ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Или он действительно решил уволить ее, или опять же идея эта – плод больного воображения. И мы знаем, к чему это привело.
– Она его застрелила, – Эвелин Трооп нахмурилась. – Должно быть, она уже была в соседней комнате, когда он пришел туда, чтобы наполнить наши бокалы. Револьвер он положил в карман, а может, еще держал в руке. Пока он наполнял бокалы, она схватила револьвер, застрелила Говарда и ретировалась из комнаты до того, как я в нее вошла, – серые глаза нашли лицо Эренграфа. – Она не оставила отпечатков пальцев на револьвере.
– Вероятно, она была в перчатках. Как и в тот момент, когда покончила с собой. Экспертиза показала наличие пороховой копоти на правой перчатке.
– Не могла ли копоть попасть на перчатку, когда миссис Кеппнер покончила с собой?
– Маловероятно, – ответил Эренграф. – Видите ли, она не застрелилась. Приняла яд.
– Как это ужасно. Надеюсь, она умерла быстро.
– Мгновенно.
Последовала долгая пауза. Эренграф чувствовал, что его очаровательную собеседницу что-то тяготит.
– После самоубийства миссис Кеппнер меня, естественно, освободили, – первой заговорила Эвелин Трооп. – Все обвинения с меня сняли. Помощник окружного прокурора мне все объяснил.
– Какая забота.
– Радости в его голосе я не услышала. По-моему, он так и не поверил в мою невиновность.
– Люди верят лишь в то, во что хотят верить, – философски заметил Эренграф. – Обвинение всегда рушится, лишившись главного свидетеля, а если этот свидетель признается, что преступление совершено им, после чего кончает с собой, то кому какое дело до личного мнения окружного прокурора? Главное в том, что вы свободны. С вас сняты все обвинения?
– Да.
Их взгляды встретились.
– Есть проблемы, мисс Трооп?
– Есть, мистер Эренграф.
– Милая моя, вы только…
– Речь идет о вашем вознаграждении.
Сердце Эренграфа упало. Эти клиенты все одинаковые. Они согласны на все, когда над ними занесен меч правосудия. Стоит же отвести угрозу…
Однако, мисс Трооп тут же прояснила ситуацию.
– Я говорила вам о том, как распорядился своим состоянием Говард. Картины – Леоне, несколько тысяч долларов – благотворительным организациям, небольшое ежемесячное пособие – мисс Кеппнер, полагаю, теперь она этих денег не получит?
– Будьте уверены.
– А остальное, после уплаты долгов и налогов, должно было отойти ко мне.
– Вы так говорили.
– Я намеревалась заплатить вам из того, что получила бы, мистер Эренграф. Я и сейчас готова отдать вам все. Этого хватит на пару гамбургеров и молочный коктейль.
– Я вас не понимаю.
– Эти чертовы картины. Как выяснилось, еще при покупке они обошлись ему в кругленькую сумму, а с годами резко поднялись в цене. Не знала я и о том, что Говард заложил всю свою недвижимость. В последние месяцы его преследовали неудачи с инвестициями. Он второй раз заложил дом и продал акции и ценные бумаги. На его банковском счету есть кое-какие деньги, но они все уйдут на оплату имущественного налога за эти картины, оцененные в несколько миллионов долларов. А потом картины уплывут к этой сучке Леоне.
– Налоги должны платить вы?
– Безусловно, – с горечью ответила она. – Основной наследник выплачивает налоги и улаживает все вопросы с долгами. Потом передает картины лучшему кулинару Америки. Что б она ими подавилась, – Эвелин Трооп глубоко вдохнула, взяла себя в руки. – Извините, что сорвалась, мистер Эренграф.
– Я вас хорошо понимаю.
– Это так несправедливо. Я знаю, что у Говарда и в мыслях не было лишить меня наследства и оставить все этой женщине. Просто его убили в крайне неудачный момент. Мистер Эренграф, я должна вам сто тысяч долларов. Мы заключили такое соглашение и я не намерена разрывать его.
Эренграф молчал.
– Но я не знаю, как мне вам заплатить. О, я заплачу все, что смогу, но мои средства очень ограничены. И я не уверена, удастся ли мне выплатить весь долг до конца моей жизни.
– Дорогая моя мисс Трооп, – ее эмоциональность тронула адвоката. – Прошу вас, не волнуйтесь. Еще не все потеряно.
– Я… я не понимаю.
– Альтернативы, мисс Трооп. Альтернативы! – маленький адвокат поднялся, зашагал по комнате. – Я повторю то, что уже говорил вам, что наша задача – найти идеальный альтернативный вариант.
Серые глаза сузились.
– Вы хотите сказать, что нам следует оспорить завещание в суде? Такая мысль приходила мне в голову, но, вы, насколько я понимаю, криминальный адвокат.
– Совершенно верно.
– Может, я смогу найти другого адвоката, который сможет оспорить завещание. Или вы посоветуете мне, к кому обрати…
– Ах, мисс Трооп, – Эренграф сложил руки домиком. – Оспорить завещание? Жизнь слишком коротка, чтобы ждать результатов судебной волокиты. Забудем про иски. Давайте сначала посмотрим, не сможем ли мы найти… – тут на его губах заиграла улыбка, – альтернативу Эренграфа.
Эренграф, с сверкающих черных туфлях, с белой гвоздикой в петлице, вышел из машины и быстрым шагом направился к парадной двери дома Байерстадта. Кирпичный, увитый плющом особняк, просторные лужайки вокруг чем-то напомнили ему студенческий кампус. Эренграф поправил галстук, в чередующиеся широкую синюю и узкие золотую и зеленую полосы. Именно этот галстук он вспомнил, собираясь на встречу с клиентом несколько недель тому назад.
Теперь же он надел его, не задумываясь.
Дверь открылась, едва он позвонил. Эвелин Трооп встретила его улыбкой.
– Дорогой мистер Эренграф. Как любезно с вашей стороны встретиться со мной здесь. В доме бедного Говарда.
– Теперь вашем доме, – напомнил Эренграф.
– Моем, – согласилась она. – Разумеется, еще надо привести в порядок кое-какие бумаги, но мне разрешили поселиться в нем. И я думаю, что смогу оставить дом за собой. Теперь, когда картины тоже принадлежат мне, я смогу продать несколько, чтобы заплатить налоги и рассчитаться по долговым обязательствам. Но позвольте показать вам дом. Вот это гостиная. Здесь мы с Говардом сидели в ту ночь, когда…
– В ту роковую ночь, – вставил Эренграф.
– А эта комната, где убили Говарда. Он наполнял наши бокалы на этом комоде. И лежал здесь, когда я нашла его. Его рука…
Эренграф слушал, не перебивая.
Затем последовал за хозяйкой еще в одну комнату, где принял от нее маленький стаканчик «кальвадоса». Себе мисс Трооп налила капельку "бенедиктина".
– За что мы выпьем? – спросила она.
За ваши удивительные глаза, подумал он, но тост предложил произнести ей.
– За альтернативу Эренграфа, – провозгласила она.
Они выпили.
– За альтернативу Эренграфа, – повторила мисс Трооп. – После нашей прошлой встречи я не знала, чего и ждать. Я подумала, что какими-то сложными юридическими маневрами вам удастся вывести наследство Говарда из-под непомерных налогов. Я и представить себе не могла, что откроются новые обстоятельства убийства Говарда.
– Да, прелюбопытная получилась история.
– Меня поразило известие о том, что миссис Кеппнер убила Говарда, а потом покончила с собой. Так что вы и представить себе не можете, какой я испытала шок, узнав, что она совсем не убийца и не накладывала на себя руки, потому что на самом деле ее убили.
– Жизнь не устает удивлять нас, – покивал Эренграф.
– А Леону Уэйбрайт выдало ее собственное суфле. Выходит, что я была права, когда говорила, что Говард боится Леоны. Для этого у него были веские причины. Как я понимаю, он написал ей письмо, в котором указал, что больше им видеться ни к чему.
Эренграф кивнул.
– Полиция нашла письмо, когда проводила обыск ее квартиры. Она же утверждала, что никогда его не видела.
– А что еще она могла сказать? – Эвелин Трооп отпила «бенедиктина» и сердце Эренграфа замерло при виде ее розового язычка, прижавшегося к тонкому стеклу бокала. – Но с чего она взяла, что ей поверят. Говарда убила она, так?
– Доказать это будет сложно, но возможно. Опять же, у мисс Уэйбрайт есть алиби, так что придется разбираться и с этим. А единственная свидетельница убийства, миссис Кеппнер, уже не сможет дать показания.
– Потому что Леона убила ее.
Эренграф вновь кивнул.
– А вот это доказать будет легко.
– Потому что предсмертная записка миссис Кеппнер – подделка.
– Судя по всему. Умелая, но подделка. Полиция нашла черновые варианты этой самой записки на столе мисс Уэйбрайт. Один она напечатала на той самой машинке, на которой обычно печатала свои рецепты. Другие написаны ручкой, обнаруженной на том же столе, а чернила полностью соответствуют тем, что использовались в предсмертной записке миссис Кеппнер. Несколько черновиков написаны почерком умершей женщины, а один – несомненно почерком мисс Уэйбрайт. Это косвенные улики, но достаточно веские.
– Но есть и другие, не так ли?
– Разумеется. Рядом с телом миссис Кеппнер на столе нашли недопитый стакан с водой. Анализ воды показал наличие сильнейшего яда, при вскрытии обнаружилось, что этот яд и стал причиной смерти. Полиция, сложив два и два, пришла к логичному заключению, что миссис Кеппнер выпила стакан воды, в который предварительно бросила яд.
– Но на самом деле все произошло иначе?
– Похоже на то. Потому что вскрытие также показало, что незадолго до смерти миссис Кеппнер съела кусок торта.
– И торт сдобрили ядом?
– Я склонен думать, что да, потому что детективы нашли торт с вырезанным из него куском в морозильнике мисс Уэйбрайт. Аккуратно завернутым в алюминиевую фольгу. А проведенным анализом в этом торте выявлен тот же яд, что стал причиной смерти миссис Кеппнер.
Мисс Трооп задумалась.
– И как Леона попыталась вывернуться?
– Она заявила, что никогда не видела этого торта и уж конечно не пекла его.
– Ей поверили?
– Выяснилось, что приготовлен он по оригинальному рецепту, приведенному в кулинарной книге, которую мисс Уэйбрайт только готовит к печати.
– Вероятно, книгу эту никогда не опубликуют.
– Наоборот, – возразил Эренграф, – я уверен, что издатель утроит первоначальный тираж, – он помолчал, вздохнул. – Как я понимаю, мисс Уэйбрайт тяжело переживала разрыв с мистером Байерстадтом. Она хотела, чтобы он остался с ней, и уже не собиралась отпускать его живым. Но она, естественно, не хотела, чтобы в убийстве обвинили ее. Не было у нее желания и отказываться от причитающейся ей по завещанию доли наследства. Она рассчитывала даже увеличить эту долю, свалив вину на вас. Вероятно, она не понимала, что картины – самое ценное из того, что оставил после себя мистер Байерстадт. Вот она и убила любовника, обставив все так, чтобы виновной в убийстве признали соперницу.
– А какова роль миссис Кеппнер?
– Этого нам не узнать. Участвовала ли домоправительница в заговоре? Стреляла ли она сама, чтобы затем дать ложные показания? Или мистера Байерстадта застрелила мисс Уэйбрайт, оставив миссис Кеппнер на месте преступления, чтобы та обвинила в убийстве вас? А может миссис Кеппнер просто увидела то, что видеть ей не следовало, и дав ложные показания, решила шантажировать мисс Уэйбрайт? Как бы то ни было, в какой-то момент мисс Уэйбрайт решила, что миссис Кеппнер потенциально опасна.
– Поэтому Леона и убила ее.
– Не только. В тот момент она поняла, что роль убийцы лучше отдать домоправительнице. Вероятно, мисс Уэйбрайт разобралась в тонкостях завещания и решила, что нет нужды подставлять вас. Более того, она поняла, что вы не собираетесь признавать себя виновной. А переложив вину на миссис Кеппнер, она избежала тщательного расследования, которое могло вывести полицию на нее.
– Святой Боже, – ахнула Эвелин Трооп. – Как она все закрутила.
– Да уж, – согласился Эренграф.
– А Леона пойдет под суд?
– За убийство миссис Кеппнер.
– Ей вынесут обвинительный приговор?
– Кому дано предугадать решение присяжных? Потому-то я предпочитаю не доводить дело до суда, – он задумался. – Возможно, улик, которые представит окружной прокурор, не хватит для вынесения обвинительного приговора. Разумеется, до суда могут всплыть новые улики. В том числе и говорящие в пользу мисс Уэйбрайт.
– Если она найдет хорошего адвоката.
– Выбор адвоката решает многое, – признал Эренграф. – Но, боюсь, мисс Уэйбрайт наняла человека, который ничем ей не поможет.
1 2 3