ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

 


короче говоря, посредством которого мешают свободной цирку-
ляции, свободной манипуляции, свободной композиции, деком-
позиции и рекомпозиции художественного вымысла. На самом
деле, если мы привыкли представлять автора как гения, как
вечный источник новаторства, всегда полного новыми замысла-
ПОСТСТРУКТУРАЛИЗМ 89
ми, то это потому, что в действительности мы заставляем его
функционировать как раз противоположным образом. Можно
сказать, что автор -- это идеологический продукт, поскольку
мы представляем его как нечто, совершенно противоположное
его исторически реальной функции. (Когда исторически данная
функция представлена фигурой, которая превращает ее в свою
противоположность, то мы имеем дело с идеологическим порож-
дением). Следовательно, автор -- идеологическая фигура, с
помощью которой маркируется способ распространения смысла"
(368, с. 159).
Собственно, эта статья Фуко, как и вышедшая годом
раньше статья Р. Барта "Смерть автора" (10), подытожившие
определенный этап развития структуралистских представлений,
знаменовали собой формирование уже специфически постструк-
туралистской концепции теоретической "смерти человека", став-
шей одним из основных постулатов "новой доктрины". Если эти
две статьи -- в основном сугубо литературоведческий вариант
постструктуралистского понимания человека, то философская
проработка этой темы была к тому времени уже завершена
Фуко в его "Словах и вещах" (1966), заканчивающихся знаме-
нательным пассажем: "Взяв сравнительно короткий хронологи-
ческий отрезок и узкий географический горизонт -- европей-
скую культуру с ХVI в., можно сказать с уверенностью, что
человек -- это изобретение недавнее... Среди всех перемен,
влиявших на знание вещей, на знание их порядка, тождеств,
различий, признаков, равенств, слов, среди всех эпизодов глу-
бинной истории Тождественного, лишь один период, который
начался полтора века назад и, быть может, уже скоро закончит-
ся, явил образ человека. И это не было избавлением от давнего
неспокойства, переходом от тысячелетий заботы к ослепительной
ясности сознания, подступом к объективности того, что так
долго было достоянием веры или философии, -- это просто
было следствием изменений основных установок знания... Если
эти установки исчезнут так же, как они возникли, если какое-
нибудь событие (возможность которого мы можем лишь пред-
видеть, не зная пока ни его формы, ни облика) разрушит их,
как разрушилась на исходе ХVII в. почва классического мыш-
ления, тогда -- в этом можно поручиться -- человек изгладит-
ся, как лицо, нарисованное на прибрежном песке" (61, с. 398).
(Дано в переводе Н. Автономовой -- И. И.).
90 ГЛАВА I Частичное оправдание субъекта

Частичное оправдание субъекта
Со временем, приблизи-
тельно со второй половины
70-х гг., крайность и катего-
ричность этой позиции ста-
ли существенно смягчаться.
Фактически в свой последний
период Фуко кардинально пересмотрел, или, вернее будет ска-
зать, переакцентировал проблематику субъекта. Если раньше, в
его структуралистско-археологический период, субъект "умирал"
в тексте как его автор, и основной акцент делался на несамо-
стоятельности автора, рассматриваемого лишь как место
"пересечения дискурсивных практик", навязывавших ему свою
идеологию вплоть до полного "стирания его личностного нача-
ла, то теперь как "носитель воли и власти" субъект и в роли
автора текста обретает некоторую, хотя и ограниченную леги-
тимность (а заодно и относительную свободу как активный
"воспроизводитель дискурсивных и социальных практик"
(Истхоуп, 170, с. 217).
Не менее существенному переосмыслению подвергалось и
понятие "власти". Теперь для Фуко "термин "власть" означа-
ет отношения между партнерами" (167, с. 217). Власть как
таковая приобретает смысл в терминах субъекта, поскольку
лишь с этих позиций можно рассматривать "в качестве отправ-
ного пункта формы сопротивления против различных форм вла-
сти" (там же, с. 211), при этом "в любой момент отношение
власти может стать конфронтацией между противниками" (там
же, с. 226). По этой же причине Фуко отвергает мысль, "что
существует первичный и фундаментальный принцип власти,
который господствует над обществом вплоть до мельчайшей
детали" (там же, с. 234).
Еще более решительную позицию теоретического
"оправдания субъекта" Фуко занял в двух своих последних
работах "Пользование наслаждениями" (1984) и "Забота о
себе" (1984) (204, 201). Естественно, что это "оправдание
субъекта" имеет смысл лишь в общей перспективе как творчест-
ва Фуко, так и общей эволюции постструктурализма, и его не
следует преувеличивать. Тем не менее вопрос о "сопро-
тивляемости", "резистентности" субъекта действию властных
структур общества -- это уже проблема полемики 80-х гг., в
частности, Саруп как раз и упрекает Фуко в том, что
"концепция резистентности у него остается неразработанной"
(350, с. 93), хотя справедливости ради следует отметить, что он
практически не касается работ Фуко 80-х гг. Возможно, она и
в позднем творчестве Фуко не получила достаточно удовлетво-
ПОСТСТРУКТУРАЛИЗМ Возможность свободы 91
рительного объяснения, прежде всего для тех, кто находится вне
мировозренческой парадигмы постструктурализма, но с позиций
постструктуралистской тематики она, очевидно, не могла быть
развернута дальше того предела, за которым начинается уже
совсем другая система взглядов и аргументации. Для того, чтобы
принять ее, надо было выйти за рамки постструктурализма.
Очевидно, этим фактом объясняется позиция Сарупа, кото-
рый вообще считает, что "в мире Фуко нет свободы, нет у него
и теории эмансипации. Чем более впечатляющей представляется
картина всевозрастающего всесилия некой тотальной системы
или логики, тем бессильнее начинает ощущать себя читатель.
Критические возможности анализа Фуко оказываются парали-
зованными из-за того, что читателю навязывается мысль о
тщетности, безрезультатности и безнадежности процесса соци-
альных изменений" (Саруп,
350, с. 105).

Возможность свободы
Саруп здесь не совсем
прав, поскольку его критика с
гораздо большим основанием
может быть отнесена пре-
имущественно к "среднему"
периоду эволюции "фукольдианской мысли" (и, разумеется, к
тому "образу Фуко", как он сложился в рецепции его многочис-
ленных последователей и толкователей), чем к его поздним
работам. Гораздо более приемлемой представляется позиция
Автономовой, утверждающей, что в "работах 80-х гг.
"Пользовании наслаждениями" и "Заботе о себе" (обе -- 1984
г., соответственно второй и третий тома "Истории сексуально-
сти") -- Фуко ищет ответ на вопрос о том, как и в каких фор-
мах возможно такое "свободное" поведение морального субъек-
та, которое позволяет ему "индивидуализироваться".
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90