ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

кислород из воды — в гидрокомбы и в кровь. Гидрокомбы — мост с двухсторонним движением: туда — кислород, обратно — углекислый газ. Нет, даже не мост. Правильней — жабры. Но лучше, чем у рыб. Совершенней.
Подношу к глазам руку с перстнем-батиметром. Карбункул батиметра уже сменил красный цвет на оранжевый: давление в бассейне перевалило за сто атмосфер.
Поплавал немного, чтобы организм быстрее привык к новому состоянию. Движения обрели плавность и какую-то уплотненную легкость. Жжение и покалывание перестали беспокоить, лишь резь в глазах от контакта роговицы с теслитовым пластиком еще напоминала о моем недавнем человеческом прошлом.
Наконец, давление в батинтасовом зале превзошло давление внешней воды. Сработали механизмы, открывающие выход в океан, — участок дна бассейна с гулом провалился вниз. Меня закружило водоворотом и вместе с потоком вынесло в темное пространство. Тяжелая плита проворчала моторами и поднялась на прежнее место.
Плотная, холодная тьма… Но мне тепло: в оболочке предусмотрена система обогрева — лабиринт молекулярных цепочек токопроводящего полимера. Карбункул батиметра тлеет оранжевым угольком, циферблат перстня-часов фосфоресцирует голубоватым кружочком.
Луч фары лизнул закругленные стены подбункерного резервуара, спугнул стайку маленьких рыбок, осветил холмики занесенного сюда ила, обломки раковин и одинокую актинию с мохнатым венчиком ярко-красных щупалец. Выход из резервуара перекрывают массивные зубья ограждения. Поднимать эту решетку, конечно, не стоит. Проверяю, на месте ли нож, отталкиваюсь ластами и проскальзываю между зубьями. Тихо, как тень. Осторожная длинная тень с плавниками… Будь внимателен, будь начеку! «…Че-ку… че-ку», — пульсирует кровь в висках. Ангел тьмы, царь океана, будь начеку! Осматривай все, наблюдай. Замечай и учитывай каждую мелочь. Ты сегодня не просто подводник, ты — подводник-спасатель, десантник. Ищи и найдешь. Если не Пашича или его следы, то по крайней мере причину помешательства Дюмона. Ведь не кальмаров же он так испугался… «Че-ку, че-ку», — пульсирует кровь надоедливо. Это пройдет, скоро пройдет. Будь начеку!..
Дно перед станцией ярко освещено прожекторами. Там и тут видны полупогруженные в ил обломки гранита, поросшие султанами горгоний и цветами морских анемон. Эти «цветы» — белые, с матово-голубыми, как бы светящимися кончиками щупалец — приятно разнообразят скучный пейзаж. Ил, всюду ил, светло-коричневый, местами с красноватым оттенком…
Пошевеливая ластами, выплываю в центр освещенной площадки и, подняв облачко ила, повисаю над самым дном. Девятисоткиловаттные лампы прожекторов видятся мне обрамленными радужным гало. Осматриваюсь вокруг, хотя для беспокойств, пожалуй, нет оснований: кальмары не любят яркого света.
Вода изумительно прозрачна. На расстоянии двадцати метров в окружности отчетливо виден каждый предмет. Неподалеку, поблескивая тубами опорных ног, высится громада центрального бункера — яйцеобразное сооружение высотой с четырехэтажный дом. За пределами круга отчетливой видимости, на фоне непроницаемо-темных пространств, едва проступают расплывчатые контуры других бункеров станции. Над ними, словно одинокий минарет над городом, утонувшем во мраке, возвышается узкий цилиндр мезоскафного ангара.
Внезапно через воду доносится металлический удар: «бан-н-нг…». Наверное, Болл что-нибудь уронил.
Мимо проплывает странная рыба. Большие агатовые глаза навыкате, рот капризно изогнут — будто рыбу кто-то обидел и она вот-вот заплачет.
Поворот контактного диска на поясе — и первый толчок бросает меня вверх и вперед: под действием электрических импульсов заработала искусственная мышца спинного плавника. Летишь в воде, казалось бы, со скоростью брошенного гарпуна, на самом же деле — три километра в час, не более.
«Банг, бан-н-нг»… — раздается опять. Нет, это похоже на зов. Разворачиваюсь и плыву к центральному бункеру. Чуть выше карниза, опоясывающего колоссальное яйцо по экватору, светится овал акварина. Сквозь стекло вижу голову Болла. Внезапное появление мохнатой морды с выпуклыми глазами производит должное впечатление: Болл вздрагивает. Не пугайся, коллега, это всего лишь я.
Возле окна — головка сигнала. Устроено по принципу «китайского болванчика», но с пружинным возвратом. Легко поддается нажиму руки: точка-тире-тире-точка… Болл смотрит вверх, где расположены динамики, и разводит руками. Надо понимать, он не слышит морзянку. Знаками спрашиваю: «В чем дело?» Болл жестами изображает стрельбу из квантабера, вертит пальцем у лба и грозит кулаком. Забавы ради, делаю «нос» пятерней в перепонках. Коллега хмурится и пишет мастиковым карандашом на стекле акварина: «Встречай Манту». Я кивнул и славировал с карниза прямо к четвертому бункеру.
Закругленная стена четверки дрогнула, осклабилась щелью, выдохнув облачко пузырей. Из темного зева в воду скользнула призрачная тень. Осветив меня фарами, крылатая химера пронеслась над головой. Нажимаю на поясе кнопку ультразвукового сигнала. Манта поднимает плавник и, выполнив грациозный поворот, возвращается. Хорошо, значит, она признала хозяина.
Подводный скутер-ундулятор мне приходится видеть впервые. К биомашинам я почему-то всегда питал настороженность, и сейчас, при виде шевелящихся плавников Манты, испытывал прямо-таки неприязнь. Хотя прекрасно знал, что у нее внутри нет ничего особенного. Кроме синтетических нервов и мускулов, разумеется. Ими управляет мнемотронный мозг. Компактный, но довольно примитивный. Ну и еще, конечно, мощные аккумуляторы.
Пиролаксовое тело машины прозрачно и подсвечено изнутри слабым фиолетовым сиянием. Вместо кабины — удлиненная полость с двумя подвижными створками внизу. Широченные плавники — крылья (около шести метров в размахе), глянцевито-черные, упругие, действительно придают скутеру сходство с одной из самых крупных разновидностей скатов — мантой бирострис. В довершение сходства сзади тянется хвост, прямой и тонкий, как у настоящих мант.
Я мог бы забраться в полость или, прицепившись за трапецию под брюхом Манты, плыть «на буксире». Но мне хотелось понаблюдать за скутером со стороны. Тем более, что для обследования территории станции мне достаточно собственных плавников.
Темные громады бункеров. Замкнутые наглухо, угрюмые. Плыву, обшаривая дно лучом. Крабы спешат укрыться в тени, малоподвижные ежи и звезды не обращают на свет никакого внимания. Оставляя за собой борозды, медленно ползут пожиратели или голотурии. Их здесь видимо-невидимо, самой разнообразной окраски.
Бетонированное покрытие люнетов густо обросло актиниями, морскими лилиями, губками. Нежные перистые веера-жабры морских червей — при малейшем движении воды мгновенно исчезают в причудливо изогнутых известковых трубках и снова расцветают красочными букетами, как только я замираю на месте.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46