ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

«Розовая лилия» была небольшим, но ладным двухмачтовым судном с фигурой водяного эльфа на форштевне. Ее капитан, Фауз, обычно не брал на борт пассажиров, но за крупную сумму согласился изменить этому правилу. Злодеи заняли пару кают под верхней палубой, а Робин решил, что ему удобнее устроиться в грузовом трюме. Имея четыре ноги, он без труда сохранял равновесие во время качки и целыми днями торчал на палубе, терзая свою арфу, которая из-за влажности то и дело расстраивалась. При этом он активно сочинял баллады – как для собственного удовольствия, так и для того, чтобы убедить злодеев в том, что его действительно интересуют их приключения. Злодеям, впрочем, было на него решительно наплевать. Они предпочитали попивать охлажденное в море вино и поигрывать в карты.
– Прямо не знаю… – говорил Арси Сэму, глядя на Черную Метку поверх своих карт, – вообще-то это смахивает на жульничество. Ну, как определишь, блефует он или нет? Лицо должно быть открыто… – Арси покосился на убийцу, по-прежнему закутанного в черный шарф. – Впрочем, и ты мало чем от него отличаешься.
– Не ной, Арси, – невнятно пробормотал Сэм сквозь складки шарфа и бросил в мисочку серебряный стеллин. – Играю.
– И я, – из-под капюшона ответила Валери, добавляя к ставкам золотую серьгу.
Что-то в ее облике показалось Сэму странным, но потом он сообразил, что исчез Чернец, который был неотъемлемой частью костюма колдуньи. Поискав ворона глазами, он обнаружил его за спиной у бариганца: Чернец с интересом смотрел Арси через плечо, и губы Сэма сложились в презрительную улыбку. Матросы с любопытством поглядывали на странных пассажиров, играющих в «ямы и тузы», прижимая карты стаканами с вином, чтобы их не унес ветер.
Сэм сделал попытку глотнуть вина, взялся рукой за шарф, потеребил его – и поставил стакан на место, даже не пригубив.
– Почему ты не снимаешь эту штуку, убийца? Ты ведь не собираешься работать на корабле? – поинтересовалась Валери, понаблюдав за его действиями.
Сэм чуть заметно вздрогнул и холодно ответил:
– Мне так больше нравится. Защищает глаза от солнца. Кайлана, которая не захотела осваивать правила новой игры и развлекалась тем, что считала дельфинов, обернулась:
– Знаешь, Сэм, подозреваю, что у тебя не в порядке глаза. Я еще вчера заметила. Может, конъюнктивит?
– Чепуха! – проворчал Сэм. – Я все прекрасно вижу.
– Да? – не поверила Кайлана. – Можешь сказать, что ты видишь вон там?
Она довольно неопределенно махнула рукой в сторону левого борта. Сэм привстал и посмотрел туда.
– Конечно, могу! – фыркнул он возмущенно. – Большой белый корабль. И перестань меня донимать, Кайлана, – буркнул он, снова садясь.
Кайлана задумчиво погладила посох. Нынешний Сэм был совсем не похож на того, который всего на прошлой неделе чуть ли не первым прекратил ссору на краю топи. Однако она решила пока ничего не говорить. Арси тоже заметил странное состояние своего друга и решил отвлечь его разговором. Сэму всегда нравилось произносить долгие меланхолические монологи в защиту своей профессии… Может быть, это его ободрит. Арси оглядел палубу. Почти все матросы спустились в кубрик, а вахтенные не обращали внимания на пассажиров. Валери пожала плечами и бросила карты. Прокашлявшись, Арси повернулся к угрюмому Сэму:
– Сэм, там, в городе, ты впутал нас в неприятности, убив того стражника… Как твой наниматель я имею право спросить – зачем тебе это понадобилось?
Сначала казалось, что убийца не собирается отвечать. Но потом из-под складок черной материи зазвучал холодный негромкий голос:
– Когда я был маленький – мне было лет пять, хотя точно не знаю, в гильдии так и не смогли установить мой возраст… Короче, мы с матерью жили в одной из самых рассохшихся развалюх Бисторта. Знаешь – в конце улицы Терглин? На углу с переулком Дубильщиков.
– Только сейчас там никаких домов нет! – сказал Арси. – Они все давно сгорели. Мэр хотел построить там чего-то, но так долго прособирался, что этот район расчистили, и он стал частью открытого рынка.
Сэм кивнул:
– Все правильно. Но тогда там стояли полуразвалившиеся лачуги, кишащие крысами и термитами. Мэр все распинался насчет того, что надо бы их сносить и строить на их месте новые дома, магазины или еще что-то… И нам было страшно, потому что в таком случае мы оказались бы без крыши над головой. Но он так и не собрался… Хвала богам, мэром тогда был старый Фелспот, а не эти новые с их отбеливанием и непомерным усердием…
Сэм со вздохом повертел в руке стакан с вином. Он сам толком не знал, зачем рассказывает об этом. Может, просто чтобы отвлечься от надоевшей игры, а может, потому, что уже не важно, будут они что-то знать или нет: если все сложится, как задумано (а он в этом не сомневался), то его слушатели еще до рассвета пойдут на корм рыбам. Он поставил стакан и продолжил рассказ:
– Моя мать всегда была слабой… все время болела. Наверное, она рожала меня зимой, когда голодала, да так и не смогла оправиться после родов. И с головой у нее было не все в порядке. Например, она никак не могла вспомнить, кто был мой отец, как он выглядел и куда исчез. Но она любила меня и заботилась обо мне, как умела. Мне пришлось расти быстро, и, как только смог, я начал ей помогать: искал по канавам объедки, попрошайничал… Одним словом, обычная история бедного сиротки.
Арси кивнул. Не одного такого сиротку он осчастливил парой монет – разумеется, когда никто не видал. Как все бариганцы, он был излишне сентиментален по отношению к детям. Прочие составляющие его натуры относились к этой слабости с насмешливым презрением. Валери выразительно закатила глаза и отвернулась, но Черная Метка отложил в сторону карты и внимательно слушал. Тихий голос убийцы, казалось, глушит плеск волн и скрип мачт, словно холодный ветер, словно густой туман, стекающий с тропинок времени и пробуждающий шепот давнего горя – почти забытого, но по-прежнему глубокого.
– Мой отец, кто бы он ни был, оставил нас без гроша. Мать не могла найти работы – она была слишком слаба… да и соображала неважно. Мысли у нее все время путались. Вот и приходилось мне таскать домой хлеб, или сырные корки, или еще что-нибудь, особенно зимой, когда ей становилось совсем плохо.
Сэм откинулся на кожаную подушку и запрокинул голову, вглядываясь в тусклую синеву вечернего неба.
– Однажды вечером я пришел домой и нашел ее в задней комнате с каким-то пьяным приезжим. Там все было вверх дном. Он избил ее до бесчувствия и изнасиловал до полусмерти. Он стоял посреди комнаты, голый… А она была вся в крови и кричала так страшно… я больше никогда такого крика не слышал… как будто щенок тонет… Для пятилетнего мальчишки – ужасное потрясение. Наверное, умнее всего было бы убежать… Но я не чувствовал страха, только холод внутри.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139