ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


ПОИСК КНИГ    ТОП лучших авторов книг Либока   

научные статьи:   демократия как основа победы в политических и экономических процессах,   национальная идея для русского народа,   пассионарно-этническое описание русских и других народов мира и  закон пассионарности и закон завоевания этноса
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Эта девочка будила в нем покровительственные, нежные чувства. Он прильнул щекой к ее волосам, и оба они замолчали, прижавшись друг к другу и покачиваясь вместе с машиной, которая, чуть кренясь на поворотах, с жадностью вбирала в себя белую дорогу и окаймляющую ее пыльно-зеленую изгородь.
— До свидания, до свидания!
Машина тронулась, набрала скорость, исчезла за поворотом, а Дорис стояла одна у дорожного столба на перекрестке, все еще чувствуя дурман и слабость во всем теле после этих поцелуев и прикосновений этих ласковых рук, пронизывающих ее электрическим током. Надо было вздохнуть всей грудью, силой заставить себя очнуться, прежде чем идти домой. И за полмили ходьбы до дому еще придумать очередную ложь.
Оставшись один в машине, мистер Хаттон вдруг почувствовал, как его обуяла невыносимая скука.
II
Миссис Хаттон лежала на кушетке у себя в будуаре и раскладывала пасьянс. Был теплый июльский вечер, но в камине у нее горели дрова. Черный шпиц, разомлевший от жары и тягот пищеварительного процесса, спал на самом пекле у камина.
— Уф-ф! А тебе не жарко тут? — спросил мистер Хаттон, войдя в комнату.
— Ты же знаешь, милый, как мне нужно тепло, — голос был на грани слез. — Меня знобит.
— Как ты себя чувствуешь? Лучше?
— Да нет, не очень.
Разговор увял. Мистер Хаттон стоял, прислонившись спиной к каминной доске. Он посмотрел на шпица, лежавшего на ковре, перевернул его навзничь носком правого ботинка и почесал ему брюшко и грудь с проступавшими сквозь шерсть белыми пятнышками. Пес замер в блаженной истоме. Миссис Хаттон продолжала раскладывать пасьянс. Он не получался. Тогда она переложила одну карту, вторую сунула обратно в колоду и пошла дальше. Пасьянсы у нее всегда выходили.
— Доктор Либбард говорит, что мне надо съездить на воды в Лландриндод этим летом.
— Ну что ж, дорогая, поезжай. Конечно, поезжай. Мистер Хаттон вспоминал, как все было сегодня: как они с Дорис подъехали к лесу, нависшему над склоном, оставили машину поджидать их в тени деревьев, а сами ступили в безветрие и солнце, меловых холмов.
— Мне надо пить минеральную воду от печени, и еще он советует массаж и курс физиотерапии.
Со шляпой в руках Дорис подкрадывалась к голубеньким бабочкам, которые вчетвером плясали над скабиозой, голубыми огоньками мерцая в воздухе. Голубой огонек разлетелся четырьмя искрами и потух; она засмеялась, вскрикнула совсем по-детски и погналась за ними.
— Я уверен, что это пойдет тебе на пользу, дорогая.
— А ты, милый, поедешь со мной?
— Но ведь я собираюсь в Шотландию в конце месяца.
Миссис Хаттон умоляюще подняла на него глаза.
— А дорога? — сказала она. — Я не могу думать об этом без ужаса. Как я доберусь? И ты прекрасно знаешь, что в отелях меня мучает бессонница. А багаж и все другие хлопоты? Нет, одна я ехать не могу.
— Почему же одна? С тобой поедет горничная. — Он начинал терять терпение. Больная женщина оттесняла здоровую. Его насильно уводили от воспоминаний о залитых солнцем холмах, живой, смеющейся девушке и вталкивали в нездоровую духоту этой жарко натопленной комнаты с ее вечно на что-то жалующейся обитательницей.
— Нет, одна я не смогу поехать.
— Но если доктор велит ехать, значит, ехать надо. Кроме того, дорогая, перемена обстановки пойдет тебе на пользу.
— На это я и не надеюсь.
— Зато Либбард надеется, а он не станет говорить зря.
— Нет, не могу. Это мне не под силу. Я не доеду одна. — Миссис Хаттон вынула платок из черной шелковой сумочки и поднесла его к глазам.
— Все это вздор, дорогая. Возьми себя в руки.
— Нет, предоставьте мне умереть здесь, в покое. — Теперь она плакала по— настоящему.
— О, Боже! Ну нельзя же так! Подожди, послушай меня. — Миссис Хаттон зарыдала еще громче. Ну что тут станешь делать! Он пожал плечами и вышел из комнаты.
Мистер Хаттон чувствовал, что ему следовало бы проявить большую выдержку, но ничего не мог с собой поделать. Еще в молодости он обнаружил, что не только не жалеет бедных, слабых, больных, калек, а попросту ненавидит их. В студенческие годы ему случилось провести три дня в одном ист-эндском пункте благотворительного общества. Он вернулся оттуда полный глубочайшего, непреодолимого отвращения. Вместо участия к несчастным людям в нем было одно только чувство — чувство гадливости. Он понимал, насколько несимпатична в человеке эта черта, и на первых порах стыдился ее. А потом решил, что такова уж у него натура, что себя не переборешь, и перестал испытывать угрызения совести. Когда он женился на Эмили, она была цветущая, красивая. Он любил ее. А теперь? Разве это его вина, что она стала такой?
Мистер Хаттон пообедал один. Вино и кушанья настроили его на более миролюбивый лад, чем до обеда. Решив загладить свою недавнюю вспышку, он поднялся к жене и вызвался почитать ей вслух. Она была тронута этим, приняла его предложение с благодарностью, и мистер Хаттон, щеголявший своим выговором, посоветовал что— нибудь не слишком серьезное, по-французски.
— По-французски? Да, я люблю французский, — миссис Хаттон отозвалась о языке Расина точно о тарелке зеленого горошка.
Мистер Хаттон сбегал к себе в кабинет и вернулся с желтеньким томиком. Он начал читать, выговаривая каждое слово так старательно, что это целиком поглощало его внимание. Какой прекрасный у него выговор! Это обстоятельство благотворно сказывалось и на качестве романа, который он читал.
В конце пятнадцатой страницы ему вдруг послышались звуки, не оставляющие никаких сомнений в своей природе. Он поднял глаза от книги: миссис Хаттон спала. Он сидел, с холодным интересом разглядывая лицо спящей. Когда-то оно было прекрасно; когда-то давным-давно, видя его перед собой, вспоминая его, он испытывал такую глубину чувств, какой не знал, быть может, ни раньше, ни потом. Теперь это лицо было мертвенно-бледное, все в морщинках. Кожа туго обтягивала скулы и заострившийся, точно птичий клюв, нос. Закрытые глаза глубоко сидели в костяном ободке глазниц. Свет лампы, падавший на это лицо сбоку, подчеркивал бликами и тенями его выступы и впадины. Это было лицо мертвого Христа с "Pieta" Моралеса.
La squelette etait invisible
Au temps heureux de l'artpaien.
Он чуть поежился и на цыпочках вышел из комнаты. На следующий день миссис Хаттон спустилась в столовую ко второму завтраку. Ночью у нее были неприятные перебои, но теперь она чувствовала себя лучше. Кроме того, ей хотелось почтить гостью. Мисс Спенс слушала ее жалобы и опасения насчет поездки в Лландриндод, громко соболезновала ей и не скупилась на советы. О чем бы ни говорила мисс Спенс, в ее речах всегда чувствовался неудержимый напор. Она подавалась вперед, как бы беря своего собеседника на прицел, и выпаливала слово за словом. Бац! Бац! Взрывчатое вещество в ней воспламенялось, слова вылетали из крохотного жерла ее ротика. Она пулеметной очередью решетила миссис Хаттон своим сочувствием. Мистеру Хаттону тоже случалось попадать под такой обстрел, носивший большей частью литературный и философский характер, — в него палили Метерлинком, миссис Безант, Бергсоном, Уильямом Джеймсом. Сегодня пулемет строчил медициной. Мисс Спенс говорила о бессоннице, она разглагольствовала о целебных свойствах легких наркотиков и о благодетельных специалистах. Миссис Хаттон расцвела под этим обстрелом, как цветок на солнце.
Мистер Хаттон слушал их молча. Дженнет Спенс неизменно вызывала в нем любопытство. Он был не настолько романтичен, чтобы представить себе, что каждое человеческое лицо — это маска, за которой прячется внутренний лик, порой прекрасный, порой загадочный, что женская болтовня — это туман, нависающий над таинственными пучинами. Взять хотя бы его жену или Дорис — какими они кажутся, такие они и есть. Но с Дженнет Спенс дело обстояло иначе. Вот тут-то, за улыбкой Джоконды и римскими бровями, наверняка что-то кроется. Весь вопрос в том, что именно. Это всегда оставалось неясным мистеру Хаттону.
— А может быть, вам и не придется ехать в Лландриндод, — говорила мисс Спенс. — Если вы быстро поправитесь, доктор Либбард смилуется над вами.
— Я только на это и надеюсь. И в самом деле, сегодня мне гораздо лучше.
Мистеру Хаттону стало стыдно. Если бы не его черствость, ей было бы лучше не только сегодня. Он утешил себя тем, что ведь речь идет о самочувствии, а не о состоянии здоровья. Одним участием не излечишь ни больной печени, ни порока сердца.
— На твоем месте я не стал бы есть компот из красной смородины, дорогая, — сказал он, вдруг проявляя заботливость. — Ведь Либбард запретил тебе есть ягоды с кожицей и зернышками.
— Но я так люблю компот из красной смородины, — взмолилась миссис Хаттон, — а сегодня мне гораздо лучше.
— Нельзя быть таким деспотом, — сказала мисс Спенс, взглянув сначала на него, а потом на миссис Хаттон. — Дайте ей полакомиться, нашей бедной страдалице, вреда от этого не будет. — Она протянула руку и ласково потрепала миссис Хаттон по плечу.
— Благодарю вас, милочка. — Миссис Хаттон подложила себе еще компота.
— Тогда уж лучше не вини меня, если тебе станет худее.
— Разве я тебя, милый, когда-нибудь в чем-то винила?
— Я не давал тебе повода, — игриво заметил мистер Хаттон. — У тебя идеальный муж.
После завтрака они перешли в сад. С островка тени под старым кипарисом виднелась широкая, ровная лужайка, где металлически поблескивали цветы на клумбах.
Глубоко вздохнув, мистер Хаттон набрал полную грудь душистого теплого воздуха.
— Хорошо жить на свете, — сказал он.
— Да, хорошо, — подхватила его жена, протянув на солнце бледную руку с узловатыми пальцами.
Горничная подала кофе; серебряный кофейник, молочник и маленькие голубые чашки поставила на складной столик возле их стульев.
— А мое лекарство! — вдруг вспомнила миссис Хаттон. — Клара, сбегайте за ним, пожалуйста. Белый пузырек на буфете.
— Я схожу, — сказал мистер Хаттон. — Мне все равно надо за сигарой.
Он поспешил к дому. И, остановившись на минутку у порога, посмотрел назад Горничная шла по лужайке к дому. Сидя в шезлонге, его жена раскрывала белый зонтик. Мисс Спенс разливала кофе по чашкам, склонившись над столиком. Он вошел в прохладный сумрак дома.
— Вам с сахаром? — спросила мисс Спенс.
— Да, будьте добры. И пожалуйста, побольше. Кофе отобьет вкус лекарства.
Миссис Хаттон откинулась на спинку шезлонга и загородилась зонтиком от ослепительно сияющего неба.
У нее за спиной мисс Спенс осторожно позвякивала посудой.
— Я положила вам три полные ложки. Это отобьет вкус лекарства. А вот и он.
Мистер Хаттон вышел из дома с винным бокалом, до половины наполненным какой-то светлой жидкостью.
— Пахнет вкусно, — сказал он, передавая бокал жене.
— Оно чем-то приправлено для запаха. — Миссис Хаттон выпила лекарство залпом, передернулась и скорчила гримасу: — Фу, какая гадость! Дай мне кофе.
Мисс Спенс подала ей чашку, она отхлебнула из нее.
— Получился почти сироп. Но это даже вкусно после отвратительного лекарства.
В половине четвертого миссис Хаттон пожаловалась, что ей стало хуже, и ушла к себе — полежать. Муж хотел было напомнить ей про красную смородину, но вовремя удержался. Упрек "что я тебе говорил" принес бы ему сейчас слишком легкую победу. Вместо этого он проявил сочувствие к жене и повел ее под руку в дом.
— Отдохнешь, и все будет хорошо, — сказал он. — Да, кстати, я вернусь домой только после обеда.
— Как? Ты уезжаешь?
— Я обещал быть у Джонсона сегодня вечером. Нам надо обсудить проект памятника погибшим воинам.
— Пожалуйста, не уезжай! — Миссис Хаттон чуть не заплакала. — Может, ты все-таки не поедешь? Я так не люблю оставаться дома одна.
— Но, дорогая моя, я же обещал — и давно обещал. — Как неприятно, что приходится лгать! — А сейчас мне надо вернуться к мисс Спенс.
Он поцеловал ее в лоб и снова вышел в сад. Мисс Спенс так и нацелилась ему навстречу.
— Ваша жена совсем плоха! — выпалила она.
— А по-моему, ваш приезд так подбодрил ее.
— Это чисто нервное, чисто нервное. Я наблюдала за ней. Когда у человека сердце в таком состоянии да к тому же нарушено пищеварение… да, да, так нарушено… всего можно ждать.
1 2 3 4 5 6
Загрузка...

научные статьи:   теория происхождения росов-русов,   закон о последствиях любой катастрофы и  расчет возраста выхода на пенсию в России
загрузка...