ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Так Гурмизах развлекал Тойбеле своими рассказами всю ночь, и вскоре она почувствовала, что грустит без него. Летние ночи ей стали казаться слишком короткими, ведь демон покидал ее с первыми криками петухов. Но и пришедшие им на смену зимние ночи едва ли оказались длинней. Все дело в том, что Тойбеле полюбила Гурмизаха, и хотя женщине непозволительно желать дьявола, она тосковала по нему день и ночь.
II
Прошло немало времени с тех пор, как Алхонон стал вдовцом, а между тем свахи не теряли надежды его оженить. Но как бы то ни было, они предлагали невест из дурных семейств или же разведенных и вдов, поскольку помощник учителя не имеет достатка, а Алхонон сверх того прослыл за никуда не годного человека. Изобретая различные предлоги, он увертывался, как мог: одна невеста была уродлива, следующая неряшлива, ну а предлагали еще, так она имела длинный язык. Свахи недоумевали: «Как может он, зарабатывающий девять грошей в неделю, выбирать? Да и сколько можно оставаться одному?» Но к свадебному венцу никого не поведешь насильно.
В лохмотьях, с рыжей всклокоченной бородой и в помятой рубахе, высокий и тощий, с крупным прыгающим кадыком Алхонон слонялся по городу и все ждал, когда свадебный шут реб Зекеле наконец-то умрет, и он займет его место. Однако реб Зекеле не торопился: как и в молодости он был неистощим на остроты и веселил на свадьбах. Алхонон попытался открыть собственный хедер и преподавать, но отцы семейств не захотели отдать туда своих отпрысков. Он продолжал оставаться всего лишь помощником учителя: утром отводил мальчиков в хедер, а вечером приводил обратно домой. Днем он сидел во внутреннем дворике учителя реб Итхеле, выстругивал указки, вылепливал фигурки из глины или вырезал из бумаги украшения, которое потом использовались только раз в год, в Шавуот.
Недалеко от лавки Тойбеле был колодец, и Алхонон приходил сюда по много раз в день, чтобы набрать ведро воды или напиться. Он улучал момент и быстро окидывал Тойбеле взглядом, а она, видя, как он всякий раз проливал воду себе на бороду, жалела его: «Почему этот человек слоняется повсюду один одинешенек?» «Тойбеле, Тойбеле, если бы ты только знала!» – повторял про себя Алхонон.
Он жил в мансарде в доме полуслепой и тугой на ухо старухи-вдовы. Разведя детей по домам, помощник учителя торопливо произносил молитву и ложился спать, и старая карга по поводу и без повода не упускала случая поворчать, что он не ходит в синагогу как это подобает еврею. Вдобавок ей стало казаться, что в середине ночи Алхонон поднимается и куда-то уходит. Бедный помощник учителя поспешил уверить старуху, что такого быть не могло: ей все померещилось, мало ли что причудится ночью. Но нужно ли говорить, что от сплетен и домыслов в городишке это, разумеется, не спасло? Женщины, которые по вечерам собирались на лавочках, штопали носки и перемывали косточки, распустили слух, что Алхонон оборотень и после полуночи превращается в зверя. Слух рос, и уже другие божились, что помощник учителя сошелся с суккубом. «А если это не так, то с какой стати он остается холостяком?» – спрашивали они всякого, кто им вздумал перечить. Богатые люди перестали доверять ему своих детей. Теперь он сопровождал детей бедняков, и редко в какой день ему удавалось поесть горячей еды, не довольствуясь одними лишь сухими корками.
Алхонон сильно похудел и осунулся, но это не отразилось на присущей ему проворности, а когда он отмерял улицу гигантскими шагами своих длинных ног, то впору было забыть о печальном – так он бывал похож на циркача на ходулях. А еще казалось, что он не может утолить жажду, потому что слишком часто его видели у колодца. Только иной раз Алхонон поможет крестьянину или работнику напоить лошадь, а сам напиться воды – забудет. Однажды Тойбеле, невольно став причиной всему этому, заметила, как потрепан и выношен кафтан Алхонона, и позвала его в свою лавку. Он бросил на нее испуганный взгляд, побледнел, и все же последовал приглашению.
– Я вижу, что твоя одежда уже никуда не годится, – напрямик начала она, – и могу ссудить тебе несколько ярдов материи. Ты можешь выплачивать долг понемногу.
– Нет.
– Но почему нет!? – изумилась Тойбеле. – Если у тебя не окажется денег, я не стану их требовать. Плати, когда сможешь.
– Нет, – повторил помощник учителя и поспешно покинул лавку. От страха, что Тойбеле узнает голос своего ночного гостя, душа его ушла в пятки.
Летом, запахнувшись нагишом в кафтан, проделывая свой путь к дому Тойбеле задворками и под звездами, Алхонон испытывал лишь волнующую дрожь. Но пришла зима, грянули морозы, и в холодной передней, где он скидывал, а потом облачался обратно в кафтан, его так трясло от холода, что зуб на зуб не попадал. Впрочем, не это его заботило. Если накануне визитов к Тойбеле выпадал снег, то с рассветом он бесцеремонно предлагал любопытному взору проследить чей-то путь к дому одинокой женщины, которой не спится ночами, даром что в ее окнах не брезжит свет. К тому же Тойбеле могла заметить эти следы и обо всем догадаться. Но беда всегда приходит, откуда ее не ждешь: Алхонон простудился, и у него появился непрекращающийся кашель. В одну ночь его так его била лихорадка, что, даже забравшись в постель к Тойбеле, он не смог согреться. Боясь разоблачения, помощник учителя наскоро приготовил отговорки и объяснения, но его опасения были напрасны, ибо Тойбеле давно поняла: злому духу присущи все особенности и недостатки бренной сущности человека, а потому не слишком-то приставала с расспросами. Гурмизах потел, чихал, икал и зевал, и не составляло труда догадаться, если он ел лук или чеснок. Как и тело ее мужа, тело демона было волосатым и сухощавым, и кадык выпирал так же, и даже пупок был. Иногда демон бывал в шутливом расположении духа, а иногда грустил, и если грустил, то из его груди вырывался горький вздох. И ступни у него были человеческие, с ногтями и мозолями, а вовсе не гусиные. Как-то Тойбеле спросила Гурмизаха: «Отчего это так?» И демон ей объяснил: «Когда мы вступаем в связь с женщиной, то принимаем человеческий облик. Иначе она упадет замертво от страха».
Да, Гурмизах больше не вселял в Тойбеле ужас, она перестала бояться его злых проделок, привыкла к нему и полюбила. У помощника учителя, как и у всех лгунов, была короткая память, и Тойбеле нередко находила несоответствия, не запутавшись в многочисленных сказках и выдумках Алхонона. Например, он давно утверждал, что демоны бессмертны, и вдруг спросил:
– Если я умру, что ты будешь делать?
– Но дьяволы не умирают!
– Ты права, – опомнился Гурмизах, – их забирают на самый нижний уровень преисподней…
В ту зиму в городишке была эпидемия. С реки и лесов, с трясин подули скверные ветры, и не только дети, но и взрослые оказались сражены болотной лихорадкой.
1 2 3 4