ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Замечу, что, если бы я что-то "делал", например, продолжал свою литературную деятельность, я еще больше заслуживал бы этого определения. Но, хотя главным пунктом обвинения было то, что я равнодушен к окружающим (то есть к ней), верно было и то, что все последние годы я жил, в сущности, на ее заработки. Было вполне логично требовать от меня компенсации, то есть любви во всех смыслах этого слова, включая физический. Но довольно об этом. Когда следом за Роней, помедлив ради приличия, я поднялся на берег, на лужайке была уже расстелена скатерть, Мавра Глебовна, в кружевной наколке и белом переднике, инспектировала корзину с провиантом. Я старался не встречаться с ней глазами, но она и не смотрела в мою сторону, опустив глаза, расставляла на скатерти все необходимое. Аркадий распряг лошадь; я заметил, что у него была припасена бутылка, тем не менее барон Петр Францевич дал знак Мавре Глебовне, она приблизилась с маленьким подносом и серебряной чаркой, Петр Францевич налил полную чарку из барского графинчика, и Мавра Глебовна поднесла ее Аркаше. Тот вскочил, утер губы и, держа чарку перед собой, истово перекрестился и поклонился господам; Петр Францевич благосклонно кивнул. Эта маленькая пантомима развлекла нас. Мавре Глебовне было наказано следить за Аркадием, после чего прислуга расположилась в сторонке. Василий Степанович разлил мужчинам водку, вино дамам, молча поднял рюмку, мать и дочь усердно крестились, глядя на дальнюю церковку, некоторое подобие крестного знамения сотворил и Петр Францевич; Василий Степанович вздохнул, насупился, поставил рюмку и, в свою очередь, решительно перекрестился. Петр Францевич несколько иронически, как мне показалось, покосился на него. Храня молчание, как положено, мы опрокинули свои рюмки, дамы пригубили из бокалов. "Вот народ,- сказал Василий Степанович, жуя бутерброд с краковской колбасой,- нет, чтобы клуб устроить или какое-нибудь полезное помещение". Петр Францевич солидно намазывал масло на ломтик белого хлеба, подцепил вилкой сыр. "Рогнеда,- промолвил он,- передай, милочка, маслины..." Некоторое время помалкивали, ели. "Вы имеете в виду церковь?" - осведомился Петр Францевич. "Ну да. Ободрали все что можно, набросали мусора, нагадили - и бросили". "При чем же тут народ? - заметила мать Рони.- Народ не виноват". "А кто ж, по-вашему?" - спросил Василий Степанович и разлил по второй. "Рогнеда, передай, пожалуйста, семгу..." "Хороша наливочка, крепенькая! Небось наша, местная..." "Смородинная",- сказала мать Рони. Чтобы не показаться невежливым, я произнес какую-то глупость - что, дескать, разрушенная церковь тоже своего рода символ. Петр Францевич моментально уцепился за это слово: "Символ чего?" "Символ исчезновения Бога". "Вы хотите сказать,- прищурившись, с рюмкой в руке, молвил Петр Францевич,вы хотите сказать: Бог умер?" "Нет,- возразил я,- эти времена уже давно прошли. Когда жил Ницше, Бог был еще где-то рядом. Как покойник, который лежит в открытом гробу, в окружении близких. Бог умер - представляете себе, что это означало? Это означало, что и мы все умрем, и вся наша мораль ничего не стоит, и все напрасно, вся суета ни к чему". "Но вы говорите, что это время прошло". "Прошло... А следовательно, прошли и все сожаления. Смерть Бога была сенсацией, теперь она уже никого не интересует. На месте Бога осталась пустота, сперва она всех пугала, а потом привыкли, оградку вокруг построили и кланяются этой пустоте. Не умершему божеству молятся, а тому, что осталось на его месте: пустоте". Петр Францевич молчал, все еще держа перед собой полную рюмку, ноздри его раздувались. "Милостивый государь,- проговорил он,- мне кажется..." "Вы просто клевещете на наш народ",- сказала мать Рони. "Ладно, умер, не умер,- сказал, держа в одной руке рюмку с темно-розовой наливкой, а в другой - золотистую глыбу пирога с капустой, Василий Степанович.- Как говорится, не пора ли! Предлагаю выпить за здоровье нашей многоуважаемой..." Все обрадовались этой реплике, а мать Рони промолвила, кисло улыбаясь: "Наконец-то в этом обществе нашелся хотя бы один учтивый человек". Пир продолжался; Мавра Глебовна, последовав приглашению барыни, скромно сидела рядом с захмелевшим Василием Степановичем; разделенные сословной преградой, мы по-прежнему избегали смотреть друг на друга. Несколько времени спустя она отвела мужа в тень, он спал, накрыв лицо носовым платком. Аркадий храпел в кустах, а конь Артюр, прыгая спутанными передними ногами, скучал на лугу. Женщины удалились. Петр Францевич неподвижно сидел в надвинутой на глаза соломенной шляпе. Он поднял голову и спросил: "Не хотите ли... э?" ХХIII "Не угодно ли вам пройтись?" - змеиным голосом сказал доктор искусствоведческих наук. Я встал. Петр Францевич быстро шел, внимательно глядя себе под ноги. Миновали перелесок. Петр Францевич остановился. "Милостивый государь,- начал он,- я полагаю, вы догадываетесь, с какой целью я пригласил вас... э... прогуляться". "Догадываюсь,- сказал я.- Вы хотели изложить мне вашу концепцию монархического строя в нашей стране". Мы стояли друг против друга. "Вы, однако ж, юморист.- Он обвел взором верхушки деревьев и прибавил: Монархия погубила Россию. Но я не думаю, чтобы эта тема вас особенно занимала..." "Нет, отчего же". "Монархия погубила Россию, не удивляйтесь, что слышите это из уст дворянина... Могу вам даже назвать точную дату, исторический момент, начиная с которого все стало шататься и сыпаться. Революция, которой вы придаете такое большое значение, лишь завершила этот процесс". "Значит, революция все-таки была?" "Конечно, была. Почему вы спрашиваете?" "Мне казалось, вы о ней забыли... Так какой же это момент?" Петр Францевич посматривал на меня, почти не скрывая своего презрения. "Знаете что,- промолвил он,- я все время задаю себе вопрос: кто вы такой?" Я ответил: "Представьте себе, и я задаю себе тот же вопрос. Но еще больше меня интересует, кто такой вы!" "Вот как? И... какой же вы нашли ответ?" "Но я хотел бы услышать сначала ваш ответ. Уверены ли вы, что можете сказать, кто вы?" "Полагаю, что да",- сказал он твердо. По узкой тропинке мы двинулись дальше, он шел впереди. "Если я не ошибаюсь..." "Вы не ошиблись",- сказал он. "Но вы же не знаете, что я хочу сказать". "Это не важно. Я все ваши мысли прекрасно понимаю, а вы, как я догадываюсь, понимаете мои". "Так как же насчет монархии?" "Монархии? - спросил Петр Францевич.- Странно, что вас это интересует. Но я уже вам сказал. Я имею в виду не этого, не последнего Николая, которого теперь собираются объявить святым. На самом деле это был не государь, а фантом. Пустое место". "Мне странно это слышать от вас, Петр Францевич". "Разумеется... Впрочем, виноват не он, все равно уже ничего нельзя было изменить. Виноват, если хотите знать, первый Николай, который замыслил поставить во главе государства бюрократическую верхушку.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37