ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Сэр Джон шумно выдохнул и отпил еще вина.
— Ваши ответы становятся все более откровенными, — удовлетворенно заметил он. — Я считаю это хорошим знаком, и поэтому сразу перейду к своему главному вопросу. Возможно ли, что этот орден не совсем распался десять лет назад?
— Все возможно, — ответил Джоунз, закуривая сигару и подавая официанту знак принести еще вина. — Прежде чем мы продолжим нашу беседу, я хочу показать вам один простой документ. Это клятва, под которой должен поставить свою подпись каждый член этого ордена. Вот, не угодно ли вам взглянуть, сэр Джон?
С этими словами он достал из внутреннего кармана сложенный вчетверо лист обычной бумаги, на котором был какой-то текст, напечатанный на обычной пишущей машинке.
Сэр Джон очень внимательно прочитал этот странный документ.
Я, ______, торжественно взываю к Тому, Кого Боятся Ветры, Всевышнему Господу Этого Мира, пользуясь масонским словом, и клянусь, что с этого самого дня я, как часть Тела Христова, буду искать Знания и Общения Моего Святого Ангела-Хранителя, который даст мне Тайное Знание, чтобы я мог преодолеть свою человеческую природу и слиться с Высшим Разумом. И если я когда-нибудь использую это Священное Знание для личного обогащения или для того, чтобы причинить вред своему ближнему, пусть меня проклянут навеки, пусть перережут мне горло, пусть выжгут мне глаза и швырнут мой труп в море, пусть меня ненавидят и презирают все разумные существа, как люди, так и ангелы, во веки веков. Клянусь. Клянусь. Клянусь.
— Хм, довольно необычный стиль, — в замешательстве заметил сэр Джон. Зверек проворный, юркий, гладкий… всегда верный…
— Это клятва первой ступени. Ее дает тот, кто хочет стать учеником, — сказал Джоунз. — Чем дальше, тем серьезнее клятвы, предупреждаю сразу.
Сэр Джон решил отбросить все страхи и опасения.
— Я бы с радостью подписал такую клятву, — сказал он, расставаясь с душевным целомудрием намного раньше, чем у него достало смелости расстаться с целомудрием физическим.
— Что ж, это очень интересно, — любезно заметил Джоунз, забирая у сэра Джона лист с клятвой и снова пряча его в карман. — В таком случае, я поговорю кое с кем, и недели через две мы обязательно с вами свяжемся.
Последние несколько минут этой встречи Джоунз говорил только о своих любимых детях и не менее любимой работе в химической промышленности. В нем не было абсолютно ничего загадочного или необычного; более того, он даже показался сэру Джону немного скучноватым. И все же после того, как они наконец распрощались, сэра Джона еще долго не покидало смутное чувство, что он разговаривал с одним из селенитов Герберта Уэллса, старательно замаскировавшимся под человека. Конечно, это полный бред, говорил он себе, но все-таки в облике и словах Джоунза было что-то неуловимо таинственное и необычное.
На обратном пути он снова обнаружил в своем купе американскую газету. И купе, и даже вагон были другими, поэтому, если это и было совпадение, то одно из самых невероятных в его жизни. Вдобавок газета была раскрыта на той же странице с мышонком-садистом и котом-мазохистом — «Дорогуша, ты мне всегда верный».
После четырех лет обучения в «Золотой Заре» сэр Джон чувствовал себя в точности как этот странный кот, и, когда Джойс и Эйнштейн на Банхофштрассе предложили ему свою помощь, он глупо хихикнул и произнес: «Дорогуша, ты мне всегда верный».
VII
Первым делом Эйнштейн отряхнул дорогой, но уже изрядно испачканный костюм сэра Джона от влажных опилок с пола пивной. Он подал сэру Джону его элегантную шляпу и энергично потрепал его по плечу, словно добрый самаритянин, который старается ободрить своего ближнего. По-видимому, душевно сэр Джон был вполне здоров (если оставить без внимания непонятную фразу на нью-йоркском жаргоне), но его физическое состояние оставляло желать лучшего. Так как он явно нуждался в чашке крепкого кофе, Джойс немедленно пригласил его к себе домой. Дом, в котором жил Джойс, находился на Банхофштрассе, в паре кварталов от того места, где они сейчас стояли. После того, как сэр Джон охотно и с многословными изъявлениями благодарности принял это предложение, все трое двинулись по ночной улице, овеваемые горячим ветром. Конечно, в столь поздний час найти извозчика на Банхофштрассе было так же нереально, как встретить там одного из персонажей братьев Гримм. Подумав об этом, Джойс многозначительно заметил: «Частенько мне доводилось слышать, как часы бьют полночь».
Бэбкок решил щегольнуть своей начитанностью:
— Фальстаф, не так ли?
— Да, — ответил Джойс, — Генрих IV, часть вторая.
Они обменялись взглядами, словно оценивая друг друга заново теперь, когда их эмоционально, или каким-то более загадочным образом, связало друг с другом знакомство с бессмертным Бардом. Джойс подумал о том, что полночь для Фальстафа, жившего в земледельческую эпоху, когда все пробуждалось на рассвете и замирало на закате, была гораздо более поздним часом, чем для него и Бэбкока в этот индустриальный век. Бэбкок был настроен более прозаически; его интересовало, который час, и если они на самом деле слышали, как часы на ратуше пробили полночь, то сколько времени прошло с того момента? Ни Бэбкок, ни Джойс не решились поделиться своими мыслями с попутчиками, и все трое продолжали идти по Банхофштрассе молча. Эйнштейн задумался о бое часов в полночь и странном еврейском бормотании сэра Джона, ум Джойса был затуманен таким количеством пива, что в нем мог бы утонуть весь швейцарский военно-морской флот, если бы эта вылизанная до блеска страна его имела, а Бэбкок был до смерти напуган. В конце концов они попытались завязать дружеский или, по крайней мере, любезный разговор. Сначала это им не вполне удавалось; Джойс и Бэбкок, хорошо понимая глубину исторической и психологической пропасти, разделяющей ирландцев и англосаксов, вели себя как две акулы, присматривающиеся друг к другу перед схваткой. Первая попытка Бэбкока установить контакт с чуждым ему миром была крайне неуклюжей:
— Вы, конечно, мистик, как и все ирландцы, — опрометчиво начал он, второй раз наступая на самую больную мозоль Джойса.
— И вам, несомненно, известно, что материальная реальность — лишь ширма, за которой скрывается множество невидимых сил и форм разума. Слышали ли вы когда-нибудь о Йейтсе?
— Да, кое-что слышал, — уклончиво ответил Джойс и потянул Бэбкока за локоть, не давая ему вступить в кучу собачьего дерьма. Я обязательно описал бы эту кучу, если бы решил включить эту сцену в одну из своих книг. Йейтс никогда бы этого не сделал.
— Не тот ли это Йейтс, который ужасно боится, что в будущем мир изменится?
— Я бы не стал упрощать до такой степени, — сказал Бэбкок, явно не одобряя легкомысленную и пренебрежительную шутку Джойса.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81