ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

«Весьма впечатляет! – мысленно восхитился поручик. – Любой воспитанный человек, заметив шрам, невольно отведет глаза и не запомнит черты лица. К тому же, по первому впечатлению комитетчика можно принять за офицера, получившего увечье на фронте, что невольно располагает к сочувствию».
– Чем могу служить? – спросил Шувалов, стараясь подавить неприятное чувство, вызванное неожиданной встречей. – К сожалению, я очень спешу, поэтому не могу уделить вам много времени. Господин… Простите, никак не могу запомнить вашу фамилию.
– Петров, Иван Кузьмич, – представился Блюмкин, слегка приподнимая шляпу. И снова улыбнувшись, поинтересовался: – А разве есть необходимость торопиться, когда наслаждаешься отдыхом?
– Увы, я снова на службе. Поэтому не взыщите, дела, – ответил Петр, намереваясь двинуться дальше.
– Неужели правду говорят, что вас в прибывшую из Петрограда комиссию определили? – вроде бы невзначай поинтересовался «курортник». – Тогда конечно, дел у вас много.
– Интересно, кто же об этом говорит? – поручик невольно стал втягиваться в разговор.
– Да так, – неопределенно махнул рукой собеседник. – Помните, как у Чехова в «Даме с собачкой»: «Говорили, что в городе появилось новое лицо…» Не правда ли, гениально? Одна фраза, а уже чувствуешь атмосферу замкнутого курортного мирка, где ничто не укроется от глаз томимого скукой общества. Жаль, конечно, в фильме не удалось передать сам дух великого произведения.
– То есть, вы хотите сказать, что служебные секреты здесь становятся предметом обсуждения праздной публики? – холодно спросил Шувалов, которого неприятно кольнуло упоминание экранизации чеховского рассказа.
– Да что вы! – повторил Блюмкин пренебрежительный жест. – Я не стал бы отвлекать вас по такому пустяку. У меня более серьезный повод, поэтому попрошу вас выслушать до конца и с максимальным вниманием.
Петр молча кивнул. Тогда комитетчик придвинулся ближе и заговорил, понизив голос:
– Господин Шувалов, начну с того, что вы мне искренне симпатичны. Я буквально чувствую, что в нас есть много общего, хотя судьба почему-то сводит нас в определенном противодействии. Не надо выпытывать от меня подробности, я сам знаю слишком мало. Прошу об одном, поверьте на слово и поступите так, как я прошу. Обстоятельства складываются не в вашу пользу, поэтому вам необходимо ради собственной безопасности покинуть Севастополь. Сошлитесь на фронтовые раны, на семейные причины, но уезжайте сегодня. Если нужно, я помогу вам получить любое медицинское заключение и билет на курьерский поезд.
– Правильно ли я вас понял, Иван Кузьмич, вы предлагаете мне, прошедшему фронт, бежать от неведомой опасности? – нарочито медленно задал вопрос Шувалов, выигрывая время на обдумывание ситуации.
На мгновение в глазах Блюмкина промелькнуло выражение досады, но тут же на лице снова появилась маска доброжелательности. Словно неразумному ребенку он стал втолковывать поручику:
– Бог с вами, Петр Андреевич, никто не сомневается в вашей храбрости. Только народная мудрость не зря напоминает о молодце, который переплыл море, да утонул в луже. В сравнении с некоторыми смертельно опасными играми, передовая линия во время обстрела может показаться тихой заводью. Чтобы вам было понятно соотношение сил, представьте, что на вас, вооруженного лишь револьвером, надвигается боевая машина, с легкой руки англичан прозванная танком. Немцы на Сомме бежали от одного вида ползущих на них бронированных чудовищ.
Теперь пришла пора улыбнуться Шувалову. У него вдруг возникло стойкое убеждение, что комитетчик блефует. Не так уж Блюмкин уверен в своих силах, если пытается попросту запугать его. В любом случае Петр и не думал спасаться бегством, поэтому, завершая разговор, сказал:
– Благодарю, господин Петров, за заботу, но я никак не могу воспользоваться вашим предложением. Кстати, на прощание примите к сведению: применение танков на поле боя выявило множество недостатков у этих боевых машин. При определенных условиях храбрый человек с револьвером вполне может одолеть любое чудовище, в том числе и бронированное. Посему разрешите откланяться. Честь имею!
– Что же, это ваш выбор, – услышал поручик за спиной, но не стал оборачиваться, а поспешил к выходу.
Он пересек половину вестибюля, когда заметил, что к нему целенаправленно движется милицейский офицер в сопровождении двух широкоплечих унтер-офицеров. За ними со смущенным видом плетется знакомый капитан из комендантского управления. Милицейский чин встал на пути и спросил:
– Поручик Шувалов?
Получив утвердительный ответ, он провозгласил с видимым удовольствием:
– Вы арестованы по подозрению в убийстве лейтенанта флота барона Мирбаха. Извольте сдать оружие и следовать за мной.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
– Советую вам сразу во всем сознаться, и тем облегчить душу, а также свою участь. Уверяю вас, запирательством вы только усугубите вину в глазах суда.
Эти слова следователь, официально представившийся коллежским секретарем Александром Евсеевичем Рогачевым, произнес с какой-то особенно доверительной интонацией. Он нисколько не напоминал хрестоматийного Порфирия Петровича, наслаждавшегося психологическим поединком с преступником и походя констатировавшего: «А ведь это вы убили». Несомненно, Рогачеву ближе было амплуа «следователя-защитника», который как бы изо всех сил старается помочь человеку, случайно попавшему в беду.
Внешне он также не походил на пожилого зануду, описанного Достоевским. Следователь севастопольской прокуратуры был молодым мужчиной гвардейских статей. Он одинаково хорошо смотрелся и на площадке для лаун-тенниса, и в зале фешенебельного ресторана. При появлении Александра в общественных местах на нем скрещивались взгляды всех дам. Петр виделся с Рогачевым в доме Щетининых, но знакомство было шапочным.
Все с той же участливостью следователь принялся расспрашивать поручика об обстоятельствах его появления в Севастополе и о прошедших трех неделях с того момента. Шувалов, ни разу не упомянув Аглаю, рассказал в хронологической последовательности историю своего пребывания в городе. Записав все, Рогачев принялся уточнять даты и разные несущественные, на первый взгляд, детали. Вопросы были самые разные: в какое время дня состоялась поездка на Братское кладбище? Отстоял ли поручик до конца службу во Владимирском соборе? С какой стороны поднимался на Малахов курган? И прочее в таком же роде.
Насколько понял Шувалов, на этом допросе к нему применялась тактика, именуемая «язык до Киева». Если подозреваемый человек мало-мальски образован и неглуп, он наверняка заранее продумал, как отвечать на вопросы, связанные с совершенным им преступлением.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74