ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

! Не в дешевом голливудском боевичке, от начала и до конца высосанном из пальца ушлыми сценаристами, а на самых что ни на есть настоящих телесъемках!!! И где? Подумать только – у нас, в России!! К тому же не в Москве, не в Питере, а вообще хрен знает где – в какой-то богом забытой дыре, в самой глухой глухомани, на крохотном островочке в Белом море, на его, наговицынской, программе!!! Вот ведь штука-то какая…
От него сейчас требовалось одно – самым тщательным образом продумать, как обратить все минусы сложившейся ситуации в плюсы и выжать из новых обстоятельств максимум возможного.
Понятно, что теперь программу надо было полностью перекраивать – главным событием в ней, конечно же, должно стать убийство, а главными героями – Лисовец и его неизвестный пока убийца. Все остальное – и затеянная Олегом телеигра, и ее участники – досужие охотники за приключениями – в новом варианте передачи могли служить лишь экзотическим фоном для разыгравшейся на Чернеце трагедии.
Да, именно так: убийство будет не приправой к игре, оно само станет основным, фирменным блюдом, а «Семи Пятницам» со всеми ее игрушечными страстями в будущей передаче будет отведена скромная роль гарнира.
Всерьез обсуждать перипетии борьбы резвящихся игроков за главный приз в сложившейся ситуации – глупо и смешно. Но и полностью отказываться от снятого материала не стоит. Во-первых, он послужит первоклассным вторым планом для новой передачи. Можно очень эффектно сыграть на контрастах и противопоставлениях: там – игра, здесь – жизнь; там – понарошку, здесь – всерьез… А во-вторых…
Во-вторых – надо смотреть вперед. Если после этого жуткого случая наговицынскии проект не закроют, то передача про убийство Лисовца станет потрясающей рекламой для будущих программ цикла. Надо только сделать ее как можно лучше, эффектней – и тогда от желающих поучаствовать в нашумевших «Семи Пятницах» не будет отбоя!..
Сразу же следом сама собой, против воли Олега, налетела стайка мыслей о том, как надо будет выстроить новую передачу, кое-какие соображения по ее форме, структуре, монтажу… Наговицын увлекся, прикидывая про себя, какой может выйти эта программа, и тут его осенила грандиозная идея!
А что если главным героем этой самой передачи станет не покойный миллионер Лисовец, и даже не его таинственный убийца, а… он сам, Олег Наговицын?..
А что, в самом деле, чем он не герой?! Чем не супермен – молодой и талантливый руководитель телепрограммы, раскрывший прямо отсюда, из-за монтажного стола, сложнейшее, чрезвычайно запутанное убийство, одной лишь силой своего недюжинного интеллекта безошибочно вычислив личность коварного злодея?! Этакий Ниро Вульф XXI века, взявший себе в помощники не суетливого Арчи Гудвина, а бесстрастную телеаппаратуру, камеры и мониторы?! Это же будет гвоздь сезона, сенсация, бомба, самая настоящая бомба!!!
Олег ясно, как на телеэкране, увидел себя – уже не в дурацком камуфляже, а в строгом, безукоризненно сидящем костюме, – напряженно вглядывающегося в ряды горящих мониторов, задумчиво прогуливающегося по дощатому пирсу, озабоченно выясняющего что-то по телефону…
И – апофеоз: галечный пляж на Чернеце, шеренгой стоят растерянные, испуганные игроки… «Кто?» – спрашивает Олега сурово насупившийся, хмурый Охримчук. Наговицын нарочито медленно обходит строй горе-Робинзонов, все замерли от напряжения… Наконец Олег останавливается и, приставив к груди убийцы неотвратимый, как перст судьбы, палец, коротко бросает: «Он!» На безвольно повисших руках злодея защелкиваются наручники. Вчерашний мордастый сержант ведет, подталкивая в спину, убийцу к милицейскому катеру. Перед тем как ступить на его борт, тот оборачивается и бросает последний взгляд на невозмутимого Олега. В этом взгляде отчетливо читается животная злоба и нескрываемое удивление… Нет, черт, – восхищение!.. Все. Стоп-кадр, титры, фанфары, салют… Уф-ф-ф-ф…
Наговицын шумно вздохнул, переводя дух, – настолько его захватила представленная картина. И в этот момент, разом возвращая его к действительности, на мониторе дернулось изображение с нашлемной камеры Пятницы!
Кто-то невидимый поднял шлем (на экране беспорядочно замелькали земля, трава, кусты), шагнул к ближайшему дереву и… Олег увидел стремительно надвигающийся ствол дерева, раздался глухой удар, и экран монитора покрылся сплошной рябью. Камера Пятницы приказала долго жить.
«Твою мать!..» – выругался про себя Олег. То, что случилось со шлемом Пятницы, могло означать только одно – убийца шел по следам свидетеля своего преступления!
«Твою мать!!!» – снова повторил Олег, теперь уже вслух и с куда большим чувством. До него вдруг разом дошло, какая серьезная опасность угрожала сейчас там, на острове, худосочной журналисточке… Ведь если убийце удалось ее разглядеть, то он пойдет за нею до конца, выследит, настигнет рано или поздно и свернет шею этой беззащитной дурочке, как цыпленку!
Наговицыну сразу вспомнились вчерашние съемки вводной передачи и сама Пятница – маленькая, хрупкая, такая несуразная в грубой армейской одежде. Совсем еще девчонка, неловко и наивно пытающаяся спрятать за напускной бодростью и раскованностью свою растерянность и робость…
Проклятье, ну что же делать?! Неужели все-таки придется звонить Охримчуку и останавливать съемки?!
Олег вскочил и, потирая руками виски, заметался по комнате. Отказаться от съемок – съемок той самой передачи, которую он только что так ясно себе вообразил, – это было выше его сил. Но и подвергать страшному риску жизнь Пятницы, сознательно и хладнокровно «подставлять» постороннего, абсолютно безвинного человека – на это он тоже решиться не мог. Круг замкнулся, и выхода из него Наговицын не видел.
Олег метнулся к столам, но спиртного больше не было ни капли. Зато нашлась забытая кем-то пачка сигарет. Он жадно закурил, опустился на стул и отсюда, из-за стола, стал наблюдать за мониторами. Мыслей не было никаких – Наговицын просто курил и ждал, когда что-нибудь с экранов подскажет ему, как следует поступить…

* * *
о. Чернец, Саша Покровская
Едва отдышавшись, Саша огляделась в поисках подходящего укрытия. Страх не отпускал ее, нестерпимо хотелось как можно скорее спрятаться, забиться в какую-нибудь щелку, затаиться так, чтоб никто и никогда не смог ее отыскать.
Она попыталась встать и не смогла – от усталости или от пережитого ужаса ноги не слушались, предательски дрожали и подгибались словно тряпичные.
Саша выбрала себе ближайшую ель и на четвереньках заползла под ее густые и раскидистые нижние лапы. Ее тряс озноб, зубы, клацая, выбивали звонкую дробь. Свернувшись калачиком, девушка легла на колкую опавшую хвою и затихла, стараясь успокоиться, а если удастся, то и уснуть.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67