ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Все еще более слабый, чем сам себе в том признавался, с почти что кружащейся от вина и возбуждения головой, Александр послушно осушил кубок до дна и лег в постель. Задув свечу, Питер оставил его одного.
Недолгое время Александр лежал, глядя на дверь и прислушиваясь – хотя королева двигалась так же беззвучно, как и феи, в честь которых ее прозвали Ле Фей, и о ее присутствии в темноте он узнает лишь по прикосновению и облаком окружающему ее аромату духов. Но снадобье подействовало на него даже прежде, чем развеялся запах погашенной свечи, и Александр уснул.
***
Моргана, разумеется, знала, что делает. Когда на следующее утро Александр проснулся, она была уже далеко от замка на охоте со "своими рыцарями и, как всегда, под бдительным оком стражи Верховного короля. Не увидел ее Александр и вечером. Головная боль, сказал Питер, но завтра ей будет уже лучше, и если принц согласится встретиться с ней наутро в третьем часу, они, быть может, смогут отправиться вместе на прогулку верхом…
Настойка, посланная ему той ночью, была другой по вкусу: к ее сладости примешивался какой-то едкий привкус, но густота и тяжесть напитка обещала крепкий сон. И обещание это было обманным. После того как паж сопроводил его в постель, загасил свечу и оставил покой, Александр провел болезненную и бессонную ночь, полную мук неудовлетворенной любви и раздумий, даже нервного предвкушения утренней встречи.
Глава 25
Даже после бессонной ночи Александр чувствовал себя на следующее утро более бодрым, чем на протяжении многих дней. Встав с зарей, как только собрался с духом, он спустился по лестнице, чтобы подождать Моргану во дворе замка.
Королева, разумеется, заставила себя ждать, но со временем она все же появилась и притом одна, если не считать стражи, сопровождавшей ее во всех прогулках за стенами замка.
Моргана была облачена во все зеленое: в травянисто-зеленую накидку, подбитую золотистым шелком, и шапочку из того же шелка с плюмажем из перьев, которые, игриво загибаясь, касались ее щеки. Выглядела она столь же прекрасной, какой была в пиршественной зале или в мучительной тишине лазарета. Склонившись, чтобы поцеловать ей руку, он не отрывал губ чуть дольше, чем требовали приличия, потом помог ей сесть в седло ее чудесной каурой кобылы, вскочил на собственного гнедого и вслед за королевой шагом двинулся по деревянному мосту.
Моргана хорошо знала окрестности, поэтому Александр предоставил ей решать, куда" отправиться. Лошадь у него была свежей, так что вслед за королевой он добрым галопом проскакал по берегу реки почти до того самого места, где случилось его столь удачное падение, затем они свернули в лес, где узкая просека пошла вверх, что и заставило их перейти на рысь. Некоторое время спустя деревья поредели, и всадники выехали на залитую солнцем укромную лощину на склоне холма, где лошади снова смогли пойти бок о бок. Моргана слегка натянула поводья, послав кобылу шагом, и Александр дал своему скакуну самому выбирать скорость, подстраиваясь под кобылу королевы.
Все это время за ними следовали четверо стражников. Время от времени Моргана оглядывалась через плечо с довольно трогательной гримаской недобрых предчувствий. Стражи следят за ней неотрывно, объяснила она Александру, и о каждом движении докладывают ее брату Артуру. Она боится стражников, премиленько созналась она, боится, что вскоре, прескучившись монотонностью своего удела в этом отдаленном уголке так далеко от своих семей, – они могут послать Артуру какую-нибудь ложь, а брат прикажет отвезти ее назад в Каэр Эйдин на суровом Севере или отправить ее в строго охраняемое узилище (как она это назвала) замка Кастель Аур среди валлийских холмов. А там, как было сказано намеком, Александр ее больше не увидит. Если только, разумеется, не согласится помочь ей избежать столь жестокой и несправедливой кары, которую обрушил на нее Верховный король…
Но здесь она просчиталась. Как бы ни был одурманен Александр, его не удалось заставить открыто высказаться против решения Верховного короля. Для него, на протяжении всей его недолгой жизни, Артур и Камелот представляли все, что есть на земле доброго и справедливого. Не удалось также заставить Александра, знавшего о том, какое великолепие окружало Моргану в Темной Башне, о роскоши ее покоев, о дорогих нарядах и кушаньях, об усердии слуг, зная о ее «дворе», и ее «советах», и свободе ее передвижений по окрестностям, пусть даже под стражей, – учитывая все это, Александра никак нельзя было заставить счесть королеву достойной сострадания узницей, с которой дурно обращаются. А потому он с сочувствием слушал, клялся в вечной преданности – пока еще он не осмеливался говорить о любви, – но сторонился любых разговоров о «спасении» и даже о какой бы то ни было попытке «сбежать от соглядатаев». Моргана, со своей стороны, избегала любого прямого ответа на его осторожные расспросы о причинах столь строгого решения Артура. Он был достаточно юн, чтобы – особенно когда чудные глаза Морганы, казалось, глядели прямо ему в душу, а маленькая ручка покоилась у него на колене, когда их лошади шли рядом – одновременно поверить в то, что Артур справедливо покарал ее за супружескую измену, и в то, что ее прискорбно и жестоко использовали, что беду на нее навлекло лишь предательство любовника. Любовника, которого, благодарение Богу и Артуру, давно уже нет в живых.
Моргана, разумеется, видела это очень ясно и понимала, что сколь бы глубока ни была любовь к ней этого юного глупца, ей нечего надеяться присоединить его ко «двору», который держит совет в личных королевиных покоях в восточной башне. Эти молодые люди, некоторые из которых были (и бывали время от времени до сих пор) ее любовниками, все как один принадлежали к тем, кто по той или иной причине не питал к Артуру особой приязни. По всей стране, в основном среди молодых кельтов из отдаленных провинций, росло недовольство «королевским миром», что означало централизацию управления и мирное водворение закона и порядка.
Традицией и обычаем воспитанная в воинственном духе, эта молодежь презирала «говорильню стариков» Круглого зала в Камелоте и мечтала о буре, даже о «славе» войны.
Для этих молодых смутьянов двор, который держала Моргана здесь и в Кастель Аур, был удобным и приятным центром для вынашивания заговоров крушения планов Артура или их собственного возвышения. Они даже не догадывались, что Артур, которому известно обо всех их собраниях, может допускать такие замыслы. Убив любовника сестры и содержа ее саму как пленницу (какими бы шелковыми ни были ее цепи), Верховный король прекрасно сознавал, что ее дом может стать центром недовольства, а сама она – даже средоточием смуты.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68