ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Они двигались точно призраки, огибая колонну с обеих сторон.За колонной вновь что-то шевельнулось, мелькнул силуэт мальчика, прячущегося в тени. Оба ассасина увидели его; оба занесли сабли и ринулись на добычу справа и слева. Оба нанесли удар со стремительностью богомола.Раздался двойной вопль, хриплый и захлёбывающийся. Из-за колонны выпал дёргающийся клубок рук и ног: это были двое ассасинов, сплетённые в смертельном объятии, пронзившие друг друга клинками. Они достигли пятна лунного света в центре комнаты, слабо подёргались и затихли.Тишина. Подоконник был пуст, в окне висела только полная луна. По яркому круглому диску проплыло облако, трупы на полу на минуту погрузились в тень. Сигнальный огонь на башне в гавани отбрасывал на небо слабый красноватый отсвет. Всё было тихо. Облако ушло к морю, снова стало светло. Мальчик вышел из-за колонны. Его босые ноги бесшумно ступали по полу, тело было напряжённым, словно что-то не давало ему расслабиться. Осторожными шагами подбирался он к окну. Медленно-медленно, все ближе и ближе… Он увидел тёмную массу садов, нагромождение деревьев и сторожевых башен. Ему бросилась в глаза фактура подоконника, то, как лунный свет обрисовывает его контуры. Ещё ближе… Вот уже он опёрся ладонями на камень. Наклонился вперёд, выглянул во двор под стеной. Тонкая белая шея вытянулась наружу…Ничего. Во дворе было пусто. Стена под подоконником была отвесной и гладкой, в лунном свете был чётко виден каждый камень. Мальчишка прислушался к тишине. Побарабанил пальцами по подоконнику, пожал плечами и отвернулся от окна.И тут четвёртый ассасин, который, точно тощий чёрный паук, висел на камнях над окном, обрушился на него сверху. Его ноги произвели не больше шума, чем пёрышко, падающее на снег. Но мальчишка услышал и развернулся лицом к окну.Мелькнул занесённый нож убийцы. Проворная рука отразила удар, лезвие ударилось о камень. Стальные пальцы ухватили мальчишку за шею, подсечка — и он тяжело рухнул на пол. Ассасин навалился на него всем весом. Руки мальчишки были придавлены к полу, он не мог шевельнуться.Нож опустился снова. На этот раз он попал в цель. Всё кончилось так, как должно было кончиться. Приподнявшись над телом мальчишки, ассасин позволил себе перевести дух — это был первый его вздох с тех пор, как погибли его спутники. Он присел на корточки, разжал пальцы, стискивавшие рукоять ножа, отпустил запястье мальчишки. Склонил голову — традиционный знак уважения к поверженной жертве.Тут мальчишка поднял руку и выдернул нож, торчавший у него из груди. Ассасин растерянно заморгал.— Он не серебряный, понимаешь? — сказал мальчишка. — Ошибочка вышла!И поднял руку.В комнате прогремел взрыв. Из окна посыпались зелёные искры.Мальчишка вскочил на ноги и бросил нож на циновку. Он одёрнул юбочку и стряхнул с рук упавшие на них хлопья пепла. Потом громко кашлянул.Послышался лёгкий шорох. Золотое кресло, стоявшее в другом конце комнаты, покачнулось. Висящий на нём плащ отбросили в сторону, и из-под кресла выполз второй мальчишка, точно такой же, как первый, только запыхавшийся и встрёпанный из-за того, что несколько часов просидел в тесном укрытии.Он встал над телами ассасинов, тяжело дыша. Потом уставился на потолок. На потолке виднелся чёрный силуэт человека. Даже силуэт и то выглядел изумлённым.Мальчик перевёл взгляд на своего бесстрастного доппельгангера Двойник (нем.). (Примеч. перев.)

, который смотрел на него через залитую луной комнату. Я насмешливо отдал ему честь.Птолемей откинул с глаз прядь чёрных волос и поклонился.— Спасибо тебе, Рехит, — сказал он. Бартимеус1 Времена меняются.Когда-то, давным-давно, мне не было равных. Я мог летать по небесам на клочке облака и, проносясь мимо, взметал за собой пыльные бури. Я проходил сквозь горы, возводил замки на стеклянных столпах, валил леса одним дуновением. Я высекал храмы из костей земных и водил войска против легионов мертвецов, а потом арфисты десяти стран слагали песни в мою честь, а летописцы десяти веков записывали мои подвиги. Да! Я был Бартимеус — стремительный, точно гепард, могучий, точно боевой слон, опасный, точно атакующий аспид!Но это все когда было…А теперь… Ну, прямо теперь я лежал посреди полночной улицы и постепенно делался плоским как блин. А почему? А потому, что на мне покоилось опрокинутое здание. Его вес давил на меня. Мышцы растягивались, связки лопались, и как я ни тужился, а сдвинуть его не мог.В принципе, ничего постыдного в том, чтобы пытаться спихнуть с себя упавшее на тебя здание, нет. Я уже сталкивался с подобными проблемами — это часть моей работы Вот, к примеру, был случай, когда на меня обрушилась часть великой пирамиды Хуфу. Это произошло тёмной безлунной ночью на пятнадцатый год её строительства. Я охранял ту зону, где трудилась моя группа, когда несколько известняковых блоков упали вниз, весьма болезненно придавив одну из моих конечностей. Отчего это произошло, так и осталось невыясненным, но я сразу заподозрил моего старинного приятеля Факварла, который работал по другую сторону пирамиды вместе с конкурирующей бригадой. Жаловаться вслух я не стал — я просто выждал время, пока моя сущность не исцелилась. И позднее, когда Факварл возвращался через Западную пустыню с грузом нубийского золота, я устроил небольшую песчаную бурю, в результате чего Факварл потерял сокровища и вызвал гнев фараона. У него ушла пара лет на то, чтобы собрать все золото среди барханов и отряхнуть с него песок.

. Однако если здание прекрасно и величественно, это всё же не так унизительно. А на этот раз жуткое строение, которое сорвали с основания и обрушили на меня с большой высоты, не отличалось ни величиной, ни величием. Это была не стена храма, не гранитный обелиск и не узорчатая крыша императорского дворца.Нет. Здание, под которым я беспомощно корчился на земле, точно бабочка на лотке коллекционера, было построено в двадцатом веке и назначение имело весьма специфическое.Ну ладно, признаюсь: это был общественный туалет. Довольно чистый и просторный, но тем не менее. Я был только рад, что никаких арфистов и летописцев поблизости не оказалось.В качестве оправдания могу заметить, что у вышеуказанного туалета были бетонные стены и толстая железная крыша, и жестокая аура последней способствовала ослаблению моих и без того ослабевших членов. Кроме того, внутри, несомненно, находились различные трубы, бачки и изрядно тяжёлые краны, что тоже добавляло веса. И тем не менее для джинна моего уровня весьма унизительно быть придавленным подобным строением. По правде говоря, унижение тяготило меня куда больше, чем сама постройка.Вода из раздавленных и полопавшихся труб струилась и капала на меня сверху и уныло утекала в канаву. Лишь голова моя торчала из-под одной из бетонных стен, тело же целиком находилось в ловушке Разумеется, очевидным решением проблемы было бы сменить облик — превратиться, скажем, в призрака или в клочок дыма и таким образом выплыть на свободу. Но этому мешали две вещи. Во-первых, мне было трудно менять облик — очень трудно, даже в лучшие времена. А во-вторых, стоило мне ослабить свою сущность, готовясь к превращению, давление извне тут же разнесло бы её в клочья.

.Это что касается отрицательных сторон моего положения. Однако была и положительная: я больше не мог участвовать в битве, что шла на улице предместья.Битва была довольно скромная, особенно на первом плане. Почти ничего и видно-то не было. Свет в окнах потух, фонарные столбы завязались узлами. На улице было темно, хоть глаз выколи, сплошная чернота. В небе сияло несколько холодных звёзд. Раз или два вспыхнули и погасли какие-то невнятные сине-зелёные огни, точно взрывы глубоко под водой.На втором плане было погорячее: там было видно, как две враждебные стаи птиц кружат и кидаются друг на друга, пуская в ход крылья, клювы, когти и хвосты. Такое хамское поведение было бы не к лицу даже чайкам или другой плебейской птице; а оттого, что это были орлы, все смотрелось ещё более шокирующе.На более высоких планах бытия птичьи обличья исчезали и становился виден истинный облик сражающихся джиннов Ну, то есть более истинный. На самом-то деле там, откуда мы родом, все мы подобны друг другу в своей всепроникающей бесформенности. Однако любой дух имеет облик, который ему подходит и который он использует, чтобы воплотиться здесь, на Земле. На более высоких планах наши сущности отливаются в эти обличья, в то время как на более низких мы принимаем облик, уместный в данной ситуации. Слушайте, такое ощущение, что я вам все это уже рассказывал!

. Если смотреть с этой точки зрения, в ночном небе буквально кишели стремительные силуэты, искажённые формы и рваные тени.Правил честной игры не соблюдал решительно никто. Я видел, как один из джиннов ударил своего противника в живот шипастым коленом и тот кубарем улетел за трубу, приходить в себя. Позор! Будь я среди них, уж я бы поступил совсем не так! Я бы сначала ткнул его коленом, потом саданул в глаз концом крыла, а потом ещё пнул в лодыжку для верности. Так оно куда эффективнее. Эти молодые джинны такие бестолковые, просто зла на них не хватает!

Но меня среди них не было. Меня вывели из строя.Ладно бы ещё, если бы это был какой-нибудь африт или марид. Это я бы пережил. Но нет же, нет! По правде говоря, меня повергла во прах какая-то джиннша третьего разбора, из тех, кого при обычных обстоятельствах я мог бы свернуть в трубочку и выкурить после обеда заместо сигары. Оттуда, где я лежал, мне было её видно. Её хрупкую женственную грацию слегка портили только свиное рыло и длинная кочерга, которую она сжимала в копытцах. Джиннша стояла на почтовом ящике и орудовала своей кочергой с таким проворством, что правительственные войска, частью которых я номинально являлся, никак не осмеливались к ней подступиться. Грозная была тётка. Похоже, ей доводилось работать в Японии, судя по её кимоно. Если честно, её простоватый вид ввёл меня в заблуждение, и я подошёл к ней слишком близко, не воздвигнув Щита. И не успел я опомниться, как раздалось пронзительное хрюканье, что-то просвистело в воздухе и — бац! — на меня свалился сортир, а я был уже слишком утомлён, чтобы из-под него выбраться.Однако мало-помалу моя сторона брала верх. Чу! Вот явился могучий Кормокодран — по пути снёс фонарный столб и зашагал дальше, размахивая им, точно прутиком; вот пронёсся Ходж, рассеивая дождь отравленных стрел. Ряды противника редели, а уцелевшие духи принимали все более жалкие обличья. Я увидел несколько крупных насекомых, которые отчаянно жужжали, пытаясь увернуться, один-два клока тумана, которые судорожно извивались, парочку крыс, которые рванули в бега. И только свиноматка упорно сохраняла прежний облик. Мои коллеги ринулись вперёд. Один из жуков рухнул наземь, оставив после себя только спиральное облачко дыма; клок тумана разнесло двойным Взрывом. Враг обратился в бегство, и даже свинья поняла, что игра окончена. Она изящно спрыгнула на крыльцо, кувырнулась оттуда на крышу и пропала. Победители ринулись в погоню.На улице воцарилась тишина. Мимо моих ушей по-прежнему струилась вода. Вся моя сущность, от макушки до пят, отчаянно ныла. Я испустил тяжкий вздох.— Какой ужас! — хихикнули рядом. — Дева в беде!Не могу не отметить, что я, в отличие от кентавров и великанов, сражавшихся бок о бок со мной, в тот вечер принял человеческий облик. Я обернулся девушкой: хрупкая фигурка, длинные чёрные волосы, отчаянная отвага в глазах. Нет, разумеется, я не старался быть похожим ни на кого конкретного.Говорящий вышел из-за угла общественной уборной и остановился поточить ноготь об обломок трубы. Он не стремился выглядеть поизящнее, а потому, как обычно, носил облик одноглазого гиганта с буграми мышц и длинными белокурыми волосами, заплетёнными в замысловатую, слегка девчачью причёску. Одет он был в бесформенную грязно-синюю робу, которую сочли бы отвратительной даже в средневековой рыбацкой деревушке.— Бедная прекрасная дева не в силах вырваться из ловушки!Циклоп тщательно оглядел один из своих ногтей, счёл его слишком длинным, яростно откусил кончик мелкими острыми зубами и принялся полировать его о шершавую стену туалета.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

загрузка...