ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Брэдбери Рэй
Солнце и тень
Рэй Брэдбери
Солнце и тень
Л Жданов, перевод
Камера стрекотала как насекомое. Она отливала металлической синью, точно большой жирный жук, в чутких, бережно ощупывающих руках мужчины. Она блес-тела в ярком солнечном свете.
-- Брось, Рикардо, не надо!
-- Эй, вы там, внизу! -- заорал Рикардо, подойдя к окну.
-- Рикардо, перестань! Он повернулся к жене:
-- Ты не мне, ты им скажи, чтобы перестали. Спустись и скажи... Что, трусишь?
-- Они никого не задевают, -- терпеливо произнесла жена. Он отмахнулся от нее и лег на подоконник, глядя вниз.
-- Эй, вы! -- крикнул он.
Человек с черной камерой мельком взглянул на него, потом снова навел аппарат на даму в белых, как соль, купальных трусиках, белом бюстгальтере и зеленой клет-чатой косынке. Она стояла прислонившись плечом к по-трескавшейся штукатурке дома. Позади нее, поднеся руку ко рту, улыбался смуглый мальчонка.
-- Томас! -- крикнул Рикардо. Он обратился к жене: -- Господи Иисусе, там стоит Томас, это мой собственный сын там улыбается.
Рикардо метнулся к двери.
-- Не натвори беды! -- взмолилась жена.
-- Я им голову оторву! -- ответил Рикардо.
В следующий миг он исчез.
Внизу томная дама переменила позу, теперь она опира-лась на облупившиеся голубые перила. Рикардо подоспел как раз вовремя.
-- Это мои перила! -- заявил он.
Фотограф подбежал к ним.
-- Нет-нет, не мешайте, мы фотографируем. Все в по-рядке. Сейчас уйдем.
-- Нет, не в порядке, -- сказал Рикардо, сверкая чер-ными глазами. Он взмахнул морщинистой рукой. -- Она стоит перед моим домом.
-- Мы снимаем для журнала мод. -- Фотограф улыбался.
-- Что же мне теперь делать? -- спросил Рикардо, обра-щаясь к небесам. -- Прийти в исступление от этой новости? Плясать наподобие эпилептического святого?
-- Если дело в деньгах, то вот вам пять песо, -- с улыб-кой предложил фотограф.
Рикардо оттолкнул его руку.
-- Я получаю деньги за работу. Вы ничего не понимаете. Пожалуйста, уходите. Фотограф оторопел:
-- Постойте...
-- Томас, домой!
-- Но, папа...
-- Брысь! -- рявкнул Рикардо. Мальчик Исчез.
-- Никогда еще такого не бывало! -- сказал фотограф.
-- А давно пора! Кто мы? Трусы? -- Рикардо вопрошал весь мир.
В переулке стала собираться толпа. Люди тихо перегова-ривались, улыбались, подталкивали друг друга локтем. Фото-граф подчеркнуто вежливо закрыл камеру.
-- Ол райт, пойдем на другую улицу. Я там приметил великолепную стену, чудесные трещины, отличные глубокие тени. Если мы поднажмем...
Девушка, которая во время перепалки нервно мяла в руках косынку, взяла сумку с гримом и сорвалась с места. Но Рикардо успел коснуться ее руки.
-- Не поймите меня превратно, -- поспешно прогово-рил он.
Она остановилась и глянула на него из-под опущенных век.
-- Я не на вас сержусь, -- продолжал он. -- И не на вас. -- Он повернулся к фотографу.
-- Так какого же... -- заговорил фотограф. Рикардо махнул рукой:
-- Вы служите, и я служу. Все мы люди подневольные. И мы должны понимать друг друга. Но когда вы приходите к моему дому с этой вашей камерой, которая словно глаз черного слепня, пониманию конец. Я не хочу, чтобы вы использовали мой переулок из-за его красивых теней, мое небо из-за его солнца, мой дом из-за этой живописной трещины! Ясно? "Ах как красиво! Прислонись здесь! Стань там! Сядь тут! Согнись там! Вот так!" Да-да, я все слышал! Вы думаете, я дурак? У меня книги есть. Видите вон то окно, наверху? Мария!
Из окна высунулась голова его жены.
-- Покажи им мои книги! -- крикнул он.
Она недовольно скривилась и что-то буркнула себе под нос, но затем, зажмурившись и отвернув лицо, словно речь шла о тухлой рыбе, показала сперва одну, потом две, потом с полдюжины книг.
-- И это не все, у меня еще штук двадцать, не меньше! -- кипятился Рикардо. -- Вы с человеком разговариваете, не с бараном каким-нибудь!
-- Все, все, -- фотограф торопливо складывал свои при-надлежности, -уходим. Благодарю за любезность.
-- Нет, вы сперва поймите меня, что я хочу сказать, -- настаивал Рикардо. -- Я не злой человек. Но я тоже умею сердиться. Похож я на картонные декорации?
-- Никто никого ни с кем не сравнивал. -- Фотограф повесил на плечо сумку и зашагал прочь.
-- Тут через два квартала есть фотограф, -- продолжал Рикардо, идя за ними следом. -- Так у него картонные деко-рации. Становишься перед ними. Написано -- "Гранд-отель". Он снимает, и пожалуйста -- как будто вы живете в Гранд-отеле. Ясно, к чему я клоню? Мой переулок -- это мой переулок, моя жизнь -- моя жизнь, мой сын -- мой сын, а не картон какой-нибудь. Я видел, как вы распоряжались моим сыном -- стань так, повернись этак! Вам фон нужен... Как это там у вас называется -- характерная деталь? Для красоты, а впереди хорошенькая дама!
-- Время, -- выдохнул фотограф, обливаясь потом. Его модель семенила рядом с ним.
-- Мы люди бедные, -- говорил Рикардо. -- Краска на наших дверях облупилась, наши стены выцвели и потрес-кались, из водостока несет вонью, улицы вымощены булыж-ником. Но меня душит гнев, когда я смотрю, как вы все это подаете, -- словно я так нарочно задумал, еще много лет назад заставил стену треснуть. Думаете, я знал, что вы при-дете, и сделал краску старой? Мы вам не ателье! Мы люди, и будьте любезны относиться к нам как к людям. Теперь вы меня поняли?
-- Все до последнего слова, -- не глядя ответил фото-граф и прибавил шагу.
-- А теперь, когда вам известны мои желания и мысли, сделайте одолжение -- убирайтесь домой! Гоу хоум!
-- Вы шутник, -- ответил фотограф.
-- Привет! -- Они подошли к группе из еще шести моде-лей и фотографа, которые стояли перед огромной каменной лестницей. Многослойная, будто свадебный торт, она вела к ослепительно белой городской площади. -- Ну как, Джо, дело подвигается?
-- Мы сделали шикарные снимочки возле церкви девы Марии, там есть безносые статуи, блеск! -- отозвался Джо. -- Из-за чего переполох?
-- Да вот, Панчо кипятится. Мы прислонились к его дому, а он возьми да рассыпься.
-- Меня зовут Рикардо. Мой дом совершенно невредим.
-- Поработаем здесь, крошка, -- продолжал первый фото-граф. -- Стань у входа в тот магазин. Какая арка... и стена!.. Он принялся колдовать над своим аппаратом.
-- Вот как! -- Рикардо ощутил грозное спокойствие. Он выжидательно смотрел на их приготовления. Когда оста-валось только щелкнуть, он выскочил перед камерой, взы-вая к человеку, стоящему на пороге магазина: -- Хорхе! Что ты делаешь?
-- Стою, -- ответил тот.
-- Вот именно, -- сказал Рикардо. -- Разве это не твоя дверь? Ты разрешаешь им ее использовать?
-- А мне-то что, -- ответил Хорхе. Рикардо схватил его за руку.
-- Они превращают твою собственность в киноателье. Тебя это не оскорбляет?
-- Я об этом не задумывался. -- Хорхе ковырнул нос.
-- Господи Иисусе, так подумай же, человече!
-- Я ничего такого не вижу, -- сказал Хорхе.
-- Неужели я во всем свете единственный, у кого язык есть? -- спросил Рикардо свои ладони. -- И глаза? Или, мо-жет быть, этот город -- сплошные кулисы и декорации? Неужели, кроме меня, не найдется никого, кто бы вмешался'
Толпа не отставала от них, по пути она выросла, и теперь собралось изрядно народу, а со всех сторон, привлеченные могучим голосом Рикардо, подходили еще люди. Он топал ногами. Он потрясал в воздухе кулаками. Он плевался. Фотографы и модели боязливо наблюдали за ним.
-- Так вам нужен живописный тип для фона? -- рявкнул он, обращаясь к фотографам. -- Я сам стану здесь. Как мне становиться? У стены? Шляпа так, ноги так, мои сандалии -- я их сам пошил -- освещены солнцем так? Эта дыра на рубашке -- сделать ее побольше?.. Вот так? Готово. Доста-точно пота у меня на лице? Волосы не коротки, добрый господин?
-- Пожалуйста, стойте себе на здоровье, -- сказал фото-граф.
-- Я не буду смотреть в объектив, -- заверил его Ри-кардо.
Фотограф улыбнулся и прицелился камерой.
-- Чуть влево, крошка. Модель шагнула влево.
-- Теперь поверни правую ногу. Отлично. Очень хо-рошо. Так держать!
Модель замерла, приподняв подбородок. Брюки Рикардо съехали вниз.
-- Господи! -- воскликнул фотограф.
Девушки прыснули. Толпа покатилась со смеху, люди подталкивали друг друга. Рикардо невозмутимо подтянул брюки и прислонился к стене.
-- Ну как, живописно получилось? -- спросил он.
-- Господи! -- повторил фотограф.
-- Пошли на набережную, -- предложил его товарищ.
-- Пожалуй, я пойду с вами. -- Рикардо улыбнулся.
-- Силы небесные, что нам делать с этим идиотом? -- прошептал фотограф.
-- Дай ему денег.
-- Уже пробовал!
-- Мало предложил.
-- Вот что, сбегай за полицейским. Мне это надоело.
Второй фотограф убежал. Остальные, нервно куря, смот-рели на Рикардо. Подошла собачонка, подняла ногу, и на стене появилось мокрое пятно.
-- Посмотрите! -- крикнул Рикардо. -- Какое произведе-ние искусства! Какой узор! Живее фотографируйте, пока не высохло!
Фотограф отвернулся и стал смотреть на море.
В переулке показался его товарищ. Он бежал, за ним не спеша шествовал полицейский. Пришлось второму фото-графу обернуться и поторапливать его. Полицейский издали жестом дал ему понять, что день еще не кончился, они успеют своевременно прибыть на место происшествия.
Наконец он занял позицию за спиной у фотографов.
-- Ну, что вас тут беспокоит?
-- Вот этот человек. Нам нужно, чтобы он ушел.
-- Этот человек? Который прислонился к стене? -- спро-сил сержант.
-- Нет-нет, дело не в том, что он прислонился... А, черт! -- не выдержал фотограф. -- Сейчас вы сами поймете. Ну-ка, крошка, займи свое место.
Девушка встала в позу, Рикардо тоже; на его губах играла небрежная улыбка.
-- Так держать!
Девушка замерла.
Брюки Рикардо скользнули вниз.
Камера щелкнула.
-- Ага, -- сказал полицейский.
-- Вот, доказательство у меня здесь, в камере, если вам понадобится! -воскликнул фотограф.
-- Ага, -- сказал полицейский, не сходя с места, и потер рукой подбородок. -- Так.
Он рассматривал место действия, словно сам был фото-графом-любителем. Поглядел на модель, чье беломрамор-ное лицо вспыхнуло нервным румянцем, на булыжники, стену, Рикардо. Рикардо, стоя под голубым небом, осве-щенный ярким солнцем, величественно попыхивал сигаре-той, и брюки его занимали далеко не обычное положение.
-- Ну, сержант? -- выжидательно произнес фотограф.
-- А чего вы, собственно, от меня хотите? -- спросил полицейский, снимая фуражку и вытирая свой смуглый лоб.
-- Арестуйте этого человека! За непристойное поведение!
-- Ага, -- произнес полицейский.
-- Ну? -- сказал фотограф.
Публика что-то бормотала. Юные красотки смотрели вдаль на чаек и океан.
-- Я его знаю, -- заговорил сержант, -- этого человека возле стены. Его зовут Рикардо Рейес.
-- Привет, Эстеван!
-- Привет, Рикардо, -- откликнулся сержант. Они помахали друг другу.
-- Я не вижу, чтобы он делал что-нибудь, -- сказал сер-жант.
-- То есть как это? -- вскричал фотограф. -- Он же го-лый, в чем мать родила. Это безнравственно!
-- Этот человек ничего безнравственного не делает. Стоит, и все, -возразил полицейский. -- Если бы он делал что-нибудь, на что глядеть невыносимо, я бы тотчас вмешался. Но ведь он всего-навсего стоит у стены, совершенно непо-движно, в этом ничего противозаконного нет.
-- Он же голый, голый! -- кричал фотограф.
-- Не понимаю. -- Полицейский удивленно моргал.
-- Голым ходить не принято -- только и всего!
-- Голый голому рознь, -- сказал сержант. -- Есть люди хорошие и дурные. Трезвые и под мухой. Насколько я вижу, этот человек не пьян. Он пользуется славой доброго семья-нина. Пусть он голый, но ведь он не делает со своей наготой ничего такого, что бы можно было назвать преступлением против общества.
-- Да кто вы такой -- уж не брат ли ему? -- спросил фотограф. -- Или сообщник? -- Казалось, он вот-вот со-рвется с места и забегает под жгучим солнцем, кусая, лая, хрипя.
1 2

загрузка...