, сказал он себе. Кроме того, его собственные представления о конспирации были весьма далеки от идеальных. Сабби гораздо лучше его разбиралась в таких вещах. Гораздо лучше, чем ему бы хотелось. И наверняка она гораздо меньше нуждалась во сне.
Гил поднялся на ноги и прислушался. Никаких звуков из душа. Возможно, она в туалете.
Он постучал в дверь, но ответа не получил. Может, она в соседней комнате, в тысячный раз проверяет улицу. Покачивая головой, Гил откинул занавеску и встал под горячие струи. Давненько ему не требовался столь обжигающий душ.
ГЛАВА 50
Спустя день после распятия, вечер
К северу от Иерусалима
Миха остановился, чтобы перевести дух. Он шел быстро, однако стараясь не привлекать к себе внимания, его душа была окутана страхом. Вот и лачуга. Он осторожно приблизился к ней.
Тусклый свет пробивался сквозь щели. Неужели это ловушка? Для кого? Для апостолов? Или для него? Нет, римляне не могли развернуться так быстро. Все, кроме апостолов и Иосифа, считают, что Иешуа лежит мертвый в гробнице. Миха украдкой подобрался поближе. Некоторые голоса были ему знакомы. Сжав в руках драгоценный мешок с ингредиентами для напитка, который был призван спасти жизнь Иешуа, Миха затаился и стал слушать.
Легче всего было узнать глубокий голос Петра.
– Мы должны позаботиться и о себе. Только по милости Господа мы не были тоже арестованы и повешены на крестах рядом с ним. Его действия разгневали слишком многих. Он всех нас подверг опасности.
– Согласен, – пришел к тому же выводу Варфоломей. – И кто же спасет нас? Он слишком далеко зашел на этот раз, бросив вызов жрецам и фарисеям. Говорил я вам, надо идти праздновать в Галилею. Тамошние власти не оскорбились бы.
Миха пришел в ярость. Он продолжал прижимать ухо к щели, когда заговорил Иаков:
– Покуда он жив, мы пребудем в опасности. Вы все знаете, что это правда. Я скажу то, что никто из вас не отваживается сказать. Для всех нас лучше, чтобы он никогда не ожил.
Фома поднялся и по привычке широко развел руками, чтобы придать значительности своим словам.
– Мы с самого начала последовали за ним, поскольку он обещал, что сделается царем иудеев, а мы станем благоденствовать, окружая его. Это обещание теперь подобно дыму костра, каковой поднимается и исчезает. Я верю только в то, что справедливо. И по-моему, справедливо, что мы хотим избавиться от того зла, в которое он нас ввергнет, если останется жить. Он больше не служит ни нашим целям, ни своим.
– Ни целям его Господа, – добавил кто-то.
Холодная злость перехватила горло Михи. Предатели! Как много Иешуа сделал для них, и как же ему теперь за это платят! Принадлежат ли эти слова раздосадованным обывателям, пережевывающим жвачку собственного недовольства, или же они и впрямь обдумывают, как навредить тому, кто принял их и одарил святостью?
Мгновение назад что-то подобное казалось немыслимым. Теперь же он сам слышал слова настолько темные и настолько страшные, что произнести их мог только сам Сатана.
Если учесть все произошедшее в последние несколько дней, могло ли статься, что только они с Иосифом воздвигали барьер между Иешуа и смертью? Еще более мрачная мысль мелькнула у него в голове. Можно ли все еще доверять Иосифу или же он тоже является частью гнусного заговора?
Нет, только не Иосиф, Миха был в этом уверен. Они вместе принесли окровавленное и изломанное тело Иешуа с холма, и при каждом шаге добрый человек из Аримафеи молча заливался слезами от горя. Из всех прочих ему одному можно теперь доверять. Лицо Михи побагровело от стыда за мысли о его вероломстве, какими бы мимолетными ни были эти мысли.
Итак, происходит то, что происходит.
Ночь стояла тихая и прохладная. Миха заставил себя продолжить подслушивание у щели. Следующим заговорил Фаддей:
– Разве нельзя просто оживить его где-то подальше, так, чтобы потом нас оставили в покое?
По крайней мере, хоть кто-то вступился за Иешуа! Последовало осуждающее молчание. Потом взял слово Матфей:
– О жрецах с фарисеями нам известны три вещи. Они ненавидят Иешуа, они держат бразды власти в своих руках, и среди них есть те, кто доносит Понтию Пилату. Если Иешуа оживет, римляне станут охотиться на него до скончания времен, его имя бросит тень и на нас, на нас тоже объявят охоту. Я должен согласиться с Иоанном и сказать со всей прямотой то, что все мы уже знаем. Иешуа лучше послужит нам, оставаясь мертвым.
С еще большей уверенностью Матфей продолжил:
– Смерть Иешуа может сделать его в глазах людей мучеником, что сплотит их против жрецов, римлян и фарисеев. Нас, апостолов, возвеличат, если только Иешуа не войдет в историю как подстрекатель и бунтовщик. Все зависит теперь от решения, трудного решения, которое мы принимаем сегодня. Смело могу сказать, один из нас все еще может быть почитаем как царь иудеев.
– Все в воле Господа, – произнес другой голос, и все рассмеялись.
Миха не мог больше слушать. Он переборол свой гнев и вошел в лачугу. С кажущимся дружелюбием он поведал о том, как они с Иосифом перехитрили римского стражника, и о том, что удачно совлеченный с креста Иешуа помещен в приготовленную Иосифом гробницу.
Все выслушали сообщение Михи, что Пилат повелел римским стражникам охранять вход в гробницу. Если бы Миха не проведал о злобных планах апостолов, он мог бы решить, что те встревожились, беспокоясь о безопасности Иешуа, но теперь, зная об их намерениях, Миха знал и другое. Апостолы просто боялись, что Иешуа еще может воскреснуть и тем самым навлечет на них новые беды.
Явно ликуя от облегчения, они радостно восприняли весть, что Иосиф Аримафейский собирается доставить Иешуа к ним ближе к субботе. Сдерживая слезы, Миха понял, почему это вызвало такую радость. Они с Иосифом через какое-то время сами отдадут жизнь Иешуа прямо в их руки.
Миха продолжил игру, которую начали другие. Объяснив, что должен покинуть их, чтобы приготовить противоядие, способное воскресить Иешуа, он предложил им как следует отдохнуть и сказал, что разбудит Петра, когда все будет готово.
Перебравшись в пристройку к лачуге, Миха подумал, что и сам он может разделить участь Иешуа. Скорее всего, так и будет, сказал он себе, но страха при этом не испытал.
Готовя противоядие, Миха раздумывал о способе, при помощи которого он мог бы надеяться вырвать Иешуа из рук тех, кто собирался лишить его жизни.
По мере того как шел час за часом, Миха все самоотверженнее боролся с усталостью, словно считая ее одним из врагов, стремящихся погубить Иешуа. Веки Михи отяжелели, тело молило о сне, поскольку ночь была на исходе. Когда процесс изготовления противоядия завершился, ему в голову пришел план, который обещал быть успешным, и он взмолился о том, чтобы так все и вышло.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82