ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Дестроер – 26

OCR Сергей Васильченко
«Ричард Сэпир. Уоррен Мерфи. Дестроер. Битва в пустыне. В руках врага.»: Издательский центр «Гермес»; Ростов-на-Дону; 1994
ISBN 5-87022-082-3, 5-87022-073-4
Оригинал: Warren Murphy, “In Enemy Hands”
Перевод: О. Алякринский
Аннотация
Неуклюжие действия властей США приводят к уничтожению агентурной сети Америки в Европе. Континент оказывается в руках кровожадных террористов — агентов КГБ, а Римо — под контролем секс-бомбы с Лубянки.
Попытки вернуть США преждние позиции в Европе приводят к столкновению двух совершеннейших «машин смерти»: Римо и Чиуна — Мастера Синанджу.
Уоррен Мерфи, Ричард Сэпир
В руках врага
Глава первая
Уолтер Форбиер нехотя протянул свою «беретту» 25-го калибра владельцу небольшого книжного магазина на бульваре Распай в Париже. Дело было ранним апрельским утром, когда под лучами сверкающего весеннего солнца раскрываются первые бутоны цветов, и ровно за четыре часа до того, как хохочущие громилы вбили его ребра в сердце.
— Нож? — спросил тощий старик в сером свитере и с двухдневной щетиной. Зубы у него были черными от вязкой массы, которую он жевал, раскатывая по губам.
— Нет, — ответил Форбиер.
— И кастет?
— Нет.
— Гранаты?
— Нет.
— Другое оружие?
— А если я владею карате, мне что — отрубить себе руки? — спросил Форбиер.
— Пожалуйста, не надо! Мы просто должны все проверить, — сказал старик. — Теперь подпишите вот здесь. — Он расстегнул пластиковую папку и вынул карточку размером три на пять дюймов. Форбиер разглядел свою собственную подпись на обороте. Старик положил карточку на прилавок — пустой стороной вверх.
— Почему у вас нет карточки с фотографией и указанием веса и роста?
— Пожалуйста, не надо! — сказал старик.
— Их больше пугает то, что я могу кого-то убить, чем то, что убить могут меня!
— Вы пушечное мясо, Уолтер Форбье. Я правильно произношу вашу фамилию?
— Что на французский манер. А надо: «Фор» и «биер». Форбиер.
Его маленький пистолет исчез под прилавком. Форбиеру захотелось схватить его и убежать. У него было такое ощущение, что он потерял в море плавки и теперь на глазах у тысяч зевак, собравшихся на берегу, ему надо пройти полпляжа к своим вещам.
— Вот и все, — сказал старик после того, как Форбиер поставил свою подпись на карточке. — Вы свободны.
— Что вы собираетесь с ним делать? — спросил Форбиер, кивнув на прилавок, под которым только что исчез его пистолет.
— Вы получите новый, когда вам разрешат.
— Этот был у меня пять лет, — сказал Форбиер. — И ни разу меня не подводил.
— Пожалуйста, не надо! — сказал старик. — Не отнимайте у нас время. Кроме вас, есть еще и другие.
— Не понимаю, почему бы им просто не отозвать нас домой.
— Шшш! — прошептал старик. — Уходите!
Уолтеру Форбиеру было двадцать девять лет, и в то весеннее утро ему хватило ума не надеяться дожить до тридцати.
Пять лет назад, демобилизовавшись из морской пехоты с дипломом инженера-механика, он обнаружил, что почти все, чему он выучился во время военной службы, оказалось бесполезным.
— У меня диплом с отличием, — говорил тогда Форбиер.
— Это означает, что вы лишь блестящий эксперт по устаревшим системам, — сказали ему в агентстве по найму.
— Ну и что же мне теперь делать?
— А чем вы занимались в последнее время?
— Топал по болотам по уши в грязи, старался не наступать на мины и выкручиваться из ситуаций, которые не сулили мне долгую жизнь, — ответил Форбиер.
— Тогда вам следует заняться политикой! — посоветовали в агентстве по найму.
Форбиер женился и сразу понял, что другие вкушают те же наслаждения, не обременяя себя юридическими сложностями. Во время медового месяца его жена пригласила несколько юных нимф подсесть к ним за столик. Он поразился тогда: ее совсем не волновало, что кто-то из них мог ему приглянуться. Потом он понял: это ему надо было ревновать. Юные нимфы предназначались его жене.
— Почему же ты не предупредила меня, что ты лесбиянка? — спросил он тогда.
— Ты первый понравившийся мне мужчина. Я не хотела причинять тебе страдания.
— Но зачем же ты вышла за меня?
— Мне казалось, мы сумеем как-то это уладить.
— Как?
— Не знаю.
И вот, оставшись без жены, без работы и имея на руках никому не нужный диплом инженера, Уолтер Форбиер поклялся, что больше не допустит опрометчивых шагов в жизни и займется чем-нибудь более надежным. Он осмотрелся и понял, что наиболее многообещающим занятием с этой точки зрения была холодная война. Если Америке суждено было потерпеть в ней поражение, то коммунисты обещали покончить с безработицей.
Поэтому Уолтер Форбиер нанялся в Центральное разведывательное управление и — за 427 долларов 83 цента месячной надбавки — был зачислен в особую команду «Подсолнух».
— Это очень здорово! Ты увидишь мир. Будешь разъезжать один или в составе группы. Будешь получать эту надбавку. А все, что от тебя требуется, — это поддерживать хорошую форму.
— А «Подсолнух» не расформируют? — осторожно поинтересовался Форбиер.
— Это невозможно, — уверил его старший офицер.
— Почему?
— Потому что решение о его расформировании зависит не от нас.
— А от кого?
— От русских.
Именно русские, как объяснил ему старший офицер, и заварили всю эту кашу. В конце второй мировой войны у Советского Союза обнаружился избыток хорошо обученных террористических групп в Восточной Европе. Это были не многочисленные боевые подразделения, а небольшие команды специалистов по устранению конкретных лиц. Простые солдаты стреляют и бегут в атаку. Этим же людям надо было назвать имя, и они гарантировали, что данный человек, кто бы он ни был и где бы ни находился, в течение недели будет мертв. Русская группа называлась «Треска» — как рыба.
Старший офицер не знал, почему русские назвали свое подразделение «Треска», как и не знал, почему ЦРУ назвало подразделение по борьбе с «Треской» — «Подсолнухом». «Треска» сыграла решающую роль в ходе вторжения русских в Чехословакию и более чем решающую во время краткого периода чешского сопротивления. В ее задачу входило убийство лидеров оппозиции сразу же после ввода в страну русских танков.
— Здорово поработали. Их было не отличить от чехов. А танки служили просто декорацией, своего рода — демонстрация силы. Чехи проиграли, потому что у них не осталось в живых ни одного лидера — некому было повести людей в горы.
— А почему же мы не использовали «Подсолнух» во Вьетнаме? — спросил Уолтер Форбиер.
— То-то и оно. В этом не было необходимости.
Как объяснил старший офицер, «Подсолнух» был создан для того, чтобы в Западной Европе существовала контргруппа убийц. То есть чтобы русские знали: если они задействуют «Треску», американцы тут же задействуют «Подсолнух».
— Это как ядерный арсенал, который ни одна из сторон не хочет применять.
У Америки было аналогичное оружие — вот русские и не хотели применять свое.
И это имело успех, говорил старший офицер. Не считая случайно обнаруживаемых то там то сям одного-двух трупов, обе террористические группы вели беззаботную жизнь в Западной Европе, уведомляя о своем присутствии друг друга. Но ни одна из сторон не предпринимала активных действий.
Лишь решение русских положить конец «Треске» могло положить конец «Подсолнуху».
Форбиер, изъявив готовность вступить в «Подсолнух», решил присоединиться к группе в Риме накануне Рождества. Он отдал «Подсолнуху» четыре с половиной года — это был сокращенный период полного курса обучения: ему скостили шесть месяцев за счет службы в морской пехоте.
Пять лет занятий.
Он выучил французский и русский настолько хорошо, что мог говорить на обоих языках во сне. Изучил методику контроля внутренней энергетики — и мог сохранять работоспособность целую неделю, имея на сон лишь час в сутки. Тренировочные прыжки с самолетов для курсантов «Подсолнуха» заключались в следующем: надо было прыгнуть, держа парашют в руках, и раскрыть его только на полпути к земле.
Он выучил систему стрельбы по ощущению, когда стрелок цель не видит, а чувствует ее. Прицел — механическое приспособление, и оно очень удобно, когда надо обучить тысячи людей посылать пули в сторону намеченной цели. Но система стрельбы по ощущению позволяла работать с огнестрельным оружием так, что траектория пули становилась продолжением руки стрелка. Надо было вообразить себе торчащий из ствола шест длиной в ярд и параболическую траекторию пули, и тогда после четырехсот выстрелов ежедневно в течение четырех лет вы умели безошибочно определять траекторию полета пули. Но тренироваться нужно было только с одним и тем же оружием, которое за эти годы становилось частью вашего тела. Для Уолтера Форбиера таким неотъемлемым органом стала его «беретта» 25-го калибра.
После пяти лет тренировок Форбиер прибыл на задание и в первый же день получил приказ сдать свою «беретту» в книжный магазин. У него не было времени даже обменять американские доллары на франки. Но связной сунул ему в карман новенькие хрустящие стофранковые банкноты. Поездка на такси до книжного магазина обошлась ровно в сорок два франка по счетчику — почти десять американских долларов. Когда Форбиер вошел в магазин, он был смертоносным инструментом внешней политики. Покинув его без оружия и без каких-либо объяснений, он превратился в живую мишень, ждущую стрелка.
Он опять все неверно рассчитал!
Но уж если ему суждено было умереть, по крайней мере перед смертью он насладится парижской кухней. Не чем-то из ряда вон выходящим, но достаточно изысканным. Он подсознательно понимал, что, если рискнет отведать нечто сногсшибательное, судьба не позволит ему этого. Но если просто пообедать в хорошем ресторане, то судьбу можно и перехитрить.
Оказавшись на бульваре Сен-Жермен, он выбрал «Ле Вагабон» — подходящий двухзвездный ресторан. Начал с «фрю де мер» — сырых моллюсков, сырых креветок и сырых устриц.
— Уолтер! Уолтер Форбиер! — обратился к нему мужчина в элегантном костюме от Пьера Кардена. — Я так рад, что нашел вас. Напрасно вы взяли эти «фрю де мер». Позвольте я сделаю для вас заказ.
Незнакомец повесил черную шляпу на спинку стула рядом с Уолтером и сел напротив него. На отличном французском он заказал для Форбиера другое блюдо. Незнакомцу было слегка за пятьдесят, его кожу покрывал безупречный загар, а на губах играла широкая улыбка банковского воротилы.
— Кто вы такой? И что вообще происходит? — спросил Уолтер.
— Происходит то, что «Подсолнухи» сдают оружие. Это приказ Совета безопасности руководству ЦРУ. Правительство обеспокоено возможностью новых инцидентов с сотрудниками ЦРУ. В Вашингтоне сочли, что без оружия вы не сможете причинить ущерб.
— Не хочу показаться невежей, сэр, — сказал Форбиер, — но я не понимаю, о чем идет речь.
— Верно. Пароль. Так, посмотрим. Сейчас у нас апрель. "А". Прибавьте к первой букве одну предпоследнюю в слове «апрель» — и получите "Б". Большой бардак. Брюки Билла. Верно?
— Веселый Винни, — сказал Уолтер, взяв следующую букву в алфавите.
— Я вас знаю. Никто больше не пользуется паролями. Все знают друг друга. Не ешьте хлеб.
— Рад вас видеть, — сказал Форбиер. — Когда я встречусь с остальными членами группы?
— Так, давайте посмотрим. Кэссиди в Лондоне и скоро уходит в отставку. Навроки выбыл. Ротафел, Мейерс, Джон, Сойер, Бенсен и Кэнтер выбыли вчера, а Уилсон — сегодня утром. Итого остается еще семь, но они в Италии и, возможно, выбудут к вечеру или к завтрашнему утру.
— Выбудут? Куда?
— В мир иной. Я же сказал вам: не ешьте здешний хлеб.
Он выхватил кусок из пальцев Форбиера.
— Кто вы?
— Извините, — сказал незнакомец. — Я привык, что в «Подсолнухе» меня знают все. Разве вам в Штатах не рассказывали обо мне? Я полагаю, они больше не суетятся, добывая мои фотографии. Я Василий.
— Кто-о?
— Василий Василивич. Заместитель командира «Трески». Вы могли бы узнать обо мне куда больше, если бы ваше правительство не рехнулось. Жаль, что все так вышло. А вот и ваш заказ!
Форбиер заметил, что этот человек вооружен. Под его безупречно сшитым костюмом угадывалась подмышечная кобура.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

загрузка...