ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Ты будешь чувствовать себя намного лучше, когда умоешься, — ласково вымолвил он. Элизабет резко оттолкнула его руку:
— Мне не нравится, когда ко мне прикасаются. Убирайтесь отсюда вон!
Набравшись терпения, Майлс продолжил свое занятие.
— Ты прелестная девушка, Элизабет, и должна гордиться своей внешностью.
Взглянув на него в эту минуту, Элизабет вдруг обнаружила, что если до сих пор она была равнодушна к Майлсу, то теперь явно ненавидит его. Было понятно, что этот мужчина привык к тому, что женщины падали к его ногам. Он, наверное, думает, что стоит ему только прикоснуться к ее щеке, как она, преисполненная желания, начнет глубоко и страстно дышать. Несомненно, он красив, голос его сладострастен, но на ее пути встречались и более красивые и опытные мужчины, а некоторые из них предпринимали попытки соблазнить ее, но… безуспешно.
Элизабет томно заглянула Майлсу в глаза, увидев чуть вспыхнувшую искру радости, улыбнулась — и с силой впилась зубами в его руку.
Это так потрясло Майлса, что он с минуту никак не реагировал на ее выходку. Затем крепко сжал ее скулы и заставил разжать зубы. Видимо, все еще удивляясь, он высвободил руку и стал рассматривать глубокие следы укуса на коже. Когда он перевел взгляд на Элизабет, глаза девушки победоносно сияли.
— Принимаете меня за дурочку? — спросила Элизабет. — Думаете, не знаю, какую игру вы затеяли со мной? Хотите приручить тигрицу, а заставив принимать пищу из ваших рук, вернете меня брату беременной еще одним вашим ублюдком. Это будет триумфом не только клана Монтгомери, но и просто мужчины.
Глаза Майлса неотрывно следили за Элизабет.
— Ты умная девушка, Элизабет, и мне хотелось бы доказать тебе, что мужчины способны на гораздо большее, чем проявление диких инстинктов.
— Каким же образом вы намереваетесь продемонстрировать это? Вы, наверное, уже заметили, что я не дрожу каждый раз от похотливого желания, когда вы оказываетесь рядом. А может, вам противна сама мысль о поражении? Пагнелу нравятся насилие и жестокость. А что нравится вам? Что возбуждает вас? Погоня, преследование? А как вы поступаете, когда добиваетесь женщины? Выбрасываете, как ненужную вещь?
Увидев, что своими вопросами загнала Майлса в угол, Элизабет вдруг почувствовала презрение к своим родственникам, которые обычно так легко уступали Монтгомери.
— Неужели мужчина, подобный вам, не способен хоть раз в жизни совершить что-нибудь достойное? Отправьте меня к брату!
— Нет! Ни за что! — взорвался Майлс, и глаза его расширились. Никогда еще женщина не сердила его до такой степени. — Повернись, Элизабет. Я вымою тебе голову.
Элизабет вызывающе посмотрела на Майлса:
— А если я откажусь? Вы что, побьете меня?
— Я уже близок к тому, чтобы решиться на это. — Он схватил ее за плечо, резко повернул и уложил на кровать так, чтобы ее длинные волосы свешивались через край.
Пока Майлс мыл и ополаскивал волосы, Элизабет молчала, обдумывая, не слишком ли много она позволяет ему. Его манера поведения раздражала ее: он был слишком спокоен и самоуверен до такой степени, что ей страстно захотелось чем-нибудь досадить ему. Элизабет успела обратить внимание на то, что стоило Майлсу лишь намекнуть, и его люди беспрекословно выполняли все его указания, относясь к ним как к приказам. Интересно, неужели и женщины подчинялись ему так же легко?
Наверное, не стоило до такой степени сердить Майлса. Может, притвориться, что безумно влюблена в него, и он освободит ее? Если мило рыдать у него на плече, возможно, он выполнит все ее желания… Но она не унизится перед мужчиной. Кроме того, ей была противна даже мысль о тяжком испытании, которое она себе готовила: прикоснуться к нему по собственной воле?!
Майлс расчесал мокрые волосы Элизабет изящным гребнем из слоновой кости, затем вышел из палатки и через несколько минут возвратился с роскошным платьем из красной венецианской парчи. Не забыл он и про нижнее белье из тонкого батиста.
— А теперь, на свое усмотрение, можешь продолжить купание или на этом закончить, — обратился к ней Майлс, — но в любом случае я советую одеться. — Произнеся это, он оставил ее одну.
Элизабет, хотя и торопливо, но начала мыться, морщась всякий раз, когда дотрагивалась до своих синяков, но ей было не до них. Она была довольна тем, что у нее появилась одежда, дававшая ей большую свободу действий и шанс на побег.
Вернувшись с подносом, полным еды, Майлс зажег в темной палатке свечи.
— Я принес всего понемногу, не зная твоих вкусов. Элизабет не удосужилась даже ответить.
— Тебе нравится платье? — Майлс внимательно смотрел на девушку, но Элизабет отвернулась.
Платье было дорогое, отделанное вышивкой из золотых нитей. Многие женщины были бы в восторге от него, но Элизабет, казалось, совсем не заметила, из какого материала сшито платье: из шелка или трубой неотбеленной домотканной холстины.
— Еда остывает. Присаживайся за стол рядом со мной и поешь.
Элизабет посмотрела на Майлса:
— Не имею ни малейшего желания прикасаться к чему-либо за этим столом.
Майлс хотел было вспылить, но сдержался.
— Когда изрядно проголодаешься, еда будет ждать на столе.
Присев на кровать, Элизабет вытянула перед собой ноги, скрестила на груди руки и сосредоточила взгляд на высоком, искусно сделанном подсвечнике, стоявшем перед ней. Завтра она найдет способ выбраться отсюда.
Не обращая внимания на жующего Майлса и запахи пищи, Элизабет прилегла на кровать и заставила себя расслабиться, чтобы к утру собраться с силами. Тяжкие испытания дня измотали ее до предела, и она моментально заснула.
Проснувшись среди ночи от ощущения опасности, Элизабет спросонья не сразу поняла, что случилось. Спустя несколько минут сознание ее прояснилось, и Элизабет в недоумении уставилась на Майлса, спящего в другом углу палатки.
Еще ребенком, живя в доме, наполненном страхом и ужасами, она научилась ходить бесшумно. Стараясь не шуршать платьем, Элизабет тихо, на цыпочках, прокралась в дальнюю часть палатки. Она не сомневалась, что кругом стража, но почему-то верила, что позади палатки стражники не столь бдительны.
Ей потребовалось немного времени, чтобы приподнять край палатки и выбраться наружу. Элизабет сжалась в комок и осторожно, дюйм за дюймом, начала отползать от палатки. Мимо нее прошел часовой, но она прижалась к какому-то кусту и почти слилась с ним. Как только стражник отвернулся, Элизабет бросилась в сторону леса.
Ей удалось ускользнуть незаметно лишь благодаря многолетним тренировкам: еще в детских играх она научилась водить за нос брата Эдмунда и его друзей. Роджер всегда ворчал на нее, говоря, что из нее выйдет хороший лазутчик.
Добравшись до кромки леса, Элизабет сделала глубокий вдох и усилием воли успокоила бешено колотящееся сердце.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68