ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ



науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- три суперцивилизации --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


- А почему он беспризорный? Так, для своего интереса или домашних никого у него нет?
- Не знаю уж! Не спрашивал еще, только вряд ли, чтобы для интереса: у беспризорных-то ведь жизнь тяжелая. Я вот вырасту, выучусь, на завод пойду или еще куда служить, а он куда пойдет? Некуда ему вовсе будет идти.
Роща встретила мальчуганов утренним шумом, задорным гомоном пересвистывающихся птиц и теплым парным запахом высыхающей травы.
Вот и развалины - молчаливые, величественные. В провалах темных окон пустота. Старые стены пахнут плесенью. У главного входа навалена огромная куча щебня от рухнувшей колонны. Кое-где по изгрызенным ветрами и дождями карнизам пробивались поросли молодого кустарника.
Нырнув в трещину каменной ограды и пробравшись через чащу бурьяна и полыни, доходившей им до плеч, ребята остановились перед сплошной завесой буйно разросшегося одичалого плюща. Посторонний глаз не разглядел бы здесь никакого прохода, но ребята быстро и уверенно взобрались на полусгнивший ствол сваленной липы, раздвинули листву, и перед ними открылось отверстие окна, выходящего из узкой, похожей на колодец комнаты без крыши.
Поднявшись по лесенке, они очутились уже в большой комнате второго этажа, из окон которой можно было видеть кусок Зеленой речки и тропку, ведущую в местечко.
Отсюда они попали на балкон, прямо перешли на крышу, дальше через слуховое окно вниз. Здесь было совсем темно, потому что комната эта раньше служила, очевидно, кладовой, и железные ставни с заржавленными засовами крепко запирали окна.
Яшка где-то пошарил рукою. Достал огарок позолоченной венчальной свечи с бантом и зажег его.
В углу показалась железная дверца. Добравшись до нее, Валька дернул за скобу.
Ржавые петли горько заплакали, заскрипели, и ребята очутились в большом полуподвале с узенькими окнами, выходящими на поверхность заплывшего водорослями пруда.
И тотчас же в приветствие мальчуганам раздался из угла веселый, задорный визг.
- Волк, Волчоночек, Волчонок! - закричали ребята, бросаясь к привязанной за ошейник собаке. - Соскучился... проголодался. Гляди-ка, весь, как есть до корки, хлеб съел, и воды в корытце нисколечко.
Волк, повизгивая, помахивал хвостом, пока его развязывали. Потом запрыгал возле горшка, ухитрился лизнуть Яшкину щеку и чуть не сшиб с ног Вальку, упершись ему лапами в спину.
- Да погоди же ты, дурень... дай горшок-то развязать... Ну, на - лопай.
Собака стремительно запустила морду в прокислый борщ и с жадностью принялась лакать.
Подвал был сухой и просторный. В углу лежала большая охапка завядшей травы.
Здесь находилось тайное убежище ребятишек, спрятавших сюда преступного душителя чужих кур - собаку Волка.
Поджидая, пока Волк насытится, ребята завалились на охапку травы и принялись обсуждать положение.
- Еду трудно доставать, - сказал Яшка. - Ух, как трудно! Мать и то вчера борща хватилась. А Волк-то все растет... Гляди-ка, он уже почти все слопал. Ну где на него напасешься!
- У меня тоже, - уныло поддакнул Валька. - Мать увидала один раз, как я корки тащу, давай ругаться. Только не догадалась она - зачем. Думала, что кривому развозчику на пареные груши менять. Что же теперь делать? А на волю выпустить еще нельзя?
- Нет, пока еще нельзя. Скоро суд будет насчет Степкиных кур. Мамку вызывают, а меня в свидетели.
- В тюрьму могут засадить?
- Ну, уж в тюрьму! Деньги, скажут, за кур давайте. А где ж их возьмешь, денег-то. И на что только им деньги, они и так богатые, на базаре-то вон какая лавка.
Волк подошел, облизываясь, и лег рядом, положив большую ушастую голову на Яшкины колени.
Полежали молча.
- Яшка, - спросил Валька, - и зачем, по-твоему, этакий домина?
- Какой?
- Да огромный. Его ежели весь обойти... ну, скажем, в каждую комнату хотя заглянуть, и то полдня надо. А для чего графам такие дома были? Ведь тут раньше штук сто комнат было?
- Ну, не сто, а что шестьдесят - так это и мой батька говорил. У графов каждая комната для особого. В одной спят, в другой едят, третья для гостей, в четвертой для танцев.
- И для всего по отдельной?
- Для всего. Они не могут так жить, чтобы, например, комната и кухня. Мне батька говорил, что у них для рыб и то отдельная комната была. Напускают в этакий огромный чан рыб, а потом сидят и удочками ловят.
- Эх, ты! И больших вылавливают?
- Каких напускают, таких и вылавливают, хоть по пуду.
Валька сладостно зажмурился, представляя себе вытаскиваемого пудового карася, потом спросил:
- А видел ты когда-нибудь, Яшка, живых графов?
- Нет, - сознался Яшка. - Мне всего три года было, как их всех начисто извели. А на карточке видел. У батьки есть. На ней пальма - дерево такое, а возле нее графенок стоит, так постарше меня, и в погонах, как белые, кадетом называется. А хлюпкий такой. Ежели такому кто дал бы по загривку, то и в штаны навалил бы.
- А кто бы дал?
- Да ну хоть я.
- Ты... - Тут Валька с уважением посмотрел на Яшку. - Ты вон какой здоровый. А если я дал бы, тогда навалил бы?
- Ты... - Яшка, в свою очередь, окинул взглядом щуплую фигурку своего товарища, подумал и ответил: - Все равно навалил бы. Батька говорит, что никогда графам насупротив простого народа не устоять.
- А какой на пальме фрукт растет? Вкусный?
- Не ел. Должно быть, уж вкусный, ежели уж на пальме. Это ведь тебе не яблоня, она тыщу рублей стоит.
Валька зажмурился, облизывая губы:
- Вот бы укусить, Яшка! Хоть мале-енечко... а то этак всю жизнь проживешь и не укусишь ни разу.
- Я укушу. Я вырасту, в комсомольцы запишусь, а оттуда в матросы. А матросы по разным странам ездят и всё видят, и всякие с ними приключения бывают. Ты любишь, Валька, приключения?
- Люблю. Только чтобы живым оставаться, а то бывают приключения, от которых и помереть можно.
- А я всякие люблю. Я страсть как героев люблю! Вон безрукий Панфил-буденновец орден имеет. Как станет про прошлое рассказывать, аж дух захватывает.
- А как, Яшка, героем сделаться?
- Панфил говорит, что для этого нужно гнать нещадно белых и не отступаться перед ними.
- А ежели красных гнать?
- А ежели красных, так, значит, ты сам белый, и я вот тебя как тресну по котелку, тогда не будешь трепаться.
Валька испуганно замигал глазами:
- Так я же нарочно. Разве же я за белых? Спроси хоть у Мишки-пионера.
- Мне в школьном отряде не больно понравилось, - сказал немного погодя Яшка. - Вот в других отрядах хоть на лето в лагеря уходят, в лес. А в школьном девчонок больше. И всё стихи там учат, про школу да про ученье. Я походил, походил да и перестал. Какие же могут быть летом стихи! Летом рыбу ловить надо, или змея пускать, или гулять подальше.
- А меня в школьный отряд вовсе не приняли. Сережка Кучников нажаловался на меня, будто бы я у Семенихи груши пообтряс. Ябеда такой выискался, а сам когда в прошлом году нечаянно у Гавриловых снежком окно разбил, то и не сознался, а на Шурку подумали, - его мать и выдрала. Тоже этак разве хорошо делать?
- Ничего! Вот к зиме лесопилка опять заработает, в тамошний отряд и запишемся. Там веселые ребята. Там ежели и подерутся иногда, то ничего. Ну подрались - помирились. Разве без этого мальчишкам можно? А в школьном отряде - чуть что - сразу обсу-ужда-ают!
Яшка сердито плюнул и поднялся:
- Идти надо. Ты посиди еще, а я наверх - Волку за водой сбегаю.
Вернулся Яшка минут через десять. Лицо его было озабоченно.
- Гляди-ка, - сказал он, протягивая ладонь.
- Ну, чего глядеть-то? Окурок...
- А как он в верхнюю комнату попал?
- Так, может, это давнишний, - неуверенно предположил Валька. - Может, это еще от старого режима остался.
- Ну нет, не от старого. Вон на нем написано "2-я госфабрика".
- Тогда, значит, это Степкины ребята поверху уже шныряли. Я знаю, у них Сережка Смирнов тайком курит.
- Конечно, они, - согласился Яшка. Но тут он посмотрел на окурок, по которому золотом было вытиснено "Высший сорт", покачал головою и сказал: - А только с чего бы это Сережка Смирнов закурил вдруг такие дорогие папиросы?
Мальчуганы посмотрели, недоумевая, друг на друга. Потом крепко привязали Волка, наказали ему молчать, И, быстро выбравшись, побежали домой.
VII
Дергач затянулся дымом цигарки, свернутой из махорки, принесенной Яшкой, и, тыкая пальцем на Вальку, спросил:
- Так это он тебе набрехал, что я козла съел? Скажет тоже! Козел-то еще и сейчас в овраге лежит - ногу он себе сломал. Я ему еще клок травы сунул, чтобы не издох с голоду.
- Дергач, - спросил после некоторого колебания Яшка, - а где ты живешь?
Дергач усмехнулся:
- Сам при себе живу. Где на ночь приткнусь, там наутро и проснусь.
- А у тебя родные есть?
- Есть, да далеко лезть.
Яшка, сбитый с толку такой манерой отвечать, сказал укоризненно:
- И зачем ты, Дергач, огрызаешься! Мы ведь тебе не допрос делаем, а ежели спрашиваю я, то по дружбе.
Дергач все еще недоверчиво посмотрел исподлобья на ребят и ответил уклончиво:
- А кто вас знает, по дружбе ли, или еще почему. Я как-то в Ростове под мостом жил. Подсел ко мне какой-то хлюст. Этакий же, как и я, рвань рванью. Колбасой угостил, папироску дал. Ну, то да се, и начал про мою жизнь расспрашивать. Я ему сдуру возьми да и расскажи. И как от отца с матерью в голодные годы потерялся, и какой я губернии, какой местности, чем живу. Даже про случай, как мясную лавку обокрали, и то рассказал. Дня этак через три подходит ко мне сам Хрящ да как хлоп по шее! А сам газету мне в лицо тычет. "Ты, говорит, чего это язык распустил?!" А я грамоту знаю. Посмотрел я в газету и ахнул. Мать честная! Все до слова, что я говорил, в газете напечатано - и кличка, и имя, и откуда родом, и, главное, про мясную лавку. Здорово тогда избил меня за это Хрящ.
- Мы не напечатаем в газету, - испуганно отталкивая от себя такое обвинение, заговорил Валька. - Мы даже ни строки не напечатаем. Я даже не видел никогда, как это печатают, и он не видел тоже.
Дергач лежал на спине и о чем-то думал. Так, по крайней мере, решил Яшка, потому что, когда человек лежит, уставившись глазами в звездное небо, он не может, чтобы не думать.
- Дергач, - спросил неожиданно Яшка, - а кто он тебе?
- Какой "он"?
- Хрящ.
При упоминании этого имени Дергач весь как-то дернулся, быстро повернулся и спросил, недоумевая и озлобленно:
- Какой еще Хрящ?
- Да ты же сам только что про него говорил.
- А-а... разве говорил? - опять повертываясь на спину, рассеянно проговорил Дергач. - Так... человек один... У-ух, и человек! - Тут Дергач приподнялся, облокотившись на локти, лицо его перекосилось, и, отшвыривая окурок, он добавил едко: - У-ух, и негодяй... ух, и бандит!
- Настоящий? - широко раскрывая удивленно-любопытные глаза, спросил Валька и добавил с нескрываемым сожалением: - А я вот ничего не видел - ни графа живого, ни бандита настоящего.
Дергач презрительно пожал плечами:
- А я и графа видел.
- Живого?
- Конечно, не дохлого.
Валька, как и всегда в моменты возбуждения, зажмурил глаза и, проникшись невольным уважением к оборванцу, сказал с плохо скрываемой завистью:
- И счастливый же ты, Дергач, что все видел.
Дергач посмотрел на Вальку удивленно, пожалуй, даже сердито:
- Ух, кабы тебе этакое счастье, завыл бы ты тогда, как перед волком корова! Нет, уж не приведись никому этакого счастья... Эх, кабы мне... - Тут Дергач махнул рукою и замолчал.
И опять Яшке показалось, что на душе у Дергача есть какое-то большое, невысказанное горе. И не зная, собственно, к чему, он положил руку на плечо Дергачу и сказал:
- Ничего, Дергач! Может быть, как-нибудь все и обойдется.
Дергач отшатнулся было, но, встретившись глазами с серьезно-дружеским взглядом мальчугана, склонил слегка голову и ответил как-то приглушенно:
- Хорошо бы, если все обошлось, да только не знаю.
И с этого вечера между Яшкой и Дергачом протянулась нить необъяснимо крепкой дружбы.
VIII
Идея Дергача была прямо-таки гениальна. Посвященный в тайну мальчуганов и их затруднения с доставкой продовольствия Волку, он быстро нашел выход.
1 2 3 4 5 6 7 8 9

Загрузка...

науч. статьи:   происхождение росов и русов --- политический прогноз для России --- реальная дружба --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...