ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Глава седьмая
Реджинальд Воберн Третий просмотрел фильм. Он следил за полетом пуль и видел движения человека. Фильм скормили компьютеру. Тот вычислил скорость пули и время ее полета, эти цифры ясно показали Реджинальду Воберну, что слива, которую он намеревался сорвать, сдвигалась с места еще до того, как пуля покидала ствол. По существу, слива двигалась, словно бы угадывая намерения снайпера.
Движения тела, разложенные по кадрам, были проанализированы. Их сравнили с аналогичными изображениями лучших атлетов мира. Наибольшее число очков — 4,7 — в этом соревновании на совершенство и быстроту движения получил индийский факир, которого десять лет тому назад выбрали для участия в Олимпийских играх. Он выиграл тогда марафон за рекордное время, которого с тех пор больше никто не сумел достичь.
Только эта слива, белый по имени Римо, показал десять очков. Реджинальд глянул на цифры, выключил компьютер и поспешил в ванную, где его вырвало от гнетущего страха.
Уже почти рассвело, когда Реджи понял, что он все правильно делал. Седьмой камень оказался прав. Ведь величайшей тайной седьмого камня было то, что первые шесть способов потерпели неудачу. То есть кореец из тех древних времен принца Во, наемный убийца из Синанджу, не мог быть убит ни мечом, ни ядом, ни каким бы то ни было другим из оставшихся четырех способом. Седьмой камень гласил: “Не использовать тех способов, что уже потерпели поражение”. “Разумеется, это же очевидно. Но если хорошенько подумать, если проникнуть в суть послания седьмого камня, все становилось отнюдь не столь очевидным. Способ седьмого камня состоял в том, чтобы найти действенный способ, возможно, самый таинственный из всех, особенно в свете необыкновенного могущества Римо. И если он обладает таким могуществом, то каковы же способности старого корейца?
“Он сам укажет тебе, как его можно убить. Будь терпелив и позволь ему сделать это”. Таково было другое указание седьмого камня.
Но как это сделать? Реджи не знал, а чтобы выяснить это, он сначала должен был узнать, как делать не стоит.
Реджи вернулся в ванную комнату, и его снова вырвало. Он не ожидал, что дело зайдет так далеко. И надеялся, что хотя бы одна пуля попадет в цель. Но все-таки принял меры предосторожности, хотя и полагал, что они ему не понадобятся.
Реджи пришел в ужас при виде того, с какой жуткой легкостью сливка ускользнула от первого покушения и какими невероятными способностями обладает этот человек. Реджинальд содрогнулся, снова глянув на послание камня. “Позволь ему самому указать тебе способ его убить”.
А что, если ему снова удастся ускользнуть? — думал Реджи. Что, если даже само великое море окажется бессильным?
Раньше Воберн не сомневался: если пуля не достанет Римо, он, Реджи, найдет какой-нибудь другой способ сорвать сливку с ветки; но в ту темную ночь, объявшую его душу, Воберн забеспокоился. Фильм ничего не открыл ему, ни малейшей слабости врага. А если их вообще нельзя убить? Этот дом наемных убийц существовал на протяжении тысячелетий. Что, если они бессмертны?
Реджинальд Воберн Третий спустился на берег, где в давние времена высадился его предок, и словами древней молитвы просил море, которое некогда благополучно доставило сюда принца Во, поглотить эту первую сливу. Ведь если в так случилось, второй плод сорвать было бы уже гораздо легче.
От молитвы у него стало легче на душе, а отец, человек весьма крутого нрава, с которым не так-то просто было поладить, еще и подстегнул его, заставил кровь быстрее заструиться по жилам.
Папа не желал, чтобы убили еще хоть одного Во. И, разумеется, пришел в бешенство, узнав об очередных жертвах.
— Откуда ты говоришь? — спросил Реджи. Папа звонил ему по личному телефону, который невозможно было прослушать.
— Из нашего дома в Палм-Бич, — ответил отец.
— А Дрейк, дворецкий, там?
— Да. Он стоит как раз за моей спиной.
— Папа, ты мог бы сделать мне одно одолжение?
— Только если ты пообещаешь, что больше ни один из нас не будет убит. Вся семья готова взбунтоваться.
— Я обещаю, папа, — сказал Реджи.
— Хорошо, — донесся до него голос отца.
— Передай Дрейку, что булочки готовы.
— Булочки готовы?
— Именно.
— Это какая-то глупость, — сказал отец Реджи.
— Ну, передай же ему, папа. Я не могу болтать весь день. Ты хочешь получить мое обещание или нет?
— Минутку. Дрейк, булочки готовы... Дрейк. Что ты делаешь с этим пистолетом? Дрейк, немедленно положи его на место, или ты уволен.
В телефонной трубке раздался треск выстрела.
— Благодарю тебя, Дрейк, — сказал Реджи. — Теперь все в порядке.
Он радостно засвистел. Реджи всегда чувствовал себя великолепно, когда ему удавалось очередное дело. Он открыл в себе эту чудесную способность заставлять предметы и людей действовать так, как ему надо было. Это оказалось гораздо более тонкое и полезное наслаждение, чем поло. Набираешь очки в подлинной игре между жизнью и смертью. Он любил такую игру и ощущал острую радость от осознания того, что отныне будет весьма занят. Он намерен поверить седьмому камню. Много тысячелетии назад было ведомо то, что только пытался открыть сейчас Реджи.
Глава восьмая
В аэропорту имелось множество телефонов, но у каждого наличествовал звонящий, точно навсегда прикрепленный к трубке — можно было подумать, что телефонные кабинки так и поступили в упаковке вместе с разговаривающими людьми прямо со сборочной линии.
Римо в ожидании болтался около телефонов-автоматов. Одна седая женщина в светлом платье с цветами и с большим бумажным пакетом из магазина, казалось, была решительно настроена позвонить и переброситься словом с каждым, кого она когда-либо встречала в жизни. Пока Римо ждал, она делала звонок за звонком, и каждому собеседнику рассказывала одни и те же глупые истории о том, как ее внуки учатся в колледже. Римо на мгновение показалось, что он встретил подлинную Матушку с рекламного плаката известной телекомпании. Ему на минутку показалось, что весьма полезным делом было бы подставить ее всю как есть под мотор взлетающего реактивного самолета. Он даже направился было к ней с намерением осуществить эту задумку, но потом остановил себя.
Что с ним происходит? Почему он так легко раздражается и дает волю этому раздражению? Ему совершенно не пристало волноваться, дожидаясь, пока освободится телефон. Среди многих других вещей, искусство Синанджу научило его терпению, это было основное правило для начинающих, столь же элементарное, как подавленное дыхание и расположение тела в соответствии с преобладающими воздушными течениями.
Ожидание не должно было бы вызывать его недовольство, но тем не менее раздражало. Точно также, как пальма у входа, бетонная лесенка и рис.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45