ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Старинные китайские повести –

OCR Busya
««Дважды умершая». Старые китайские повести»: Художественная литература; Москва; 1978
Аннотация
«Дважды умершая» – сборник китайских повестей XVII века, созданных трудом средневековых сказителей и поздних литераторов.
Мир китайской повести – удивительно пестрый, красочный, разнообразные. В нем фантастика соседствует с реальностью, героика – с низким бытом. Ярко и сочно показаны нравы разных слоев общества. Одни из этих повестей напоминают утонченные новеллы «Декамерона», другие – грубоватые городские рассказы средневековой Европы. Но те и другие – явления самобытного китайского искусства.
Данный сборник составлен из новелл, уже издававшихся ранее.
Без автора
Проделки Праздного Дракона
«Повесть о том, как ловкий мошенник в минуты веселья рисовал ветку мэй-хуа, как благородный грабитель устраивал таинственные превращения»

Рассказ тридцать девятый из сборника «Эркэ папань цзинци».
Талантливый вор
Выходит сухим из воды,

Искусство его
Мы можем сравнить с волшебством;

Служи он стране,
Сражайся с врагами ее –

Он жизнью своей
Какую бы пользу принес!
Издавна переходит из уст в уста история Мэн Чана . У его стола кормились ни много ни мало – три тысячи прихлебателей. Кого только среди них не было! Были даже такие, что умели кричать петухом или прошмыгнуть под воротами, словно собаки.
Как-то Циньский князь взял Мэн Чана под стражу. Вырваться из заключения не было никакой возможности. Была у князя любимая наложница, и однажды она сказала:
– Я слышала, что у Мэн Чана есть шуба из белой лисицы ценою в тысячу лянов. Пусть он подарит мне эту шубу, тогда я замолвлю за него словечко, и его отпустят.
Но увы! Эту самую шубу Мэн Чан уже преподнес в свое время князю, и ее спрятали в княжескую сокровищницу. А вторую такую же – где достанешь? Тут один из прежних прихлебателей Мэн Чана и говорит:
– Я не хуже собаки смогу пробраться в сокровищницу князя и выкраду шубу.
Вы спросите, что это значит – «не хуже собаки». А вот что: мошенник умел лаять по-собачьи и с собачьего ловкостью пробиваться сквозь любую загородку. Вот и теперь он с непостижимою быстротой одолел одну ограду, потом вторую, и шуба оказалась у него в руках. Ее доставили наложнице князя, и та умильными речами добилась освобождения узника.
Мэн Чан без промедления покинул княжескую столицу. Не останавливаясь ни днем, ни ночью, он скоро прибыл к заставе Ханьгу . Однако ж он опасался, чтобы князь не пожалел о своем решении и не послал погоню, а потому только об одном и думал – как бы поскорее миновать заставу. Но ворота заставы открывались лишь с пением петухов, и Мэн Чан места себе не находил от тревоги.
И тут его снова выручил кто-то из прежних прихлебателей.
– Я умею кричать петухом, – объявил он. – Сейчас это как нельзя более кстати.
И, прочистив горло, он закукарекал – ну точь-в-точь настоящий петух! Он прокричал раз, два, три, и в ответ со всех сторон зазвучало петушиное пение. Стражники решили, что пора открывать ворота, и Мэн Чан очутился на свободе.
В былые времена Мэн Чан кормил в своем доме много гостей, но теперь он спасся благодаря услугам двух маленьких людишек. Не явствует ли отсюда, что любое искусство и умение, даже самое неприметное, может принести немалую пользу? К сожалению, в наши дин уважением пользуются лишь те, кто обнаружит усердие на экзаменах и получит завидную должность, А любой другой, будь он даже семи пядей во лбу, прозябает в ничтожестве. Поэтому-то многие люди, одаренные остротою ума и ловкостью рук, не находя лучшего применения своим способностям, вступают на путь преступлений. А ведь если бы их использовать сообразно их дарованию, они бы, конечно, обратили свои силы на полезные дела и не оказались среди мошенников.
Во времена Сунской династии жил в городе Линь-ань знаменитый вор и грабитель по прозвищу «Мое Почтение». Настоящего его имени не знал никто. Он не оставлял после себя никаких улик, даже видимых следов его посещения в ограбленном доме не оставалось, и только перед самым уходом он всякий раз делал на стене надпись: «Мое почтение». Увидев эту надпись, пострадавший опрометью бежал к своему тайнику, в кладовую или в сокровищницу и убеждался, что его обокрали до нитки. Если бы не подпись, ни люди, ни злые духи не догадались бы, что в доме побывал вор,– настолько искусна была его работа.
Жители Линьани, доведенные грабежами до отчаяния, обратились к властям с жалобой. Правитель области велел своим чиновникам-сыщикам учинить строгое расследование и как можно скорее задержать того, кто носит кличку «Мое Почтение». Чиновники сбились с ног: есть на свете и Чжаны Третьи и Ли Четвертые, но кого прикажете хватать, если настоящее имя неизвестно? За всем тем, если начальство велело и назначило сроки, надо исполнять повеление во что бы то ни стало. Обычно бывает так, что мошенник, каким бы проворством он ни отличался, в конце концов все равно попадется. Рано или поздно власти отыщут его след. И теперь, после отчаянных поисков, сыщикам удалось арестовать преступника, но что это был именно таинственный Мое Почтение, а не кто иной, они доказать не могли. Задержанного притащили в Линьаньскую управу. Когда присутствие открылось, сыщики доложили правителю, что вор пойман. Хотя имя его осталось неизвестным, они утверждали, что надписи на стенах – дело его рук.
– Откуда вы знаете? – спросил их правитель.
– Все расследовано в точности, ошибки быть не может,– заверяли сыщики.
Но тут заговорил арестованный:
– Помилуйте, господин правитель, я – честный горожанин! Ваши чиновники торопились поймать преступника в срок и схватили ни в чем не повинного.
– Это он самый и есть, господин правитель, не давайте веры его воровским речам, – воскликнули чиновники.
Но правитель области колебался, и, видя это, сыщики взмолились:
– Ничтожные положили столько сил, чтобы поймать злодея! Если вы его отпустите, уступивши лукавым уговорам, не видать вам его больше, как своих ушей.
Правитель и в самом деле был готов отпустить обвиняемого, но слова чиновников заставили его призадуматься. «А что, если я и впрямь освобожу закоренелого вора, – как потом его сыщешь? Главное, что у чиновников не будет никакой охоты начинать все сначала». И правитель приказал отправить задержанного в тюрьму.
Новый узник взялся за своего тюремщика.
– По доброму, старинному правилу, если ты попал в тюрьму, дай тюремщику денег на расходы. Но ви-дищь ли, стражники отобрали все, что у меня при себе было, и вот что я придумал. В одном горном храме, у подножья статуи божества, я припрятал немного серебра. Сходи за ним и возьми его себе, старший брат! А начальству скажешь, что ходил воскурять благовония.
Тюремщик сомневался, верить или нет. Но жадность взяла верх, и он поспешил в храм. Действительно, у подножья статуи, под камнями, он нашел сверток, а в свертке больше двадцати лянов серебра. Превеликая радость наполнила его душу, и с этих пор он оказывал своему узнику все знаки заботы и внимания. Вскорости они подружились. Однажды вор говорит:
– Ничтожный благодарен старшему брату за все его услуги, но до сих пор ничем не может ему отплатить. Хочу открыть тебе тайну. Под одним мостом у меня припрятано еще кое-что. Взял бы ты эти деньги себе, а я бы таким образом хоть как-то тебя отблагодарил.
И узник назвал место.
– Да ведь там постоянно народ! Как их унести незаметно, если вокруг столько глаз? – возразил тюремщик.
– А ты ступай к реке с корзинкой, а в корзинку положи грязное платье, как будто стирать собрался, Сунешь сверток в корзинку, сверху бельем прикроешь, Вот и все.
Тюремщик так и сделал, и никто не обратил на него ни малейшего внимания. Трудно описать его радость, когда в свертке, найденном под мостом, он обнаружил более ста лянов серебра. Он без конца благодарил своего узника и полюбил его, словно близкого родственника. В тот же вечер он купил вина, чтобы угостить заключенного. Во время попойки узник сказал:
– Сегодня в третью стражу я хотел бы побывать дома. В пятую стражу вернусь обратно. Прошу старшего брата отпустить меня!
«Ладно, пусть идет. Сколько денег он мне передавал! – подумал тюремщик, но тут же засомневался: – А вдруг он не вернется? Что тогда делать?»
– Не тревожься, брат! – успокоил его узник, почувствовав, что тюремщик в смущении.– Меня посадили вместо вора и грабителя по кличке «Мое Почтение». Настоящего имени вора никто не знает, а улик против меня никаких нет. Рано или поздно, а правда все равно обнаружится. Так что с какой стати мне убегать? Будь покоен, ровно через четыре часа я вернусь.
Тюремщик рассудил, что узник говорит дело. «Вина его не доказана. Если он даже и убежит – беда не велика. А если кто будет недоволен, так тем нетрудно и рот зажать – стоит только раскошелиться и выложить малую толику денег из тех, что он мне дал. Вдобавок, может быть, он еще и вернется». Так подумал тюремщик и согласился.
Заключенный предпочел не проходить через тюремные ворота. Мигом забрался он на крышу и словно улетел – даже черепица не скрипнула. Всю ночь тюремщик потягивал вино и к рассвету совсем захмелел. Он задремал, и тут с крыши спрыгнул заключенный,
– Эй! Проснись! Я вернулся! – сказал он, расталкивая своего стража.
Тюремщик протер глаза.
– Ты человек слова! – промолвил он.
– Разве мог я поступить иначе? Ведь я бы тебя подвел. Спасибо, что ты мне поверил и отпустил меня, В благодарность я оставил у тебя дома небольшой подарок, пойди погляди. Наверно, скоро мы расстанемся, меня должны выпустить.
Тюремщик был в недоумении, но расспрашивать вора ни о чем не стал и тут же отправился домой. Едва он переступил порог, жена сказала:
– А я как раз думала за тобою послать. Случилась странная история. Ночью, когда на башне били последнюю стражу, меня разбудил шум на крыше. Вдруг сверху упал узел. Я развернула его, а там золотые и серебряные украшения. Не иначе как это дар неба!
– Тс-с! Молчи! Никому ни слова! – замахал руками тюремщик. Он-то знал, чей это дар.– Спрячь драгоценности подальше, мы будем продавать их по одной, чтобы никто не знал.
Потом он вернулся в тюрьму и снова горячо благодарил своего друга.
В тот же день правитель области открыл присутствие. Едва вывесили объявление о начале суда, в управу хлынули жалобщики. Из них шестеро, а не то и семеро доносили о кражах, которые произошли минувшею ночью. И в каждом из домов, где побывал вор, на стене нашли надпись: «Мое почтение». Жалобщики молили поймать преступника.
– Вы помните, я сразу не был уверен, что ваш арестованный и вор Мое Почтение – одно лицо. И вот пожалуйста: грабитель на свободе, а мы упрятали в тюрьму невиновного, – сказал правитель и распорядился немедленно освободить узника.
Чиновникам назначили новый срок для розысков преступника, но мог ли кто предполагать, что власти отпускают на свободу как раз того, кого сами же ищут? Только тюремщик обо всем догадался, но, восхищенный ловкостью своего друга и благодарный ему за щедрые подарки, он ни с кем не поделился своей догадкой.
Уважаемые читатели! Неужели действительно нельзя найти разумного применения уму и способностям подобных ловкачей?
Оставим, однако же, в покое стародавние времена и обратимся к нынешней династии.
В годы, Цзя-цзин жил в Сучжоу неслыханно искусный вор по кличке «Праздный Дракон». Несмотря на бесчестное свое ремесло, он отличался большой справедливостью и очень любил всевозможные шутки. О его проделках ходило множество забавных историй.
Разве Праздный Дракон
Милосердья не знает? –

Бедняка наградит,
Богача покарает.

Он – главарь прощелыг,
Он и нищих опора,

Он совсем не похож
На обычного вора
Дом, где он жил, находился в восточной части города, в одном из переулков подле даосского храма Сокровенной Истины. Настоящего имени этого вора никто не знал. Сам он в шутку назвал себя как-то Праздным Драконом, и это прозвище так за ним и осталось. Рассказывают, что мать его была крестьянка. Однажды на дороге ее захватил дождь, и она укрылась от непогоды в храме Третьего Господина в Соломенных Туфлях – покровителя жуликов Чжи.
1 2 3 4 5 6 7

загрузка...