ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Итак, Харальд стал конунгом Норвегии, но меня это уже не касалось. Тора тоже приехала с ним с Гицки. Теперь он проводил ночи у нее, и их свадьба должна была состояться при первой возможности, ее собирались отпраздновать с большой пышностью.
Я пошла к епископу Авраамию, которого Харальд привез с собой из Гардарики и который был епископом его дружины с тех пор, как Харальд приехал в Норвегию.
Я хотела, чтобы он помог мне с Марией бежать в Швецию к конунгу Энунду и королеве Гуннхильд. Я была уверена, что они примут меня. А оттуда мы уже могли бы вернуться в Киев. Я предпочитала терпеть позор из-за того, что отвергнута Харальдом, и потерять приданое. Все было лучше, чем жить так, как распорядился Харальд.
Епископ Авраамий был согласен со мной. Мы поговорили со Свейном, лендрманном, которого отец послал с нами из Гардарики. Он сказал, что тоже готов уехать.
Однажды поздно вечером, несмотря на снег и стужу, мы отправились в путь — Свейну удалось раздобыть проводников. Мы намеревались ехать на север в Стьорадаль, а оттуда повернуть на восток.
Нас было не так уж мало: епископ, два его священника, Петр и Стефан, Свейн, его воины из Гардарики, мои служанки, Мария и я. Ехали мы на санях.
Но проводники Свейна нас выдали.
Не успели мы проехать Стьорадаль, как Харальд в сопровождении дружины догнал нас.
Завязалась битва, Свейн и его люди защищали меня. Они бились до последнего человека и положили много воинов Харальда. Сам Харальд был ранен в руку.
— Упрямая ведьма! — сказал он, когда мы оказались лицом к лицу. — Ты тоже будешь драться?
— Только не мечом! — ответила я. К нам подошел епископ Авраамий.
— Конунг Харальд, — сказал он, — тем, что вы сейчас делаете, вы погубите свою душу.
Но Харальд только засмеялся.
— Ты, епископ, и твои священники — мои пленники, — сказал он. — И ты провинился перед конунгом Норвегии. А за свою душу я сам отвечу.
Мы переночевали в одной усадьбе в Стьорадале. Харальд хотел спать со мной.
Я сказала, что не хочу этого, но сопротивляться не стала, он был как будто разочарован этим.
Всегда, когда я спала с Харальдом, даже в тот раз, я испытывала наслаждение. Но я постаралась не показать этого. Я лежала вялая и безучастная, как наложница, предоставив ему делать все, что он хотел.
Он безуспешно пытался разжечь меня, чего только он не придумывал. Но добился лишь того, что распалился сам. В конце концов он совсем обезумел от страсти и собственной беспомощности, на раненую руку он не обращал никакого внимания.
Все было кончено, я молчала. Только наблюдала за ним при свете жирового светильника. Он стиснул зубы.
— Чертовка! — процедил он.
— Вот как?
— Я тебя еще проучу, — сказал он. — Будь уверена!
— Можешь даже ударить меня!
Он не ударил. Зато встал и ушел.
Несмотря на то что была середина зимы, Харальд отправил епископа Авраамия и его священников через море в Исландию. Пусть будут благодарны, что остались в живых, сказал он.
Моих служанок он отдал в жены своим воинам, всех, кроме Предславы. Меня же держал в усадьбе как пленницу.
Я раздумывала, что мне теперь предпринять. Но мои возможности были очень ограниченны.
В один прекрасный день ко мне пришел Халльдор.
— Как ты не побоялся прийти сюда? — спросила я.
— Вряд ли настанет такой день, когда я побоюсь проведать своих друзей, — ответил он.
Мы не могли говорить откровенно, потому что были не одни. Но я сказала, что мне хотелось бы взглянуть на раку конунга Олава. И спросила, не передаст ли он мою просьбу Харальду.
— Зачем тебе это? — поинтересовался он.
Я рассказала ему, как Сигват скальд; который был скальдом конунга Олава и служил у него в дружине, приходил на наш корабль, когда мы стояли у Сэлы.
Харальд тогда хотел взять Сигвата с нами. Но Сигват сказал, что он болен и предпочитает остаться на Сэле до конца своих дней. Он сочинял поминальную драпу об Олаве Святом и думал закончить ее там, где Олав впервые сошел на берег, когда вернулся в Норвегию, чтобы завоевать власть и державу. Сигват надеялся, что закончит драпу до того, как умрет.
Я разговорилась с ним и от него в первый раз услышала о святой Сунниве. Кроме того, я расспрашивала его об Олаве Святом.
— Какой он был, Сигват скальд? — спросил Олав. — Я много слышал о нем, и мне он кажется сказочным великаном.
— Нет, великаном он не был, он был не выше среднего роста. А когда я его видела, он был уже слаб и у него болели ноги, вскоре после этого он умер.
Больше всего в Сигвате меня поразили его глаза. Они светились жизнью. Когда он что-нибудь рассказывал или произносил висы, люди слушали его как зачарованные.
Харальд тоже любил слушать его, и те три дня, что мы стояли у Сэлы, Сигват провел у нас на борту.
Все это я рассказала Халльдору и прибавила, что после рассказов Сигвата о святом конунге мне захотелось пойти в церковь святого Климента, чтобы еще раз взглянуть на раку Олава.
Халльдор, не мешкая, передал мою просьбу, и в тот же день меня отвели к Харальду.
— Хочешь пойти в церковь святого Климента? — спросил он. — Что тебе там понадобилось?
Его подозрительность рассердила меня. Я объяснила Халльдору, почему мне хочется в церковь святого Климента, и это была чистая правда.
— Молиться за твою душу, господин, — ответила я.
Он вздрогнул и посмотрел на меня тяжелым взглядом. И первый раз не нашелся что ответить.
Я получила разрешение пойти в церковь святого Климента, но в сопровождении стражи. Больше он мне не доверял.
Когда мы пришли, вечерня уже началась, я преклонила колена в самом конце церкви, по бокам стояли два вооруженных стража.
В церкви было несколько священников, а также епископ Бьярнвард, который был епископом в дружине Магнуса.
Я молилась, не обращая ни на кого внимания.
Меня радовало, что я могу молиться за душу Харальда. Там, в церкви, я вдруг вспомнила то, чему меня учили в детстве.
В человеке борются две воли — одна божественная, которая заставляет его стремиться к свету и к Богу, а другая — земная, которая толкает его на грех. Я поняла, что только земная воля могла заставить Харальда поступить так, как он поступил. Ему нужна Божья помощь, чтобы он смог спасти свою душу.
А ведь прежде я молилась за него совсем по-другому!
Кто-то остановился передо мной, и я подняла голову. Это был епископ Бьярнвард.
Он перевел взгляд с меня на моих стражей.
Я хотела встать, но он сделал знак, чтобы я осталась коленопреклоненной. И там, в церкви, он благословил меня:
— Да благословит и сохранит тебя Господь! Да пребудет с тобой милость Господня, да осенит тебя его лик! Да обратит на тебя Господь око свое и ниспошлет мир душе твоей!
Все это он произнес по-норвежски, а не на латыни. Ему хотелось быть уверенным, что я его поняла.
Вскоре я узнала, что Харальд разгневался на Халльдора за то, что тот посетил меня и передал ему мою просьбу.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62