ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Вот вам еще один пример того, что на разных уровнях толкования каббалистические символы имеют совершенно разный смысл.
Эйнштейн начал раскуривать трубку.
— Джим, — сказал он, попыхивая дымом, — вы уже достаточно долго ходите вокруг да около. Что вы хотите нам сказать?
— Я хочу сказать, что «Облака без воды» написаны очень толковым каббалистом. И что преподобный Вири очень неплохо разбирался в Каббале, хотя и старался произвести на сэра Джона совершенно противоположное впечатление. Он знал, что 26 подвесок на Ордене Подвязки имеют каббалистический смысл, и не отставал от вас, сэр Джон, до тех пор, пока вы не вспомнили, что 26 — это Йод Хе Вау Хе, Священное Непроизносимое Имя Бога.
Джойс минуту помолчал, затем продолжил.
— Я не знаю, как Вири убил всех своих близких и почему он это сделал — никто в здравом уме не в состоянии понять, что творится в голове у религиозного фанатика, — но я абсолютно уверен, что настоящий убийца — он. Вся эта история с книгой, которая сводит людей с ума, вымышлена от начала и до конца, и, если вы помните, я уже объяснял, почему он позаимствовал ее у Ричарда Чамберса. Я вспоминаю еще одного горбуна, потерявшего рассудок из-за религиозного фанатизма и похоти, — Святого Павла. Ему принадлежат слова, которые отлично подходят к Вири: «Я делаю не то, что хочу, а то, что ненавижу».
В течение нескольких секунд Бэбкок, казалось, боролся с противоречивыми чувствами.
— Вы меня почти убедили, но ваша теория все же не объясняет некоторые моменты…
Внезапно зазвенел дверной колокольчик. Все настороженно посмотрели в коридор.
— Да, непростую вы нам рассказали историю, сэр Джон, — произнес Эйнштейн. — Джойс нашел ключи к загадкам, над которыми я до сих пор безуспешно ломал голову. Теперь я могу объяснить вам все и поставить в этом деле точку раз и навсегда.
В дверном проеме показалась Милева Эйнштейн, в руках у нее был какой-то предмет, завернутый в коричневую бумагу.
— Альберт, — сказала она. — Какой-то мальчишка только что принес тебе вот это.
Мужчины обменялись взглядами. Эйнштейн осторожно поднялся и подошел к Милеве.
— Нельзя сказать, что это для нас большая неожиданность, — заметил он, беря в руки посылку.
Милева вышла. Джойс и Бэбкок вытянули шеи, напряженно рассматривая предмет, который Эйнштейн нес к столу.
— Неужели это… — прошептал Бэбкок.
— Вот именно, — весело сказал Эйнштейн. — Последний штрих великого мастера. Здесь указан обратный адрес: «Великобритания, Лондон, Джермин-стрит, 93, М.М.М.», хотя марки нет и совершенно очевидно, что эта посылка отправлена не по почте.
— Он начал срывать бумагу.
— Нет, ради всего святого! — воскликнул Бэбкок. — Не делайте этого! Неужели вы так уверены в своей теории, что готовы подвергнуть себя огромному риску?
— О, я не испытываю ни малейшего страха, — спокойно сказал Эйнштейн, высвобождая из вороха оберточной бумаги какую-то книгу. Взглянув на обложку, он начал смеяться, сначала тихо, а затем все сильнее и сильнее, пока на глазах у него не выступили слезы.
Неужели это тот самый безумный смех? Нет. Эйнштейн в конце концов взял себя в руки и повернул книгу обложкой к Джойсу и Бэбкоку — так, чтобы и они могли прочитать заголовок.
— Вот она, джентльмены, — сказал он. — Ужаснее не придумаешь…
Надпись на книге гласила: «Детские стишки Матушки-Гусыни».
— Есть и «ма», и «гу», и «ки», — медленно произнес Джойс.
— Все сходится.
— Выходит, Кроули не шутил, и в этих стишках на самом деле зашифрованы все магические секреты! — воскликнул Бэбкок.
— Да нет, шутил, — сказал Эйнштейн. — И в этом как раз вся соль его шутки.
Он сел на место, вытирая слезы и все еще широко улыбаясь.
— Ну просто божественная комедия какая-то, — еле выговорил Джойс, давясь от смеха. — Сейчас мы все окажемся в дантовом чистилище.
— Вы хотите сказать, что все это время меня попросту дурачили? — обиженно спросил Бэбкок, которому было совсем не до смеха.
— И да, и нет, — ответил Эйнштейн.
— Очередной парадокс! — негодующе воскликнул Бэбкок. — Послушайте, в вашей теории есть хотя бы одно категорическое «нет» или безоговорочное «да»?
Джойс, все еще смеясь, негромко пропел:
Парадокс, парадокс,
Хитроумный парадокс…
— Черт возьми! — не выдержал Бэбкок. — Могу я наконец узнать, над чем вы смеетесь?
Эйнштейн кивнул.
— Извините, — сказал он. — Я бы с удовольствием объяснил вам все, но мне кажется, что если я сделаю это сейчас, вы никогда мне этого не простите. А что думаете вы, Джим?
— Я думаю, — сказал Джойс, — что этот сценарий продуман настолько хорошо, что никакие ваши объяснения не смогут его разрушить. В нужный момент дверной звонок прозвенит снова, и Автор собственной персоной возвестит развязку, которую планировал с самого начала.
— Пожалуй, вы правы, — согласился Эйнштейн. — Что ж,
— обратился он к Бэбкоку, — в таком случае я расскажу вам столько, сколько успею…
— Когда звонок прозвенит второй раз, — с шутливой торжественностью произнес Джойс, — каждый из нас превратится в тыкву.
— Надеюсь, я все же успею закончить свое объяснение прежде, чем это произойдет, — сказал Эйнштейн.
— Начинайте же! — нетерпеливо сказал Бэбкок. Эйнштейн немного помолчал, собираясь с мыслями.
— Начну с основ, то есть, применительно к современной философской мысли, с Дэвида Юма. Размышляя о чудесах, Юм объясняет, что такое необходимое и достаточное доказательство реальности чуда. По его утверждению, чудо неоспоримо только в том случае, если любое другое объяснение более невероятно, чем само это чудо. Назовем это «бритвой Юма», по аналогии с «бритвой Оккама». Например, если я сейчас скажу, что моя дорогая жена Милли летает по кухне в метре от пола, вы поверите мне только в том случае, если вероятность того, что я, Альберт Эйнштейн, могу солгать, окажется меньше вероятности того, что Милева может летать. Я дорожу своей репутацией честного человека, но не думаю, что вы будете долго колебаться, решая, что более невероятно — а) то, что Милли в самом деле летает по кухне, словно ведьма, или б) то, что я вам солгал. Несомненно, всегда легче поверить в то, что человек, каким бы честным он ни был, лжет, чем в то, что кто-то из его близких летает.
Эта идея продиктована обыкновенным здравым смыслом, как и все остальные идеи Юма. Мы никогда не верим рассказам о необычных событиях, если был только один очевидец. Если очевидцев было несколько, мы начинаем слегка сомневаться, но даже в этом случае пытаемся убедить себя в том, что эти люди договорились между собой, или были мертвецки пьяны, или видели галлюцинации.
А теперь давайте применим «бритву Юма» к чудесному появлению дохлой кошки на алтаре. С чьих слов мы знаем об этом происшествии? Только со слов преподобного Вири.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81