ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Рафаэлла оглядывала свою спальню и снова думала об Алексе, о том, что могло произойти в его жизни за последний год.
Она ничего не знала ни об Алексе, ни о Шарлотте и не надеялась, что когда-нибудь еще узнает. Она не думала встречаться с ней или Алексом… У нее не было намерений звонить ему и сообщать о своем" возвращении. Она вернулась, чтобы вспомнить о Джоне Генри, забрать необходимые вещи, закрыть дом; она вернулась, чтобы еще раз взглянуть на себя. Она больше не считала себя убийцей, ей надо было продолжать жить. И она знала, что ей необходимо вернуться сюда, где все произошло, и взглянуть прошлому прямо в лицо, прежде чем жить дальше, здесь, в Сан-Франциско, или в Испании. Для нее не имело значения, где лучше остаться. Но то, что случилось, оставит свой отпечаток на всей ее дальнейшей жизни. Она знала это слишком хорошо. Так она тихо бродила из комнаты в комнату, стараясь не расслабляться и не думать об Алексе и не позволять, чтобы снова возвращалось чувство вины за то, что Джон Генри сам ушел из этой жизни.
Была уже почти полночь, когда она решилась войти в его спальню. Она долго стояла там, вернувшись мысленно к тем дням, когда проводила в этой комнате долгие часы, читая вслух, разговаривая с ним, слушая его, подавая подносы с ужином и обедом. Она вспомнила стихи, которые он так любил слушать, медленно подошла к книжной полке и стала искать книгу, словно именно за этим сюда и пришла. Она нашла тонкую книжицу на нижней полке, куда кто-то ее засунул. Обычно он держал ее на ночном столике у кровати. Рафаэлла вспомнила, что видела ее там в то утро… и на следующий вечер…
Ей вдруг захотелось узнать, не читал ли он эти стихи перед самой смертью. Это была странная, романтическая мысль, которая вряд ли могла ей что-либо прояснить. Но, опустившись рядом с кроватью Джона Генри, она почувствовала себя словно ближе к нему, держа в руках книгу и вспоминая, как они первый раз читали ее вместе. Это было во Франции, в их медовый месяц. Эту тонкую книжицу он купил, когда был молодым. Тихо улыбаясь, она принялась листать ее и вдруг остановилась на привычном месте, где текст разделялся голубой страницей. У нее замерло сердце, когда она увидела, что вся страница была покрыта корявыми значками, которыми Джон Генри пытался писать в последние годы жизни. Он словно хотел оставить ей что-то, последние важные слова… И, начав читать, она окончательно убедилась, что это была его предсмертная записка. Она бросила взгляд на подпись, и глаза ее наполнились слезами.
Она снова прочитала его послание от начала до конца, и слезы потекли по ее щекам.
Моя дорогая Рафаэлла!
Это бесконечный вечер, завершающий бесконечную жизнь. Яркую жизнь. Ставшую еще более яркой, когда появилась ты. Ты была мне бесценным подарком, любимая. Бриллиантом чистой воды. Ты никогда не прекращала приносить мне радость, счастье, ты внушала мне благоговение. И теперь я только прошу тебя о прощении. Я долго думал обо всем. Я долго мечтал о том, чтобы стать свободным. Я ухожу, не спросив у тебя позволения, но надеюсь, что с твоего благословения. Прости меня, моя милая. Я оставляю тебе свою любовь. Вспоминай обо мне, как об обретшем свободу.
Преданный тебе Джон Генри.
Она прочитала его письмо несколько раз. «Вспоминай обо мне, как об обретшем свободу». Все-таки он оставил ей письмо. У нее словно гора упала с плеч. Он просил у нее прощения. Как это все бессмысленно и абсурдно. И как она сама ошибалась… обретший свободу. Теперь она поняла его и благословила, а он умолял ее об этом целый год. И благословение вернулось к ней. Потому что впервые за этот год Рафаэлла ощутила себя свободной. Она медленно шла по дому, зная, что они оба обрели свободу. Она и Джон Генри. Он так хотел преодолеть себя, и он это сделал. Он выбрал для себя единственный верный путь. И теперь она тоже была свободна. Свободна, чтобы уйти… чтобы преодолеть себя. Она снова была самой собой. Ей вдруг захотелось позвонить Алексу и рассказать о письме, но она не могла себе этого позволить. Это будет попыткой вторгнуться в его жизнь. А ей так много хотелось рассказать ему! Джон Генри умер не из-за них. Он просто ушел из жизни.
Когда она медленно вошла в свою спальню, было три часа ночи. Она думала о двух мужчинах в ее жизни с нежностью и любила их обоих больше, чем когда-либо. Они все стали свободными… все трое. В конце концов.
На следующее утро Рафаэлла вызвала агента по недвижимости, произвела опись имущества, обзвонила несколько музеев, библиотеки Калифорнийского и Стэнфордского университетов и транспортную компанию, чтобы нанять грузчиков. Пришло время уходить. Она приняла решение. Она еще не знала, куда пойдет и что будет делать, но ей пора было уходить из дома, где она жила вместе с Джоном Генри. Возможно, пора было ехать в Европу, но она не была в этом уверена. Письмо Джона Генри «отпустило» ей ее грех. Она аккуратно свернула его и спрятала в сумочку, намереваясь позднее положить его в банковский сейф вместе с другими важными бумагами. Этот клочок бумаги был для нее самым важным документом в жизни.
К концу недели она передала в музеи то, что хотела, и университетские библиотеки пополнили свои хранилища их книгами. Она оставила себе лишь те, что они читали вместе, и, конечно, томик стихов, в котором он оставил ей свою последнюю записку. Она уже успела рассказать отцу о письме Джона Генри, когда он позвонил из Парижа. На другом конце провода воцарилось долгое молчание, и затем последовали сбивчивые извинения за то, что он ей когда-то наговорил. Рафаэлла заверила отца, что не держит на него зла. Но, повесив трубку, каждый из них задумался о том, что былого не вернуть, не забыть горьких слов, что уже произнесены, и что нет бальзама для ран, которым никогда не зарасти. Но Джон Генри освободил Рафаэллу даже от обиды, подарив ей бесценный подарок – правду.
Рафаэлла как во сне смотрела на слуг, пакующих последние коробки. На все ушло около двух недель, а на следующей неделе, под Рождество, Рафаэлла собиралась улетать в Испанию. Здесь ее ничто не удерживало. Дом почти продали женщине, которая была от него просто без ума, но ее мужу еще требовалось некоторое время на раздумье. Мебель сдали на аукцион, всю, кроме нескольких вещей, которые Рафаэлла отправляла матери в Испанию. Здесь больше нечего было делать, и на последние несколько дней перед отъездом из Сан-Франциско Рафаэлла собиралась переехать в гостиницу. Здесь не осталось ничего, кроме воспоминаний, бродящих по дому как привидения. Воспоминания об обедах в столовой вместе с Джоном Генри – на Рафаэлле шелковое платье и нитка жемчуга… о вечерах у камина… воспоминания о том, как она впервые вошла в этот дом. Теперь придется запаковать в чемодан воспоминания и забрать их с собой, подумала она, закончив сборы.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75