ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

как тот относится к его богу?
– Хорошо, – успокоил его подполковник, больше наблюдая за дорогой.
Скоро должен появиться блокпост, опасность там, а не на соседнем сиденье.
– Четверо малых детишек у меня, – на всякий случай сообщил водитель. – Им нужен дом. А меня Ваха зовут.
Свои имена попутчики не назвали, но это не вызвало у чеченца тревоги: на войне первым представляется слабый. А слабый – тот, кто без оружия.
Приближение поста Заремба почувствовал по поведению Вахи: тот стал усаживаться поудобнее, беспричинно браться за синюю, с цветком внутри пластмассовую головку переключателя скоростей. Конечно, кто их знает, вышедших из леса. Когда надо ехать – обнялись, а на блокпосту скажут вылезай и марш в фильтрационный лагерь. А там доказывай: что бежишь от войны, а не на войну…
Пост оказался как пост – несколько бетонных плит на дороге, делающих лабиринт-змейку для уменьшения скорости машин. Два бравых контрактника в распахнутых до пупа маскхалатах. Раз не одеты бронежилеты, значит, здесь давно не стреляли. И Заремба приветливо поднял перед ними руку, покивал головой на вопрошающий взгляд: у нас тоже все нормально.
У кого «у нас» – про то пусть не думается. Спокойствие – половина успеха там, где все напряжены. Солдаты тоже на всякий случай кивнули: у рядовых каждый ефрейтор начальник, не говоря уже об офицерах. Труднее оказалось понять водителя, радуется он или печалится, что не остановился. Через километр могут остановить свои, чеченцы, и им уже доказывай, что везешь обыкновенных попутчиков, а не помогаешь федеральным войскам воевать против собственного народа.
Плохо, ох, плохо гражданскому человеку в районе боев.
– Сколько до Назрани-то пилить? – безобидно поинтересовался Заремба, на самом деле не думая там показываться.
– На моей развалине часа три, не меньше, – осторожно сообщил водитель. И все-таки счел нужным предупредить заранее: – Если не остановят. Тут иногда свои, то есть дудаевцы, тормозят.
– А вот это нам ни к чему, – взялся за автомат подполковник. – Добавь-ка оборотов.
Туманов, отодвинувшись за спину Вахи, делал какие-то знаки, и Заремба, повертев головой по сторонам, остановил взгляд на нем. По губам понял: можно пристукнуть, взять одежду, машину и выбирать маршрут и скорость самим.
Ваха словно почувствовал напряжение в машине, сжался, не в силах что-либо изменить. Прошептал срывающимся голосом уже знакомое:
– Я дом ездил смотреть. Четверо девочек у меня…
– Не бойся, – поняв состояние водителя, успокоил Заремба. – Доедешь до своих девочек.
– Дай Аллах.
Подполковник не стал смотреть, как разочарованно откинулся на спинку сиденья пограничник. Гражданская одежда, конечно, не помешала бы, я особенно при выходе из Чечни, но не мясники же они в конце концов, чтобы убивать направо и налево правых и виноватых. Чеченская война даже таких спецназовцев, как Заремба, не закаляла, а превращала в просто усталых офицеров. Хоте могла списать многое, если не все…
– Можно попросить, брат?
– Да, – с готовностью повернулся Ваха к соседу.
– Нам нужна гражданская одежда.
– Куртка, вот только куртка, – водитель указал на заднее сиденье, где в уголке, прижатая Тумановым, серела ветровка. – Пожалуйста, забирайте, если надо.
– Да нет, мы купим. Гена, – оглянулся на Туманова с первым попавшимся на язык именем подполковник. – Достань бумажку.
Пачки денег от Вениамина Витальевича, аккуратненько перевязанные резиночками, как пучок волос у Волонихина, хранились в рюкзаке капитана. Тот молча вытащил сто тысяч и без одобрения протянул командиру. Куртку с остатками денег засунул в рюкзак.
– Нет-нет, зачем деньги, – отмахнулся от них, как от проказы, Ваха. – Ты – человек, я – человек, надо помогать друг другу, а не воевать. Не надо денег, так бери.
Заремба распахнул бардачок, сунул купюру в остатки пищи, которые почему-то хранились там.
Поверил, поверил Ваха, что в самом деле может остаться в живых, и ко второму посту подъезжал без суеты. Однако именно здесь ему показали резиновой дубинкой – на обочину. Остановишься, потому что название у дубинки в полном соответствии с милицейским юмором – «Аргумент». А еще более весомый аргумент висит на шее… Здесь службу несли более справно. Двое часовых взяли на прицел, а к автомобилю подошел сержант.
– Здравия желаю. Извините, проверка машин, – отдал он честь Зарембе, но от дверцы не отошел.
Ваха торопливо протянул ему пачку – все, какие имелись – документов. Сержант бегло осмотрел их, заранее зная, где какие печати и подписи смотреть, попросил открыть багажник. Пока напарники осматривали машину, он наклонился к Зарембе:
– Товарищ…
– Подполковник.
– Товарищ подполковник, с частными лицами офицерам не разрешают ездить. Я не могу вас пропустить.
– Да нам на соседний блокпост, там наша группа собирается, – подполковник протянул дотошному сержанту свои удостоверения и предписание.
Часовой не отмахнулся, не заробел, – изучил их даже чуть тщательнее, чем у чеченца. Глянул на Туманова, и тот тоже отдал свои бумаги.
Они не вызвали у сержанта никакой тревоги, хотя Заремба и не сводил с него глаз и любую тень сомнения уловил бы. Однако часовой, взяв под козырек, опять повторил:
– Очень опасный участок, товарищ подполковник. Нельзя на частной машине, только в сопровождении.
Прислушивавшийся к разговору Ваха оказался не таким уж и лохом, как прикидывался. Безобидно вклинился в беседу с вопросом:
– Скажите, товарищ сержант, участок все такой же опасный, как и раньше?
– Да, ехать надо поосторожнее, – ответил сержант, но «Аргумент» с капота не снял, не разрешая двигаться. Будь Заремба как встарь комбригом, он самолично разыскал бы этого сержанта и забрал к себе в спецназ. Сейчас же готовился одним ударом ноги отбросить его в канаву и умчаться вдаль. Да только два черных цыганских глаза, два дула автоматов стоявших позади солдат диктовали другое поведение.
– А кто дает разрешение? Кто командир у вас?
– Старший лейтенант Приходько. Олег, позови командира.
Старший лейтенант, двухметровый верзила, вышел сам из обнесенной мешками с цементом, приютившейся под боком у пыльного танка землянки. Цыкнул что-то проходившему мимо солдату, тот заправил ремень, и Заремба вновь подумал: старшего лейтенанта он тоже забирает к себе в спецназ. Пока же Приходько взял у него документы, прочел их от корки до корки, но словно повторяя сержанта, отдал честь и развел руками:
– Товарищ подполковник, приказ. Не могу пропустить.
Заремба вылез из машины, размялся. Указал на танк и на открывшегося за ним маленького, такого же пыльного и железного, теленочка – БТР.
– Ну так дай сопровождение.
Приходько, даже не оборачиваясь, отрицательно помотал головой и негромко пояснил:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55