ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Он стал медленно подниматься по лестнице, останавливаясь на каждой ступеньке.
– Фамилия?
– Климов. Второй пилот с ноль шестнадцатого.
– Раздевайтесь!
Непослушными пальцами он расстегнул китель.
– До трусов.
…Десять оборотов, двадцать, тридцать… сто. Все быстрее вращение центрифуги, все медленнее и слабее толчки сердца. Невообразимая тяжесть давит на живот, сжимает легкие. Тупые, тяжелые удары по затылку Рот жадно ловит воздух. Сто двадцать. Огненные круги бешено вращаются перед глазами, рвота поднимается из желудка и комом застревает в горле. Сто тридцать. Невыносимая боль в позвоночнике. Сто тридцать пять. О чудо! Невесомость. Он парит в свободном полете. Черная бездна усеяна звездами – синими, красными, фиолетовыми. Какое блаженство! Если бы только так не жал загубник кислородного аппарата. Какой болван придумал эти новые скафандры…
– Спокойно, Климов! Глотайте, глотайте. – Врач вынул у него изо рта ложку и взглянул на часы, проверяя пульс. – Сколько вам лет?
– Там написано… пятьдесят два.
– Вы же давно имеете право на пенсию. Какого черта…
– Я не могу.
– Глупости! – Врач подошел к столу и открыл личное дело, – С моей стороны было бы преступлением выпустить вас в полет. Ничего не поделаешь, батенька, возраст есть возраст. Сколько лет вы летаете?
– Тридцать… из них три – в резерве.
– Вот видите, – он перелистывал послужной список, – две аварии за последние пять лет, а до этого… постойте! Вы что, и есть тот самый Виктор Климов?!
– Тот самый.
Врач тихонько свистнул.
«Решайся, пилот! Это твой последний шанс».
– Один рейс. Очень прошу вас…
– С кем вы летите?
– Первый пилот – Притчард.
– Хорошо, – помедлив мгновение, он поставил размашистую подпись на путевке, – я поговорю с ним, чтобы он вас щадил, особенно на перегрузках. Счастливого полета!
– Спасибо!
– Минутку! Вы помните наш уговор? Последний рейс. Вот таблетки. Без особой надобности не принимайте. Так помните?
– Помню.
* * *
– Простите, вы Притчард?
Широкоплечий верзила, расправлявшийся с полукилограммовым бифштексом, поднял рыжеволосую голову.
– Угу.
– Виктор Климов. Назначен к вам вторым пилотом.
Притчард исподлобья бросил на него взгляд. Уважение пополам с жалостью. Самые опытные всегда смотрели на него таким взглядом.
– Очень приятно. Садитесь. Что вы будете есть?
– Спасибо, я никогда не ем перед стартом.
– Напрасно. Может быть, кофе?
– Я уже пил.
Первый пилот молча жевал.
«Начальство, – подумал Климов, – сосунок, а начальство».
– Вы летали на шестой серии?
Климов замялся.
– Вообще не приходилось, но я прошел курсы переподготовки.
– Великолепно, – В голосе Притчарда было все, что угодно, кроме восторга.
– Старт в двадцать три тридцать, – сказал он, отодвигая тарелку. – Сейчас объявят посадку. Я пойду оформлю документы, а вы пока проверьте укладку груза.
– Я не должен присутствовать при посадке?
– Нет, там Рита, она справится.
Объявили посадку, и пассажиры устремились к выходу на летное поле. Климов зашел в бар.
– Я улетаю на ноль шестнадцатом.
– Ох, Витька! – радостное выражение на лице Ружены быстро сменилось тревожным. – Да разве ты можешь такой?!
– Ерунда. Врач сказал, что я вполне в форме.
– Ну, поздравляю! – Она перегнулась через стойку и неловко чмокнула его в щеку. – Буду ждать.
– Прощай.
– Подожди, Витенька. – Она торопливо расстегнула халат и оторвала пуговицу от блузки. – На счастье!
Благодарить не полагалось.
У служебного выхода он небрежно показал дежурному путевку.
– Летите, Климов?
– Лечу, вторым пилотом на ноль шестнадцатом.
– Вторая площадка налево.
Климов вышел на поле. Вдали, за железобетонной оградой, высилась стальная громада стартовой башни с устремленной ввысь ракетой.
Он поднял голову и посмотрел на маленькую красноватую звездочку в небе.
«Тебе здорово повезло, пилот!» – Рука нащупала в кармане пуговицу и судорожно сжала ее.
У подножия башни высокая тонкая стюардесса усаживала пассажиров в лифт.
Климов взглянул наверх и направился к трапу.
Он уже был на высоте грузового отсека, когда вновь почувствовал тяжелый, горький комок в груди. Прислонившись к перилам, он взглянул вниз и сжал зубы, чтобы побороть головокружение. Только этого не хватало. Неужели боязнь высоты?! Он поднял взгляд вверх, и вид мерцающих звезд неожиданно принес облегчение…
Грузовой отсек был забит до отказа. Путаясь в многочисленных оттяжках креплений, Климов ползком пробрался в кормовую часть. Кажется, все в порядке, можно идти в кабину.
– Вот черт! – Выбираясь через люк в тамбур, он ударился головой об один из оцинкованных ящиков, укрепленных по стенам. – Однако загрузочка выше нормы!
После полумрака грузового отсека матовый свет плафонов салона казался нестерпимо ярким. Последние пассажиры усаживались в кресла. Стюардесса разносила на маленьком подносе розовые пилюли стартового наркоза.
Идя по проходу, он увидел марсианку. Она посмотрела на него внимательным, изучающим взглядом и насмешливо улыбнулась.
Первый пилот был уже на месте. Климов сел в свое кресло и застегнул ремень. Притчард вопросительно на него посмотрел.
– Все в порядке, но мне кажется, что загрузка превышает допустимую для кораблей этого класса.
Притчард хмыкнул.
– Не беспокойтесь. Есть разрешение инспекции.
В двери появилась голова стюардессы.
– Все! Двадцать шесть пассажиров.
– О'кэй!
Притчард включил микрофон, но вдруг передумал и вновь щелкнул тумблером.
– Слушайте, Климов. Вы ведь опытный астролетчик. Еще в академии я изучал ваши полеты… Вам нечего меня стесняться… Мне говорил врач… Может быть, стартовый наркоз?..
– Чепуха! Я себя отлично чувствую.
– Как знаете. – Он нагнулся к микрофону. – Я ноль шестнадцатый, прошу старт.
– Ноль шестнадцатый, даю старт! – раздался голос в динамике. – Пять… четыре… три… два… один… старт!
Стрелка указателя ускорения медленно тронулась с места и, нерешительно задержавшись на какое-то мгновение, стремительно двинулась дальше.
Климов почувствовал на себе взгляд Притчарда и улыбнулся слабой, вымученной улыбкой. Затем, выждав немного, вытащил из-за обшлага таблетку и отправил ее в рот налитой свинцовой тяжестью рукой.
Первый пилот внимательно глядел на щит приборов. Прием допинга на взлете и посадке был категорически запрещен уставом.
Действие таблетки сказалось мгновенно. Теперь вибрация и тяжесть не казались такими мучительными.
Притчард передвинул маленький рычажок на пульте. Стрелка указателя перегрузки пошла вниз.
– Я ноль шестнадцатый, – сказал он в микрофон, – старт благополучный, курс на заправочную станцию.
– Я вас слышу, ноль шестнадцатый, – отозвался голос. – Старт благополучный, заправочная готова вас принять.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40