ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Я думал, ты покончил с этим.
– Так и есть.
Спенсер добавил в чай лимон.
– Кажется, на этот раз в Париже тебя пришлось подменить.
Хотя Филиппу уже было доподлинно известно, что произошло, он сел за стол и приготовился слушать.
– Как вы и подозревали, за графиней следили. Наш агент проник в дом под видом повара. Кроме него, за ней наблюдали еще два человека. Но объект, должно быть, почувствовал слежку и скрылся.
Филипп налил вторую чашку чаю. – Да ну?
– Наши люди из службы наружного наблюдения видели его краем глаза, но описания дали очень расплывчатые. Оба считают, что в Париже он свой, знает город, как канализационная крыса. Но, возможно, они так говорят потому, что упустили его.
– А как же драгоценности графини?
– Он не успел их украсть. – Спенсер удовлетворенно вздохнул. – Так что мы испортили ему обедню.
– Может быть, и не только ее. – Филипп предложил гостю кекса.
Спенсер на мгновение заколебался, потом откусил кусочек.
– До меня дошли кое-какие слухи.
– Какие?
– Может быть, они и не имеют под собой никакой почвы, но все же я держу ухо востро. Вы знаете, что у нашего голубчика есть сообщница – женщина?
– Женщина? – Спенсер забыл про кекс и потянулся за записной книжкой. – У нас нет никаких данных о женщине.
Филипп стряхнул пепел с сигареты.
– Вот почему, капитан, вам нужен я. Я не знаю ее имени, знаю только, что она рыжая, похожа на потаскушку, и ума у нее хватает только на то, чтобы выполнять его указания.
При этом Филипп улыбнулся, подумав, как разъярилась бы Адриенна, услышав такое описание собственной внешности.
– Во всяком случае, она разговаривала с одним из моих осведомителей. – Филипп предупреждающе поднял руку. – Вы же знаете, Стюарт, что я не могу вам сказать его имени. Таков был уговор с самого начала.
– И я очень об этом сожалею. Как подумаю обо всех этих негодяях, проходимцах и мелких воришках… Ладно, не обращай внимания. И что же она сказала?
– Сказала, что Тень… Вы ведь знаете, что они называют его Тень?
– Они романтики.
– Что Тень, по-видимому, скоро выйдет в тираж. У него начинается артрит. – Филипп согнул и размял пальцы. – Эта болезнь – величайший кошмар для художников, живописцев и воров. Ловкость рук – неоценимый дар и бесценный инструмент.
– Мне трудно ему сочувствовать.
– Возьмите еще кекс, капитан. Итак, ходят слухи, что Тень собирается на покой.
Спенсер замер, не донеся кекс до рта. Его глаза расширились и остекленели. Сейчас он напомнил Филиппу бульдога, только что узнавшего, что сочная косточка, в которую он было собрался вонзить зубы, из пластика.
– Что ты имеешь в виду, говоря о том, что он собирается на покой? Неужели он воображает, что может уйти от нас? Два дня назад в Париже мы чуть было его не схватили.
– Ну, это ведь только слухи.
– Черт бы его побрал! – Спенсер опустил недоеденный кекс на тарелку.
– Может быть, он только собирается отдохнуть?
– И что же ты предлагаешь?
– Подождать его следующего хода, если, конечно, такой последует.
Полученная информация раздражала Спенсера, как кусок пищи, застрявший в зубах.
– Может быть, имеет смысл сосредоточить наше внимание на женщине?
– Может быть. – Филипп пожал плечами. – Если только у нас есть время и возможность следить за всеми рыжими шлюхами на двух континентах! – Подавшись вперед, он взял свою чашку. – Понимаю, что для вас это печальное известие, Стюарт, но не исключено, что в Париже вы упустили последнюю возможность схватить его.
Филипп подумал о том, что должен послать чек на приличную сумму своему другу Андре, который по его просьбе позаботился о том, чтобы поводить за нос парижских агентов.
– У меня есть кое-какие личные дела. Они потребуют недели две, не больше. Если я что-нибудь услышу, что может представлять для вас интерес, тотчас же сообщу.
– Мне нужен этот вор, Филипп.
Тень улыбки тронула губы молодого человека.
– Мне тоже, и не меньше, чем вам.
Адриенна попала в свою квартиру после двух часов ночи. Новогодняя вечеринка, с которой она ускользнула, вероятно, не кончилась бы до рассвета.
На вечеринке Адриенне больно было смотреть на драгоценности и не думать о том, как ими завладеть. Но ей предстояло только одно дело, главное дело ее жизни. О «Солнце и Луне» она мечтала днем и ночью, видела их на портрете матери, ощущала их в своих руках.
Когда она вернется из Якира, ее жизнь станет такой, как у всех, – приемы, благотворительные балы и путешествия. Она научится получать от этого удовольствие так, как наслаждается успехом женщина, совершившая свое жизненное предназначение. Увы, наслаждаться им ей придется в одиночестве. Нет, она не станет ни в чем раскаиваться. Успех имеет свою цену, и, как бы ни была она высока, ее следует заплатить. Она сожгла мосты, когда села в самолет и рассталась с любимым.
Несомненно, Филипп ее забудет. В конце концов, она была просто очередной женщиной в его жизни. Адриенна не была его первой женщиной, и у нее не было никаких иллюзий насчет того, что будет последней любовью. Он же был для нее и тем и другим – первым и последним, и она была готова это принять.
С пальто, перекинутым через руку, Адриенна поднималась по ступенькам на второй этаж. «И все же я поступила правильно», – думала она. Когда женщина позволяет себе полюбить мужчину, это всегда кончается для нее крахом.
Она мечтала только о том, чтобы выспаться. В самое ближайшее время ей потребуется вся энергия и сноровка, весь ее ум, потому что она уже заказала билет в Якир.
Она не стала зажигать свет в спальне, а просто бросила свое пальто на стул. Потом в темноте начала вынимать шпильки из волос. С улицы волнами накатывался шум от проходящих мимо машин, напоминая шум моря. Она почти чувствовала его запах, так же как запах табака и терпкого одеколона, и все это вместе так живо напоминало ей о Филиппе.
Когда зажегся свет возле кровати, Адриенна замерла с руками, поднятыми к голове. Она напоминала статую, вырезанную из янтаря, ее кожа по контрасту с белым, вышитым бисером платьем казалась золотистой. Но Филипп, поднося бокал к губам, смотрел не на платье, он следил за выражением глаз Адриенны. Он был рад уловить в них смятение, потом удовольствие, однако усилием воли она погасила этот огонь.
– С Новым годом, дорогая!
Он поднял бокал с шампанским, приветствуя ее, потом поставил его и взял бутылку, чтобы налить вина в другой бокал. Молодой человек был весь в черном: черный свитер под горло, черные облегающие джинсы, черные сапоги из мягкой кожи. Ожидая ее возвращения, он уютно устроился в ее квартире и сидел на широкой кровати, опираясь на гору подушек.
Адриенну обуревали противоречивые чувства – потребность в нем, раздражение, радость и раскаяние. Когда она заговорила, голос ее был холодным, как вино, которое он ей предлагал:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104