ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

 

Те, перевязав паренька, ничего больше сделать не могли и отводили взгляды.
Вася открыл глаза, повел вокруг затуманенным взором, увидел командира и узнал его.
– Василек, а Василек,– зашептал тот, склоняясь к самому лицу мальчика,– живой? Потерпи чуть-чуть, сейчас подвода придет, в санбат тебя отправим, а там вылечат. Обязательно вылечат, и ты еще будешь командиром, слышишь, Василек?
Еле заметно, так что и не понять было – улыбка то или гримаса боли, – Вася скривил губы.
– А как же,– сказал он, и голос его был неузнаваемо хрипл, слова ползли медленно, будто танки по крутому-крутому склону,– раз вы обещали...
На подводу положили его горячего, мечущегося в бессвязном бреду. Подводчик, пожилой грузный солдат из хозвзвода, корявыми пальцами поправлял сено под головой Васи, вздыхал:
– Господи боже ты мий, и шо ж це с дитьми война робыть?
– Они становятся взрослыми,– сказал Васильков и добавил после короткого молчания: – Это герой! Непременно сдай в санбате прямо врачу. Слышишь?
– Чую, товарищ лейтенант, чую,– совсем не по-уставному ответил солдат, усаживаясь на передок брички. Привычно тронул лошадей, и бричка покатилась по лощине, скрытая от немцев ее берегами в сухой траве и мелком кустарнике.
А на следующий день тот же подводчик разыскал позиции минроты, спросил: “Где командир?” Его провели, и едва Васильков увидел, кто пришел, как понял и почему пришел. Солдат медленно, словно каждое движение ему было больно, достал из кармана старых, помятых и грязных брюк небольшой сверток. Держа его на ладони, бережно развернул тряпицу, и Васильков сразу узнал записную книжку Васи и несколько фотографий.
– Вмер хлопец ваш, – сказал солдат, хотя и без того все было ясно. – Ось берите...
Шел десятый день комсомольского стажа Васи Нарчука...
После войны Геннадий Васильевич долго пытался разыскать родных юного героя, но безуспешно. Слишком уж перемешала война людей, разбросала их по белому свету, да и адресные столы в бывших оккупированных областях работали далеко не идеальным образом, архивы эвакуировались, часть их была утрачена или погибла под бомбежками. Одним словом, хоть и горько было, пришлось поиски оставить. Но когда заговорила страна о подвигах защитников Марухского и других высокогорных Кавказских перевалов, вновь достал он пожелтевшие теперь фотографии и начал писать письма во все концы. Помог ему в этом и начальник адресного отдела Днепропетровского управления охраны общественного порядка товарищ Барсуков. Он восстановил и прислал Василькову адреса всех Нарчуков, проживающих в городе и области. А вскоре состоялась у Геннадия Васильевича трогательная встреча с сестрой того, кто был когда-то для него другом и сыном, ведь и сам Вася называл его батькой...
Отдал он сбереженные фотографии Нине Павловне, поговорили они о давно прошедших днях. Все припомнил Геннадий Васильевич и все рассказал, даже про то, как дважды был представлен Вася к награде и дважды не сумел получить ее.
– Как бывший командир подразделения, в котором воевал пионер, а потом комсомолец Вася Нарчук, – говорит он и сейчас,–я готов подписать новые представления к награде за каждый совершенный им подвиг...
Два письма
Письмо первое. От работницы хлебозавода № 1 города Днепропетровска Нины Павловны Нарчук:
“Двадцать лет ничего не знали мы про долю нашего Василька, Думали, что поехал он в сорок первом году в Магнитогорск вместе с ремесленным училищем. А куда делся – живой еще или погиб, а если так, то где могила его – только догадываться могли. Уже из Магнитогорска, как после мы узнали, ушел воевать Сергей Петрович Тарасюк, да и не вернулся с фронта, так что никто не мог рассказать нам совсем ничего.
Сказали бы мне сейчас: живой наш Василько – сотни километров бы прошла, только б увидеть брата... Отец умер сразу после войны. Мама старенькая уже была, а все верила, все ждала, все надеялась увидеть своего старшенького... Не дождалась...
И только недавно мы – брат мой Геннадий, сестры Вера и Женя, да я – узнали: погиб Василько героем. Тяжело говорить про это, но говорю я с гордостью: погиб героем.
А узнали мы про это благодаря чудесному человеку Геннадию Васильевичу Василькову. Рассказал он мне про подвиги брата, а я подумала: “То, что нашли вы меня, тоже подвиг. Двадцать лег ведь прошло”.
Родной он нам теперь – Геннадий Васильевич. Потому что Василько ему родной. И кажется мне, что сейчас, когда все узнали имя героя, многим людям станет родным наш брат...”
Письмо второе. От членов клуба школьников при 10-м домоуправлении по улице Титова и пионеров 89-й средней школы города Днепропетровска.
“...Прочитали мы о подвиге юного героя Василия Нарчука, нашего земляка, ученика 83-й школы. Погиб он двадцать лет назад, но только сейчас узнали мы его имя. Недавно у нас проходил сбор, на котором присутствовали 400 мальчиков и девочек. Мы обсуждали прочитанную перед этим статью “Сын 2-й минроты”. Многие пионеры выступали и говорили, что хотят стать такими, как Вася, что все мы восхищаемся подвигами его.
Нам очень хочется, чтобы наш клуб школьников носил имя Васи Нарчука. Мы обещаем еще лучше учиться и крепче дружить, чтоб заслужить и оправдать это право.
И еще было б очень здорово, чтоб одну из улиц города назвали именем героя. Понимаете: едешь трамваем или троллейбусом и слышишь – “Улица Василия Нарчука”. И вспоминаешь подвиги его, и самому хочется стать лучше, сделать что-то прекрасное, необходимое людям...”
Так оно и будет, конечно, ибо мужество первых никогда не забывается теми, кто идет следом. Оно рождает такое же мужество в их сердцах. Мужество, без которого невозможно жить.
Наурские будни
Картина защиты перевалов Главного Кавказского хребта будет неполной, если не рассказать о том, как оборонялись соседние с Марухским перевалы. Но кто поведает нам о них? Полковник Смирнов еще в начале наших поисков вскользь говорил о Расторгуеве, комиссаре 3-го батальона, того самого батальона, которому было поручено выйти на Наурский перевал. Упоминал он и старшего лейтенанта Свистильниченко, комбата. Но жив ли кто-нибудь из них? И если жив – то как их найти?
В одном из писем и Малюгин сообщал сведения о Расторгуеве: “...Знал я его очень хорошо. Он прибыл к нам в полк политруком роты связи. Знакомство наше произошло весьма интересно для меня. Лежим в землянке. Расторгуев рассказывает, как пни отходили с тяжелыми боями в Белоруссии, в частности о том, как оставляли местечко Родня Климовического района Могилевской области. Своими глазами видел Расторгуев, как фашисты подожгли школу в этом местечке. Я сразу подхватился с места – и к нему: ведь я в этой школе учился с восьмого по десятый класс! Задал ему в минуту не менее десяти вопросов.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135