ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Чтобы не видеть своего страха, я вскинула голову. Он может оскорбить меня, может убить, но сломать — никогда. Его зловещий смех утонул в шуме ветра. Вдруг я ощутила босыми ногами, как вибрирует пол, — пират приближался ко мне. Сердце едва не выскочило из груди, но я продолжала стоять с гордо поднятой головой, как учили меня с детских лет гувернантки. Он сдернул с моих глаз повязку, и голова моя невольно подалась вперед. Откинув со лба волосы, я смело поглядела ему в лицо. Но каково же было мое удивление, когда в короле пиратов я узнала беспутного сына из семьи, жившей в соседнем с нами поместье, азартного игрока и неуемного сердцееда. Он едва не разорил своих близких, и они отреклись от него. Его имя, если и упоминали в порядочном обществе, то обязательно шепотом. Так вот, оказывается, кто он, мой похититель. Он рассмеялся, увидев мое изумление, и с угрозой в голосе сообщил, что должен отомстить моему отцу за давнюю обиду. Затем медленно извлек кинжал из кожаных ножен, болтавшихся у него на бедре, и взмахнул им, заставив меня вздрогнуть: неужели он собирается убить меня прямо здесь? Я зажмурилась. А когда открыла глаза, увидела, что цела и невредима, что плащ лежит на полу у моих ног — пират обрезал на нем все застежки. Я стояла в одной рубашке, она намокла от морских брызг и прилипла к телу.
Его холодные сверкающие глаза ощупали меня с ног до головы, задержались на груди, потом заскользили к темному треугольнику между ног. Я задрожала, но не от страха. А совсем по другой причине, в чем не призналась бы даже самой себе.
Стройный юноша, каким я помнила короля пиратов, превратился в зрелого сильного мужчину, великолепно сложенного. Свободного покроя белая сорочка с широкими рукавами была распахнута, открывая мускулистую грудь, покрытую волосами, более темными, чем на голове. Широкий кожаный пояс подчеркивал тонкую талию. Высокие сапоги, перехваченные ремнями немного выше колен, плотно облегали бедра, такие же крепкие и гладкие, как мачты. на корабле. Мужское естество прямо-таки рвалось наружу из-под тонких бриджей, облегавших его, казалось, плотнее собственной кожи.
Проследив за моим взглядом, пират разразился хохотом. И не успела я опомниться и сказать, что о нем думаю, как он порывисто прижал меня к себе. Я била его ногами, вырывалась, пока он меня тащил куда-то, требовала объяснений, к великому удовольствию остальных пиратов. Они улюлюкали и свистели, подзадоривая своего предводителя. От их непристойностей у меня запылали уши и щеки.
Сапогом он распахнул дверь в каюту, закрыл ее тоже сапогом, и без лишних церемоний бросил меня на кровать, которая оказалась на редкость мягкой и широкой. Да и сама каюта была против ожидания роскошной.
Я лежала среди шелковых подушек с восточным узором и, словно завороженная, наблюдала за тем, как пират раздевается. Он снял и небрежно бросил на пол рубашку, и я увидела, как играют под загорелой кожей на груди и руках мускулы, когда он начал медленно расстегивать ремень. Затем, буквально гипнотизируя меня взглядом, расстегнул бриджи.
От страха и ужаса у меня перехватило дыхание. А он, улыбаясь, с самодовольным видом пошел ко мне. Взял со стоявшего рядом стола длинный, с двойным лезвием нож, поднял мои ноги, связанные на щиколотках, и одним ударом рассек тугие узлы. На щиколотках от веревок образовались кровоподтеки. Какое-то время он, хмурясь, разглядывал их, а потом провел по ним пальцами. Точно так же он освободил связанные у меня за спиной руки, осмотрел побелевшие, в ссадинах запястья.
Но напрасно я думала, что в нем пробудилась жалость. Жажда мести по-прежнему обуревала его. Он рывком поднял меня на ноги, и, едва не потеряв равновесие, я невольно прижалась к нему, исторгнув из его груди стон наслаждения. Зарывшись всеми десятью пальцами в волосы, он запрокинул мне голову и прильнул к моим губам.
От его поцелуев я опьянела, меня бросило в жар, по рукам и ногам забегали мурашки, но вовсе не оттого, что, как я думала, долгое время они были связаны, а от прикосновения его губ.
Своим языком пират пытался лишить девственности мой рот, в то время как другой его орган претендовал на мою непорочность.
Когда же он стал яростно сражаться с пуговицами на моей рубашке, я пришла в себя и попыталась дать ему отпор. И тут король пиратов рванул одной рукой ворот моей рубашки, разорвав ее пополам, а второй — завел мне за спину руки и словно наручниками сковал запястья. Он так целовал меня, что все закружилось перед глазами, потом приподнял голову и оглядел меня всю, совершенно голую.
И тут произошло неожиданное. В темном от загара лице пирата проступили хорошо знакомые мне черты веселого беззаботного парня, каким я знала его до того, как, оскорбленный несправедливостью родного отца, он превратился в беспутного бездельника. Его глаза, до того жестокие и холодные, пристально смотрели на меня с затаенным желанием. И сколько печали было в его голосе, когда он сказал, что я красивая, неиспорченная и что моя невинность так трогательна. Он положил мне руку на грудь с тоской и нескрываемой страстью, и мое сердце от сострадания к нему защемило.
Он нежно проводил большим пальцем выше груди, в то время как остальные гладили грудь, отчего соски затвердели, и тогда он принялся ласкать их своим теплым влажным языком.
Пальцы, сковавшие мои запястья, расслабились, я обвила руками его шею и растворилась в его ласках. Схватив меня за ягодицы, он так крепко прижал меня к себе, что тела наши слились и я почувствовала, как сильно он меня хочет. Окончательно потеряв власть над собой, я заскользила рукой по его телу, вниз, туда…
— Миссис Бэрк? — Элизабет выглянула из-под колпака сушилки. — Я не напугала вас? Извините, — проговорила маникюрша с виноватой улыбкой. — Я к вашим услугам.
Элизабет взяла свою сумочку и последовала за маникюршей. Посетить салон ее уговорила Лайла.
— Это твое первое за столько лет настоящее свидание, — убеждала она. — Так получи от него максимум удовольствия.
— Ты забываешь, — возражала Элизабет, — что «Фантазия» по субботам закрывается несколько позднее и у меня не остается времени на парикмахерскую.
Лайла задумалась, потом весело воскликнула:
— Давай я останусь за тебя в магазине.
Элизабет была далеко не в восторге от этой идеи. Для своей рабочей одежды она избрала романтический стиль: пастельные тона, кружева, мягкие линии и благородство нарядов прошлого века. Вряд ли в гардеробе Лайлы есть что-либо подобное. Ее брюки из черной кожи и претенциозно разрисованные пончо никак не гармонируют с «Фантазией». Однако Лайла пообещала быть паинькой, и со стороны Элизабет было бы верхом неблагодарности отказаться от столь любезного и бескорыстного предложения.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41