ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

гостиница была расположена как бы между ножками огромного циркуля, образованного рекой, и ее не могли миновать ломовики, подвозившие товар для перегрузки на суда.
Дунай, который после Грона течет с запада на восток, уклоняется к югу на некотором расстоянии от притока Ипель, потом направляется к северу, описав полуокружность небольшого радиуса. Но почти тотчас он снова извивается, чтобы принять направление с севера на юг, по которому затем следует достаточно долго.
В момент, когда повозка остановилась, солнце едва поднялось. Все еще спали в доме, толстые ставни которого были крепко закрыты.
– Эй там, в трактире! – закричал один из двоих людей, сопровождавших повозку, колотя в дверь рукояткой бича.
– Сейчас! – отвечал изнутри внезапно разбуженный трактирщик.
Через мгновение всклокоченная голова показалась в окне первого этажа.
– Чего вам? – бесцеремонно спросил трактирщик.
– Сначала есть, потом спать, – ответил возчик.
– Сейчас, – сказал хозяин, исчезая внутри. Повозка въехала во двор через широко открытые ворота. Возчики поспешили отпрячь лошадей и отвести в конюшню, где им был засыпан обильный корм. Все это время хозяин не переставал вертеться около ранних посетителей. Очевидно, ему хотелось завязать разговор, но ломовики, напротив, не желали отвечать.
– Вы очень рано приехали, друзья, – не унимался трактирщик. – Наверно, были в дороге ночью?
– Наверно, – ответил один из возчиков.
– И далеко направляетесь?
– Далеко или близко – это наше дело, – был ответ.
Трактирщик воздержался от замечаний.
– Зачем ты мучишь этого добряка, Фогель? – вмешался другой возчик, до того не открывавший рта. – У нас нет причин скрывать, что мы направляемся в Сентендре.
– Возможно, что мы и не скрываем, – грубо возразил Фогель, – но, я думаю, это не касается никого.
– Конечно, – согласился трактирщик, угодливый, как истый коммерсант. – Я расспрашивал просто по привычке… Господа желают кушать?
– Да, – ответил тот из двух ломовиков, который казался менее грубым. – Хлеба, сала, окорок, сосиски – все, что у тебя есть.
Повозка, очевидно, прошла длинный путь, так как голодные возчики усердно налегли на еду. Они устали и потому не засиделись за столом. Съев последний кусок, они отправились спать, один на соломе в конюшне, близ лошадей, другой под покрышкой повозки.
Был полдень, когда они появились снова. Они опять потребовали еды, и им подали обед, как и в первый раз, в большой зале трактира. Теперь они отдыхали и не торопились. За десертом последовали стаканы с водкой, которая исчезала в их грубых глотках, как вода.
После полудня несколько телег останавливалось возле трактира, и многочисленные пешеходы заходили выпить глоточек. Это были по большей части крестьяне, которые с котомкой за спиной и с посохом в руке возвращались в Грон. Почти все они были завсегдатаи, и трактирщику приходилось только радоваться, что у него столь необходимая в его профессии крепкая голова, так как он выпивал почти со всеми клиентами. Это называлось делать коммерцию. Разговаривая, выпивали, а за разговором пересыхали глотки, и это требовало новых возлияний.
Как раз в этот день для разговоров хватало пищи. Совершенное ночью преступление занимало все умы, Новость была принесена первыми прохожими, и каждый добавлял какую-нибудь неизвестную еще подробность или выражал личное мнение.
Так трактирщик постепенно узнал, что великолепная вилла графа Хагенау, расположенная в пятистах метрах от Дуная, была ограблена и что сторожа Христиана серьезно ранили; что преступление, без сомнения, дело неуловимой банды преступников, которым приписывались все нераскрытые злодейства, и что бандитов ищет бригада, недавно созданная для надзора за рекой.
Два возчика не вмешивались в крикливые разговоры и рассуждения о событии. Они молчаливо оставались в сторонке, но, по-видимому, немало были заинтересованы тем, что волновало всех.
Однако шум понемногу утих, и к половине седьмого вечера они снова остались одни в большой зале, откуда только что удалился последний посетитель. Один из них позвал трактирщика, который старательно полоскал стаканы за стойкой. Тот немедленно подбежал.
– Что угодно господам? – спросил он.
– Ужинать, – отвечал возчик.
– А потом, конечно, спать? – спросил трактирщик.
– Нет, хозяин, – ответил тот из ломовиков, который казался более общительным. – Мы рассчитываем отправиться к ночи.
– К ночи?.. – удивился трактирщик.
– Конечно, чтобы к рассвету быть на месте назначения.
– В Сентендре?
– Или в Гроне. Это будет зависеть от обстоятельств. Мы ожидаем приятеля, который принесет нам нужные сведения. Он скажет, где выгоднее сбыть товар.
Трактирщик вышел из комнаты, чтобы приготовить кушанья.
– Ты слышал, Кайзерлик? – тихо сказал младший возчик, наклоняясь к компаньону.
– Да.
– Дело открыто.
– Но ты же не рассчитывал, я полагаю, что оно останется в тайне?
– И полиция повела кампанию.
– Пусть себе ведет.
– Под начальством Драгоша, как утверждают.
– Это другое дело, Фогель. По-моему, те, которые боятся только Драгоша, могут спать спокойно.
– Что ты хочешь этим сказать?
– То, что я сказал, Фогель.
– Значит, Драгош будет…
– Что?
– Устранен?
– Завтра увидишь. А пока молчок! – кончил возчик, увидев входящего трактирщика.
Тот, кого ждали ломовики, появился только с наступлением ночи. Между тремя сообщниками состоялся быстрый разговор.
– Уверяют, что полиция на следу, – тихо сказал Кайзерлик.
– Она ищет, но не найдет.
– А Драгош?
– Захвачен.
– Кто сделал дело?
– Титча.
– Тогда все хорошо… А нам что делать?
– Немедленно запрягать.
– Чтобы отправиться…
– В Сентендре. Но за полкилометра отсюда повернете назад. Трактир уже закроется, вы проедете незаметно и направитесь на север. Когда вас будут считать в той стороне, вы окажетесь в противоположной.
– Где шаланда?
– В бухте у Пилиша.
– Встреча там?
– Нет, поближе, на поляне, слева от дороги. Ты ее знаешь?
– Да.
– Полтора десятка наших будут там. Вы их встретите.
– А ты?
– Я вернусь за остальными, которых оставил сторожить. Приведу их с собой.
– Тогда в путь, – согласились возчики. Пять минут спустя телега двинулась. Хозяин, полуоткрыв створку ворот, вежливо поклонился клиентам.
– Итак, решено, вы в Грон? – спросил он.
– Нет, – ответили возчики, – в Сентендре, приятель.
– Счастливого пути, ребята!
– Спасибо, друг!
Повозка покатилась направо, к западу, по дороге в Сентендре. Когда она скрылась в темноте, субъект, которого ждали весь день Кайзерлик и Фогель, в свою очередь удалился в противоположном направлении по дороге в Грон.
Трактирщик ничего не заметил. Не занимаясь проезжими, которых, вероятно, никогда больше не увидит, он спешил закрыть дом и улечься на покой.
Телега, которую не спеша везли лошади, через полкилометра повернула, следуя приказу, и направилась назад по только что пройденному пути.
Когда она снова оказалась против гостиницы, все было уже, в самом деле, закрыто, и телега могла миновать это место без всяких происшествий, но собака, уснувшая посреди дороги, сорвалась с места с таким громким лаем, что испуганная пристяжная рванулась к обочине дороги. Возчики быстро направили лошадь куда следует, и телега исчезла в темноте.
Было около половины одиннадцатого, когда, оставив наезженную дорогу, телега проникла в лесок, темная масса которого поднималась налево. Она вскоре остановилась.
– Кто идет? – спросил голос из потемок.
– Кайзерлик и Фогель, – отозвались возчики.
– Проезжайте, – ответил голос.
Миновав первые ряды деревьев, телега въехала на поляну, где спали десятка полтора людей, растянувшись на мху.
– Атаман здесь? – спросил Кайзерлик.
– Нет еще.
– Он нам приказал тут ждать.
Ожидание было недолгим. Через какие-нибудь полчаса атаман, тот самый субъект, которого так долго ждали в трактире, появился в свою очередь с дюжиной сообщников, так что численность членов шайки превысила два с половиной десятка.
– Все здесь? – спросил он.
– Да, – ответил Кайзерлик, который, казалось, пользовался в банде некоторой властью.
– А Титча?
– Я здесь, – послышался звучный голос.
– Ну? – с беспокойством спросил атаман.
– Полный успех. Птичка в клетке, на борту шаланды.
– В таком случае отправляемся да побыстрее, – приказал атаман. – Шесть человек на разведку, остальные позади, повозка в середине. До Дуная не более пятисот метров, и перегрузку сделаем одним махом. Тогда Фогель уведет телегу, и все местные спокойно возвратятся к себе. Прочие сядут на шаланду.
Едва лишь начали выполнять приказ, как один из людей, оставленных настороже близ дороги, прибежал во всю прыть.
– Тревога! – тихо сказал он.
– Что там такое? – спросил главарь банды.
– Слушайте!..
Все навострили уши. С дороги послышался шум идущих людей. К этому шуму примешался звук голосов. Расстояние не превышало сотни туазов.
– Оставаться на поляне, – приказал атаман. – Эти люди пройдут, не заметив нас.
Конечно, их не увидят в полной тьме, но дело могло стать более серьезным: если, на их несчастье, по дороге шел взвод полиции, то он направится к реке. Может быть, судно даже найдут, однако все предосторожности были приняты. Пусть агенты полиции переворошат его сверху донизу, они не обнаружат ничего подозрительного. Но если полиция не подозревает о присутствии шаланды, она, возможно, останется в засаде в окрестностях, а в этом случае было бы неблагоразумно отправить повозку.
В конце концов, придется действовать по обстоятельствам. Прождав следующий день на поляне, если потребуется, некоторые из людей спустятся ночью к Дунаю и удостоверятся в отсутствии полицейских. В данный момент самое важное не быть обнаруженными и ничем не выдать себя приближавшейся группе. Эта последняя не замедлила достигнуть места, где дорога шла вдоль поляны. Несмотря на темноту ночи, можно было рассмотреть, что она состоит из дюжины людей, и многозначительное позванивание стали показывало, что они были вооружены. Группа уже почти ми-повала поляну, когда неожиданный случай совершенно изменил положение вещей. Одна из лошадей, испуганная появлением людей на дороге, испустила звонкое ржание, которое повторила ее товарка. Маршировавшая группа остановилась. Это действительно был наряд полиции, который спускался к реке под начальством Карла Драгоша, совершенно исцелившегося от последствий утреннего происшествия.
Быть может, если бы люди на поляне знали эту подробность, их беспокойство возросло бы. Но, как уже сказано, их атаман считал, что страшный полицейский вышел из строя. Как он допустил такую ошибку, почему он думал, что ему не придется считаться с противником, который как раз стоял лицом к лицу с ним, это читатель скоро узнает из продолжения нашего рассказа. Когда утром этого дня Карл Драгош выпрыгнул на берег, подчиненный повел его вверх по реке. Метров через двести-триста они нашли спрятанную у берега лодку, в которую и сели. Тотчас же весла, которыми сильно греб Фридрих Ульман, понесли легкое суденышко на другой берег реки.
– Значит, преступление совершено на правом берегу? – спросил Карл Драгош.
– Да, – ответил Фридрих Ульман.
– Где?
– Вверху. В окрестностях Грона.
– Как? В окрестностях Грона? – вскричал Драгош. – Ведь ты мне только что говорил, что это недалеко.
– Это недалеко, – сказал Ульман. – Тут не больше трех километров.
На самом деле там было четыре, и этот длинный переход не без труда совершил человек, только что ускользнувший от смерти. Несколько раз Карл Драгош должен был останавливаться, чтобы перевести дыхание. Было около трех часов пополудни, когда он достиг, наконец, виллы графа Хагенау, где его ждали служебные обязанности.
Как только ему стало лучше благодаря принятому лекарству, Карл Драгош приказал вести себя к постели сторожа Христиана Хоэля. Перевязанный несколько часов назад хирургом из окрестностей, сторож лежал с бледным лицом, с закрытыми глазами, тяжело дыша. Хотя рана была очень серьезной и затронула легкое, можно было надеяться, что Хоэль поправится, если его не будут беспокоить.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

загрузка...