ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

], что даже в официальных документах титуловался Чтецом В Сортире. Сам Казначей в любом нормальном обществе считался бы более расклеившимся, чем почтовый конверт под дождем. Декан потратил семнадцать лет на написание трактата «К Вопросу Использования Слога „ЭНК“ в Левитационных Заклинаниях Раннего Туманного Периода». Аркканцлер, который регулярно использовал длинную галерею над Главным Залом для упражнений в стрельбе и успел два раза неумышленно подстрелить Казначея, считал что все преподаватели сумасшедшие, как полярные гагары, чем бы эти гагары не являлись. «Нехватка свежего воздуха» – говаривал он. «Слишком много сидят взаперти. Гноят мозги». Гораздо чаще он говорил: «Утка!».
И никто из них, за исключением Ридкулли и Библиотекаря, не был ранней пташкой.
Завтрак, если он вообще случался, случался в районе одиннадцати часов. Волшебники тянулись в буфет, приподнимали большие серебрянные крышки супниц и морщились от резких звуков. Ридккулли предпочитал обильные жирные завтраки, особенно если подавались те полупрозрачные сосиски с некими зелеными включениями, относительно которых можно было только надеятся, что это просто какая-то трава. Поскольку выбор меню был прерогативой Аркканцлера, многие волшебники из брезгливых вообще отказались завтракать и влачили жалкое существование, питаясь лишь в обед, полдник, ужин и поздний ужин, не считая случайных перекусов. Так что этим утром в Главном Зале было немного народа. Кроме того, в нем сильно сквозило. Бригада рабочих занималась чем-то под потолком.
Ридккулли отложил вилку.
– Ну ладно, кто еси творящий сие? – вопросил он. – Сознавайся, человече.
– Творящий что, Аркканцлер? – переспросил Главный Диспутатор.
– Кто-то топает ногой.
Волшебники посмотрели вдоль стола. Декан со счастливым видом пялился в пространство.
– Декан? – сказал Главный Диспутатор.
Левая рука декана замерла недалеко ото рта. Правая совершала ритмические движения где-то в районе почек.
– Понятия не имею, что он, по его мнению, творит, – сказал Ридкулли. – Но по моему мнению, это что-то негигиеничное.
– Я думаю, он играет на невидимом банджо, Аркканцлер, – сказал Преподаватель Современного Руносложения.
– Что ж, по крайней мере оно беззвучное, – заметил Аркканцлер. Он посмотрел на дыру в кровле, через которую в зал обрушивался поток непривычного дневного света. – Кто-нибудь видел Библиотекаря?
Орангутан был занят. Он укрылся в одном из библиотечных подвалов, который использовал в качестве главной мастерской и книжного госпиталя. Здесь у него стояли разнообразные прессы и гильотины, и стойка, полная жестянок с отвратительными субстанциями, из которых он готовил свой собственный переплетный клей и прочую скучную косметику для Музы литературы. Сейчас он спустился сюда с некоей книгой. Чтобы найти ее, пришлось потратить несколько часов.
Библиотека содержала не только магические книги, из которых иные были до того опасны, что их приковывали к полкам. В ней также имелись замечательно заурядные издания, отпечатанные на обычнейшей бумаге совершенно мирскими чернилами. Было бы большой ошибкой считать, что они менее опасны, только потому, что от чтения их не случается фейерверка в небе. Подчас чтение их было куда более опасным трюком, сопряженным с фейерверками в читательском мозгу.
К примеру, толстый том, раскрытый Библиотекарем, содержал некоторые избранные рисунки Леонардо из Квирма, опытного художника и сертифицированного гения, с сознанием столь пытливым, что оно непременно возвращалось с сувенирами отовсюду, куда бы его не занесло.
Книги Леонардо содержали массу набросков котят, водных потоков, жен влиятельных анк-морпоркских коммерсантов, чьи портреты обеспечивали его существование, как он его понимал. Но Леонардо не зря был гением, тонко чувствующим чудесные тайны мира – поля переполняли детализованные рассеянные почеркушки того, что занимало его ум в тот или иной момент: огромные, приводимые в действие водой механизмы для обрушения городских стен на головы противника; новые типы тяжелых ружей для обстреливания противника снарядами с пылающей нефтью; пороховые ракеты для осыпания противника горящим фосфором – и прочими произведениями Эры Разума.
И было там кое-что еще. Библиотекарь заметил это, пролистывая однажды том и был изрядно озадачен. Оно казалось здесь совершенно не к месту[Note 17 - Похоже было, что оно вообще ничего не делает с противником.]. Его волосатые руки перебрасывали страницы. Где-то здесь… Вот! Да. О, ДА.
…Оно заговорило с ним на языке Бита…

Аркканцлер удобно устроился за бильярдным столом. Много лет назад он избавился от стола письменного. Бильярдный был во всех отношениях предпочтительнее. Предметы не сваливаются на пол, имеется шесть удобных карманов для хранения нужных вещей, а когда ему надоедали дела, он всегда мог сгрести всю писанину на пол и поотрабатывать крученый удар[Note 18 - Он был волшебником, а для волшебника закрученные удары – это не старый добрый от трех бортов в середину. Лучшим его ударом был – от борта – по морской чайке – по затылку Казначея, прогуливавшегося по коридору снаружи в прошлый вторник (небольшая темпоральная закрутка) и наконец хитрый отскок от потолка. Он, правда, не попал в лузу, но зато это был действительно закрученый удар.]. Он никогда не утруждался загружать бумаги обратно на стол. Опыт подсказывал ему, что ничего действительно важного никогда не записывается, из-за чего люди тратят массу времени на ругань.
Он взял перо и принялся писать.
Он сочинял мемуары. Пока что ему удалось составить название: «Вдоль по Анку с Луком, Удочкой и Посохом с Шишкой на Конце».
«Немногие люди осознают, – писал он, – что в реке Анк имеется значительная и многообразная популяцию пифсинов»[Note 19 - И он был прав. Природа приспосабливается практически ко всему. Были рыбы, доэволюционировавшиеся до того, что могли жить в Анке. Они представляли собой что-то вроде помеси мягкопанцирного краба с промышленной вакуумной мойкой и попросту взрывались в чистой воде; а на что их ловили, вообще никого не касается. Но это были рыбы и на них находились ловцы вроде Ридкулли, которые не заботились о том, какова их добыча на вкус.].
Он отшвырнул перо и пронесся по коридору в кабинет Декана.
– Что это еще за дерьмо?! – заорал он.
Декан подпрыгнул.
– Это, это, это, это гитара, Аркканцлер, – бормотал он, поспешно отступая назад по мере того, как Ридкулли наступал на него. – Я купил ее.
– Я сам это вижу, я сам это слышу, чего ты от нее пытаешься добиться?!
– Я разучиваю, э, риффы, – сказал Декан. Он помахал скверным оттиском перед носом Ридкулли. Аркканцлер выхватил его.
– Гитарный Самоучитель Блерта Видауна, – прочитал он.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85