ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

И никто никогда не сказал бы о Клатчской пустыне ничего большего, если бы однажды здесь не появились люди, очень похожие на мистера Клита из Гильдии Музыкантов, и не составили бы карты и не провели как раз через эту пустыню невинную пунктирную линию, которая обозначила границу между Клатчем и Хершебой.
Вплоть до этого момента Д'реги, объединение множества воинственных и беззаботных кочевых кланов, странствовали по пустыне достаточно свободно. Теперь, когда появилась эта линия, они превратились в иногда Клатчских, а иногда Хершебских Д'регов, обладающими неотъемлимыми правами граждан обоих государств, в особенности правом платить столько податей, сколько из них может быть выжато, и правом быть отправленными воевать с людьми, о которых они никогда и не слышали. Таким образом в результате появления пунктира Клатч оказался в состоянии войны с Хершебой и Д'регами, Хершеба оказалась в состоянии войны с Клатчем и Д'регами, а Д'реги – в состоянии войны со всеми, в том числе и друг с другом, что доставляло им огромное удовольствие, поскольку в д'регском языке понятия «незнакомец» и «мишень» определялись одним и тем же словом.
Форт тоже был порождением пунктирной линии.
Сейчас это был темные прямоугольник среди раскаленных серебристых песков. Внутри происходило что-то, что очень осторожно можно было определить как насилие над аккордеоном; как будто бы некто решил, что он не прочь сыграть что-нибудь, но столкнулся с известными трудностями и, сыграв несколько тактов, снова и снова начинает сначала.
В дверь кто-то постучал.
Через некоторое время изнутри донеслось шебуршание и в двери приоткрылся глазок.
– Да, неффенди?
– СКАЖИТЕ, ЭТО КЛАТЧСКИЙ ИНОСТРАННЫЙ ЛЕГИОН?
Маленький человечек с другой стороны дверей сильно побледнел.
– А, – сказал он. – Тут вы меня подловили. Обождите секундочку.
Глазок захлопнулся. За дверью произошла короткая тихая дискуссия. Глазок опять открылся.
– Да, похоже мы и есть… есть… как его, еще разок?… ага, понял… Клатчский Иностранный Легион. Да. И что вы хотели?
– Я БЫ ХОТЕЛ ВСТУПИТЬ.
– Вступить? Вступить куда?
– В КЛАТЧСКИЙ ИНОСТРАННЫЙ ЛЕГИОН.
– А где это?
С той стороны опять немного пошептались.
– О. Верно. Извиняюсь. Да. Это здесь.
Двери распахнулись.
Посетитель шагнул внутрь.
Легионер с нашивками капрала подошел к нему.
– Ты разговариваешь с… – его глаза на мгновение остекленели. – Большой человек, три лычки… вот на кончике языка вертится…
– СЕРЖАНТ?
– Точно! – сказал капрал с облегчением. – Как твое имя, солдат?
– Э-Э-Э.
– Можешь не говорить. Здесь, в… в…
– КЛАТЧСКОМ ИНОСТРАННОМ ЛЕГИОНЕ?
– …что-то вроде этого. Люди вступают, чтобы… чтобы… ну, твои мысли, ты понимаешь, которые ты не можешь… вещи, которые произошли…
– ЗАБЫТЬ?
– Точно. Я… – он побледнел. – Минуту обожди, хорошо? – Он посмотрел на рукав. – Капрал… – он запнулся. На его лице появилось выражение встревоженности. Затем его осенило и он, вывернув шею насколько возможно и скосив глаза, с величайшими трудностями принялся расшифровывать знаки на своем форменном воротнике. – Капрал… Средний? Похоже на правду?
– НЕ ДУМАЮ.
– Капрал… Стирать Только Вручную?
– ВИДИМО, НЕТ.
– Капрал… Хлопок?
– ВПОЛНЕ ВОЗМОЖНО.
– Точно. Ну что же, добро пожаловать в… э-э-э…
– КЛАТЧСКИЙ ИНОСТРАННЫЙ ЛЕГИОН.
– Верно. Оплата – три доллара в неделю плюс весь песок, который ты сможешь съесть.
– Я ВИЖУ, ПРО ПЕСОК ТЫ ПОМНИШЬ.
– Поверь мне, уж про песок ты никогда не забудешь, – сказал капрал с горечью.
– НЕ СОМНЕВАЮСЬ.
– Как ты сказал тебя зовут?
Незнакомец хранил молчание.
– Это вообще-то неважно. Здесь, у нас в…
– КЛАТЧСКОМ ИНОСТРАННОМ ЛЕГИОНЕ?
– …точно… мы дадим тебе новое имя. Начнешь с нуля.
Он обратился к другому человеку.
– Легионер…?
– Легионер… э… хм… ага… 15 размер, сэр.
– Точно. Отведи этого… человека и выдай ему… – он раздраженно щелкнул пальцами. – Ты знаешь… эту штуку… одежду, все ее таскают… песчаного цвета…
– ФОРМУ?
Капрал моргнул. По каким-то необъяснимым причинам слово «кость» всплыло на поверхность расплавленной, текучей массы, в которую превратилось его сознание.
– Правильно, – сказал он. – Э-э-э. Легионер, это путешествие длиной в двенадцать лет. Надеюсь, ты для этого достаточно мужчина.
– МНЕ УЖЕ НРАВИТСЯ ЗДЕСЬ, – ответил Смерть.

– Полагаю, я имею право заходить в распивочные заведения? – спросила Сьюзан, когда Анк-Морпорк вновь показался на горизонте.
– ПИСК.
Город опять проплывал под ними. Там, где улицы становились шире, она могла различить отдельные фигурки людей. Ух, думала она… если бы они только знали, кто тут летит над ними. Несмотря ни на что, она никогда не чувствовала себя лучше. Люди там, внизу, думали о, скажем так, земных предметах. Низменных вещах. Наблюдать за ними было все равно, что смотреть на муравьев.
Она всегда знала, что она не такая, как все. Глубже осознающая мир, в то время как большинство бредет по нему с закрытыми глазами и мозгами, выставленными на отметку «медленный огонь». Ей было комфортно жить с сознанием своей особости. Оно окутывало ее, как теплая шаль.
Бинки приземлилась на грязной набережной. Рядом река всасывалась между деревянных опор. Сьюзан соскочила с лошади, расчехлила косу и шагнула в «Залатанный Барабан».
Здесь царило буйство. Покровители «Барабана» были склонны демократично относится к проявлениям агрессии. Им хотелось, чтобы каждый был сам за себя. Так что, хотя зрители единодушно считали трио несчастных музыкантов идеальной мишенью, в зале тут и там кипели драки – из-за неудачно выпущенных снарядов, из-за того, что кому-то за весь день не удалось ни разу подраться, а кто-то просто пытался пробиться к выходу. Сьюзан без труда обнаружила Импа-и-Селлайна. Он стоял на краю сцены и его лицо было маской ужаса. За его спиной сидел тролль, за которым пытался спрятаться какой-то гном. Она взглянула на часы. Еще несколько секунд…
Он был очень красив, головокружительной, темной красотой. В нем было что-то эльфийское.
И что-то знакомое.
Ей было жаль Вольфа, но тот погиб на поле битвы, Имп же стоял на сцене. Вы не готовы умереть, стоя на сцене.
А вот я – стою здесь с косой, часами и жду чьей-то смерти.
Он не старше меня и я не имею ни малейшего представления, что с этим делать. И я уверена, что видела его… раньше…
Пока что никто в «Барабане» не пытался убить музыкантов. Зрители стреляли из арбалетов и метали топоры в легком, добродушном ключе. До сих пор никто еще не попал в цель, даже те, кто был на это способен. Людям доставляло удовольствие смотреть, как музыканты уворачиваются.
Огромный рыжебородый мужчина ухмыльнулся Лайасу и вытянул из-за пояса метательный топор.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85