ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

губы слегка приоткрыты, розовый кончик языка прикушен острыми зубами. А потом Зиллах обнял Никто и притянул его к себе. У Никто было странное чувство, что Зиллах хочет не поцеловать его, а проглотить.
– Ты красивый, – сказал Зиллах, прерывая их долгий поцелуй.
– Ты тоже, – ответил Никто, и его сердце сжалось. Может быть, только теперь он прочувствовал до конца, как далеко он уехал от дома. И это было ТАК хорошо.
– Ты очаровательный.
– Очаруй меня, – прошептал Никто, а потом Зиллах вновь впился губами в его губы. Никто запустил руки Зиллаху под куртку, под рубашку. Когда его пальцы наткнулись на кольца в сосках у Зиллаха, он на мгновение замер – эти ребята были явно покруче его школьных приятелей. И это тоже было хорошо.
Никто почувствовал зубы Зиллаха у себя на шее. Зиллах укусил его сильно, до боли, но в последний момент все-таки передумал и слегка отстранился – за миг до того, как прокусить кожу до крови. Никто уже занимался сексом с совершенно незнакомыми парнями – в их компании это считалось таким же стильным, как и бисексуальность, – но у него никогда в жизни не было такого красивого любовника, как Зиллах.
Спереди донесся взрыв громкого смеха. Зиллах что-то шептал на ухо Никто. Никто не разбирал слов, но голос Зиллаха был мягким, как взбитые сливки, а сам Никто был расслаблен из-за наркотиков, перемешавшихся у него в крови. Он чувствовал, как его тело тяжелеет и наливается теплом. Он лег на диванчик. Он не знал, что Зиллах хочет с ним сделать, но ему было уже все равно.
Потом он смог вспомнить только то, как попытался поднять руки, чтобы оттолкнуть голову Зиллаха от своей груди, потому что Зиллах очень больно кусал его за сосок. Но руки не слушались. Он вообще не мог пошевелиться. Он просто лежал и пробовал наслаждаться болью. Это было совсем нетрудно. Он это делал уже не раз.
– Наверное, мы тебя довезем до Потерянной Мили, – сказал Твиг, пытаясь сфокусировать взгляд на лице Никто. – Мы сами едем в Новый Орлеан. Повидать нашего старого Друга.
Новый Орлеан! Никто очень понравилось это название. Раньше он никогда не задумывался о том, что на свете есть столько мест, куда можно поехать. Можно всю жизнь переезжать с места на место и набирать свежие впечатления, не успевая соскучиться. Похоже, Зиллах и его друзья именно так и жили. Кучи одежды, запасы спиртного и тяжелый запах внутри вагончика говорили о том, что эти ребята живут прямо у себя в машине. Это было прикольно. Странный запах вовсе не беспокоил Никто, а сама мысль о том, чтобы жить «на колесах», казалась ему привлекательной и заманчивой.
– А кто он, ваш друг? – спросил Никто, но Твиг не ответил, а Молоха пробормотал только: «Крисси», дожевал свое шоколадное пирожное и запил его земляничным вином. Никто повернулся к Зиллаху, чтобы расспросить его про Новый Орлеан, но Зиллах не дал ему произнести ни слова. Он тут же склонился к нему и поцеловал в губы, игриво раздвинув их языком.
Никто пребывал в полуобморочном состоянии, в какой-то непреходящей эйфории. За последнее время он принял столько наркотиков, сколько не принимал за всю жизнь. Он был не то чтобы одурманен до полной отключки, но и не сильно под кайфом; просто он постоянно куда-то уплывал. Невьебенно , сказал бы Джек в той, другой, жизни. Не самый могучий приход, но все равно невъебенно.
Зиллах сразу же завладел Никто. Никто это слегка пугало и в то же время возбуждало. У него еще не было такого любовника, как Зиллах: грубого, жадного и умелого. В волосах у Зиллаха было несколько ярких прядей, красная, зеленая и золотая – Зиллах сказал, что он покрасился так специально для карнавала на Марди-Гра в Новом Орлеане, – и он щекотал этими прядями голый живот Никто, водил ими ему по бедрам. Молоха и Твиг пару минут понаблюдали за ними, потом рассмеялись и открыли очередную бутылку вина.
Через час – время было чуть за полночь – Твиг задремал за рулем, и Молоха едва успел выправить фургон, чтобы не врезаться в оградительный щит на обочине. Они остановились посреди чистого поля где-то на юге Виргинии или даже уже в Северной Каролине.
Никто сел и протер запотевшее стекло рукавом плаща. Насколько хватал глаз – чахлые заросли табака. Стекло под рукой было холодным, почти ледяным. Никто прислонился к окну щекой и только тогда понял, что у него горит лицо. И не только лицо, а все тело.
А потом у него скрутило живот, и Никто бросился к двери.
– Да блюй прямо на пол, – сказал Молоха, но Никто все-таки вывалился из фургончика, и его стошнило на мерзлую землю, усыпанную сухими табачными листьями. Никто закашлялся, когда ему в нос ударил запах его собственной рвоты. Жареная курица, земляничное вино и желчь. Он смутно осознавал, что Зиллах обнимает его за плечи и ласково убирает волосы с его пылающего лица.
Потом Зиллах склонился к губам Никто и слизал с них горькую слюну. Потом осторожно раздвинул их языком и поцеловал Никто взасос.
– Я люблю тебя, – сказал Никто Зиллаху и поначалу и сам не понял, что именно он сказал. А Зиллах лишь посмотрел на него своими сияющими зелеными глазами, и Никто показалось, что в них были искорки смеха.
Никто боялся, что Твиг с Молохой будут над ним смеяться; проблеваться в такой компании – это позор на всю жизнь. Но Твиг с Молохой не смеялись. Они уютно устроились на диванчике и лежали, обнявшись, как дети. Никто закурил свою «Lucky», но уже через пару затяжек скривился и выкинул сигарету в окно.
– Так и мутит? – спросил Молоха. – Сейчас мы тебя взбодрим.
Все трое переглянулись. Молоха запустил руку под диванную подушку и достал бутылку с какой-то густой темно-красной жидкостью, которая была явно гуще вина. Бутылка была наполнена до половины, на внешней стенке виднелись засохшие потеки и отпечатки пальцев.
– Вот, выпей. Сразу придешь в себя.
– Если не загнешься, – добавил Твиг, улыбнувшись. Никто взял у Молохи бутылку, вытащил пробку, поднес бутылку к губам. Это было какое-то крепкое пойло – джин или водка, что-то едкое и маслянистое, – смешанное с чем-то темным, и сладким, и как будто слегка подгнившим. Знакомый вкус. Никто сделал глоток, на секунду закрыл глаза, потом снова поднес бутылку к губам. Молоха, Твиг и Зиллах пристально наблюдали за ним. Действительно – очень пристально. Затаив дыхание. Никто сделал еще пару глотков, облизал губы и улыбнулся.
– Я и не думал, что это так круто – пить кровь.
Поначалу они вроде бы удивились, а Молоха с Твигом даже были немного разочарованы; Никто показалось, что они как-то сникли. Зиллах посмотрел на них, выразительно приподняв бровь, и еле заметно пожал плечом. В фургончике повисло какой-то странное напряжение. Никто показалось, что эти трое мысленно переговариваются друг с другом. Что-то между ними происходило – что-то, ему непонятное.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107