ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Нам все время нужно идти.
Вертолеты принялись зависать, опускаться – скорее всего, подбирать убитых и раненых. Неужели командир десанта не услышал боевиков? Ведь те шли, не таясь и не веря, что кто-то окажется у них на пути. Судить за такую безалаберность или заставлять самого везти погибших домой и вручать матерям! Сразу бы почувствовал цену жизни подчиненных…
Думал так, примеряя на себя место командира. Значит, не отошла еще армия от сердца, он еще и ней, в ее проблемах. Неужели нельзя будет вернуться? Неужели расставание – навсегда? Кажется, десант отправлял не только раненых, но сворачивался и сам. По крайней мере, слишком часто опускались «вертушки». Значит, одной заразой стало меньше.
Зато оставшаяся разошлась не на шутку. Поняв, что волей случая ущелье впереди проверили федералы, они тоже полезли на склоны, разделившись традиционно на две части, но все равно имея достаточное численное преимущество перед спецназовской троицей.
– От боя не уйти.
Туманов, произнесший фразу, сам же и виновато развел руками – извините, что говорю правду, Но так случится на самом деле.
– Значит, будем биться, – спокойно отреагировал Заремба. Но хода не сбавлял. Бой откладывается на последнюю секунду. Бой свяжет по рукам и ногам, накроет паутиной, понастроит преград. В тылу врага хороша разведка, но если она обнаружена – начинается постепенное преследование или захват. Уничтожение. Убийство. Про плен ни под каким предлогом и видом подполковник не хотел и думать. Однажды ему самому пришлось освобождать разведчиков ГРУ, наводивших самолеты на лагеря чеченцев и захваченных боевиками. Ворвались на базу, где мучили ребят, стремительно, но все равно поздно: отрубленные головы разведчиков валились на земле, животы были вспороты. После отыскали и старинный меч, которым убивали пленников.
Единственное утешение от операции – в одном из блиндажей обнаружили трех женщин-строителей, несколько недель томившихся в заложницах и наложницах.
До момента, пока их не отправили в Москву в госпиталь, они плакали, не имея сил рассказать о себе и о том, что с ними произошло. Хотя весь ужас, который претерпели они, к тому же на свою беду все белокурые, можно было представить. Вот тогда Заремба и поднял над своей БМП красный флаг – в знак протеста против того, что сотворили со страной и людьми сегодняшние политики…
И за Марину боялся в первую очередь не потому, что на ее плечи лягут какие-то походные неудобства. Страшнее смерти мог стать плен. Бывает, что у пленниц отбирают нижнее белье только затем, чтобы банда, выстраивающаяся каждый вечер к ним в очередь, не теряла время на раздевание…
– Командир, я вернусь, – вдруг неожиданно остановился Волонихин.
– Куда?
– Туда, – он махнул рукой в сторону предгорья, где осталась могила Марины.
– Мы когда-нибудь вернемся обязательно, – не до конца понял Заремба.
– Нет, я боюсь, что ее разрыли.
– Не говори глупостей, – отмахнулся и Туманов. – Ты соображаешь, что говоришь?
– Говорю именно потому, что соображаю.
– Хорошо, – неожиданно быстро согласился Заремба. – Но мы возвращаемся все.
И повернул от нацеленной вершины.
– Нет, – снова не согласился доктор. – Я пойду один. И потом уведу за собой банду.
– Здесь командую и распоряжаюсь я, – напомнил Заремба.
– Никто уже никем и ничем не распоряжается.
– Что?
Подполковник подошел вплотную к доктору, взял его за грудки. Оказался он пониже ростом и не сказать, что пошире в плечах, но тот, кто позволяет себе сделать подобное, сильнее хотя бы духом.
– Ты станешь выполнять мои команды, – отчетливо, как маленькому, проговорил спецназовец. – Запомни это. До той минуты, пока не окажемся за пределами Чечни, ты – мой подчиненный.
Волонихин не сопротивлялся. Он устал, измочалил свою душу мыслями и искал утешения или смерти. И Заремба прекрасно его понял.
– Все сделаем по совести и по-человечески.
… Спускаться с горы веселее, чем подминать под себя склон. В какой-то степени желание Волонихина спасало и от погони – возвращаясь к месту гибели друзей, спецназовцы путали противника: по крайней мере, действовали вне логики и вопреки инстинкту самосохранения, который гонит человека дальше от опасности.
После боя голоса боевиков стихли, и ориентироваться стало сложнее. До конца не были уверены и в том, что десант весь поднялся в воздух. Помнились и уроки Юры Работяжева – в Чечне картошки меньше посажено, чем поставлено мин.
Доктора, рвущегося к могиле, Заремба определил в середину – поспешай медленно. Там ему оказалось тесно, он наступал на пятки подполковнику, шилом из мешка вылезал в сторону, но Заремба держал ровный шаг.
И не зря. Как только открылось среди деревьев предгорье, он присел. Десант – или его часть – перелопачивал, протыкал длинными саперными щупами поляну, отыскивая – прав Волонихин – могилу. Солдаты пока крутились на малом пятачке, ребята были похоронены значительно дальше, но если до вечера ковыряться, то кто-то обязательно наткнется на тела погибших. Но зачем ищут?
– По периметру охрана, – предупредил глазастый Туманов.
А в небе – и вертолеты. Они вновь, насосавшись на аэродроме керосинового наркотика и отяжелев брюхом, набив карманы боеприпасами, вампирами на запах крови приближались к предгорью. Впервые в жизни Зарембы они шли не на подмогу ему и не на спасение, и он смог представить, насколько люто могут ненавидеть их чеченцы, если он сам шлет проклятие набухающим точкам.
Можно было давать сто процентов на то, что они для профилактики примутся обстреливать все подозрительные места, давая десанту возможность завершить работу потрошителей могил. Спецназовцы же вышли как раз в ту точку, куда он бы сам на месте вертолетчиков выложил пару десятков нурсов. Поэтому принялся рыскать глазами, подыскивая убежище.
– Там, – указал Туманов на вывернутую с корнем сосну. Запрыгнули за нее – голому и майка краше шубы.
– Нет мне прощения, мужики, – глядя сквозь ветки в небо, скорбно проговорил Волонихин.
Он продолжал будоражить свою рану, и Заремба, еще в Балашихе заранее спасавший его от подобного, и на этот раз наложил тонкий слой бинта:
– Кто знал, что такое могло случиться: наши «вертушки»…
– Ты, – не дав закончить перевязку, сорвал бинты доктор. – Ты интуитивно предполагал все, а я вылез со своим идиотским благородством…
– Вы, слишком умные, прекратите, – попытался смягчить ситуацию пограничник. – Все делалось правильно. Как одним, так и вторым. Следите лучше за обстановкой.
Вертолеты на этот раз на охотничьих собак не походили – лай не поднимали и на любой пень не огрызались. Кружились себе за собственными хвостами, а что творилось на земле – вроде не их собачье дело.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55