ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Но здесь и сейчас у меня нету возможности действовать грамотно — устраняя причины, с расчетом последствий на годы вперед... Так что же теперь, нужно бездействовать вовсе? Смотреть равнодушно, как гибнут другие, и говорить — всех не спасешь, не трать на них средства? А средства, меж тем — для людей. Долг — для людей. И чувства в кулак — для людей. Наша Амои веками ставила благо системы превыше, чем благо людей. Горе и боль единицы — ничто, стабильность важнее — для общего блага! Ты заглянул туда, Пятый? Как тебе этот мирок? Жутко, не правда ли? А между тем, миром ведь правил искин — воплощение рацио, логика, интеллект — не придерешься! А я — не искин. И пошла эта логика к чертовой матери!
Рауль в сердцах треснул несчастным стаканом о стол.
— Спокойнее, не надо так рьяно, — попросил Пятый. — Любой искин изначально сделали люди, про это тоже надо помнить. Старая истина, но страшнее человека зверя на свете нет. И не важно, к какой расе ее применить. Ты знаешь, что в Сети гораздо эффективнее работали бы Сихес, те, кто уже умерли, а не такие, как мы — а почему, думаешь, это строжайше запрещено? Потому что Сихес так далеко за гранью, что уже могут смотреть равнодушно. А мы — еще нет. Мне не жутко, поверь. Есть миры гораздо хуже Амои... внутренне хуже. Самое страшное — когда то же самое... но на фоне благополучия. Просто у вас это заметно сразу, а там...
— Я знаю... Свобода. Когда нету свободы, благополучие — пыль.
— Не только свобода, — усмехнулся Пятый. — Если бы всё было так просто... Свободен может быть лишь тот, кто свободен внутри. Сколько не давай свободу тем, кому она не нужна — не возьмут. Или возьмут, чтобы тут же сменить на новое рабство...
— Ну, а я-то о чем? Только эта свобода сама по себе не приходит, — Рауль вздохнул. — Это ведь главное дело и есть... Знаешь, что у нас самое трудное? Учителей и воспитателей находить.
— А почему? — спросил Пятый. — От вас все сбежали?
— У нас своих мало — хороших. Пока. Пятый, ведь это — планета без женщин. Нету семей, матерей. Детей не рождают — их производят. Воспитывают — в интернатах. На всех этапах взросления — страх выбраковки и гибели. Свободы выбора — нет и в помине, в какую профкасту попал — сидишь там до смерти. Образование — только в рамках профессии. Свобода совести, права человека и прочие бредни — да что вы! Как думаешь, какими вырастут люди в подобных условиях? Очень добрыми?
— Что есть доброта? Они могут быть забитыми, ожесточенными... Доброта — в другом...
— И жестокие люди могут быть добрыми, — добавил Лин. — Тот же Андрей, царствие ему небесное...
— Но разве легче детям, что их будут бить не в злобе, а в ожесточении? Нельзя быть воспитателем тому, кто людей ненавидит.
— Нельзя, но это практикуется, — заметил Пятый. — Причем не только на Амои.
— Ну, вот я и стараюсь, чтобы теперь практиковалось меньше. Слава вышним, Амои не единственное место в Галактике, где обитают люди. А хороших людей все-таки больше... Впрочем, ребята, это история долгая.
— Да, — протянул Лин. — Знал бы ты, сколько их там всего, этих мест и людей!.. А сколько существует вариантов того, что ты назвал добром… Вот это уже действительно долгая история.
В коридоре за дверью раздался топот, кто-то засмеялся, потом — шепот из-за двери:
— Я… нет, дай я постучу…
— Райса, нечестно…
— Нет, я!..
— О! — Рауль оторвался от своих размышлений, его лицо повеселело. — Тссс! Детишки мои прибежали. Ну-ка, молчим... пусть постучат...
— Когда ты успел завести тут себе детишек? — с подозрением спросил Лин. — Ты же вроде трое суток назад сюда попал… И кто счастливая мать?
— Дурак ты, рыжий, — прислушиваясь к шороху под дверью, шепотом откликнулся Рауль, — не слышишь, что ли? Эльфята... местные они... помнишь, я говорил? Одному ногу сломали, другому вообще язык вырвали...
— Ага, — согласился Лин. — Я дурак, про это всем известно. Поэтому мне сходит с рук то, за что другие получают в морду… Может, просто открыть?
— Ну ладно, — Рауль смирился. — Давай, открывай...
Первыми в комнату влетели Райса и Тии. Гэми вежливо поклонился, и спросил:
— Господин Рауль, а где Дарни?
— Светлого утра, господин Рауль, — сказала Райса. — Мы волновались, что вы не выходите.
— В киберкомплексе наш Дарни, — пояснил Рауль для Сэфес. — У него нога была сломана. Заболтался я с вами — а он все еще спит... Серьезных травм у него больше не было, так что за ночь его залатали.
— Они же есть хотят, — дошло до Пятого. — Вас тут кормят? Пошли, наколдуем чего-нибудь. Меня Пятый зовут. А вас как?.. Нет, «господина» не надо… Да не все сразу!.. А ну, кто со мной наперегонки до столовой?
***
Брат Деневаль и господин Роджиан беседовали уже не первый час. За окнами сгущалась темнота, кувшин легкого яблочного вина давно опустел, сыр начал заветриваться, а они всё говорили и говорили.
В комнате Брата Деневаля можно было безбоязненно обсуждать всё — даже в Доме Высочайших они бы не смогли позволить себе такую вольность. А тут… Плаватели, и Старшие, и Младшие, отлично знали, чем может закончиться визит к Брату Деневалю без предупреждения, и мешать ему опасались. Перед приходом полагалось сначала позвонить в специальный колокольчик и дождаться ответного разрешающего звона. Да и комната Деневаля была расположена очень удачно — угловая, в самом конце коридора. Трудно подслушать, трудно подобраться незамеченным.
— Итак, следует признать, что господин Ам свалился на нас в буквальном смысле с неба, — заключил господин Роджиан. — Не сходится.
— Ничего не сходится, — признал брат Деневаль. — Но, если угодно, можно взглянуть еще раз.
Оба склонились над бумагами, доставленными днем из Охранительного Ведомства.
Итак, господин Ам появился чуть ли не в центре страны. Ни одной границы официальным образом он не пересекал. Причем появился он внезапно, с кем приехал и на чем — неясно. Ни в одном из подорожных стойбищ его не видели. В деревне, принадлежащей монастырю Воды Одаряющей, он купил повозку, которую никогда в жизни не приобрел бы благородный господин — на таких обычно перевозили на рынки продовольствие. Дальше начинаются еще большие странности. Господин Ам вечером наведывается в монастырь и зачем-то покупает всех эльфов-подростков. Цену Дерах загнул немереную, но Ам не стал торговаться, отдал деньги и отбыл.
— Но это еще что, брат Деневаль! —добавил господин Роджиан. — Дальше всё гораздо хуже.
На следующий же день господин Ам приобретает полусгоревшую усадьбу, для которой уже двадцать лет не могли найти покупателя. Такое ощущение, что Ам прямо-таки набит деньгами, и тратит их в таких количествах, что становится не по себе. Этак он запросто скупит весь Дэрир…
Так вот, дальше.
Череда странных покупок господина Ама продолжается. Теперь он с какой-то неясной целью решил выкупить всех эльфов-перестарков.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91