ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Так показали и Годдард, и Гвенифер. Твоя жена сама признала, что на самом деле произнесла те самые слова, которые нам здесь передала Гвенифер: смысл слов в том, что Алана желала смерти мужа. Будь то смерть от ее руки или же от руки ее дяди и кузенов. Что ж, она добилась того, чего хотела. Я могу сказать, что убийство было заранее спланировано и хорошо обдумано, а вовсе не явилось результатом самообороны или мести Гилберту. Нет никаких фактов, дающих нам право говорить о том, что Гилберт готовился убить свою жену. И потому, сэр Пэкстон, мой вердикт остается в силе.
Пэкстон ушам своим не мог поверить.
— Вы сами видели клок туники, в которую был облачен Гилберт в день своей гибели. Вы сами слышали, через какие испытания пришлось пройти Алане и с каким неимоверным трудом она сумела выбраться на берег. Поверьте, я сам видел, сколь бурным бывает течение этой реки после дождя, и потому могу сказать, это вообще чудо, что ей удалось не утонуть. И поэтому я хочу спросить вас: неужели вы и вправду Берите, что обессилевшая Алана могла нанести столько ран мужчине, сильному и мощному, почти вдвое крупнее ее?
— Я могу поверить, что женщина, замыслившая зло, способна на все, что угодно, — ответил Генрих.
— В таком случае вы — глупец! — не выдержал Пэкстон.
Все присутствующие при этих словах обомлели. В палатке воцарилась непроницаемая тишина. Пэкстон смотрел прямо в глаза Генриху. Трудно было решить, кто из них более взбешен.
— А ведь это уже предательство, сэр Пэкстон.
Еще одно слово — и я прикажу вздернуть тебя по соседству с ней, — пригрозил Генрих. — Ты этого добиваешься, да?
— Если угодно, можете считать это предательством, сир, но человек теряет все человеческое, если отказывается защищать правду. Ваше решение вовсе не справедливо и не беспристрастно. Вам нужно отомстить любой ценой.
Лицо Генриха покрылось красными пятнами.
— Любой ценой, говоришь? — громовым голосом крикнул он. — Она ведь сама призналась, что убила моего вассала!
— Всего лишь потому, что ваш вассал пытался убить ее первый. А кроме того, ее признание — сущая ложь. Она просто пытается защитить своих родственников. Это они во всем виноваты!
— Но ведь она отрицает это.
— Она лжет. Генрих сжал зубы.
— Но ведь когда она говорит, что Гилберт пытался убить ее, это всего-навсего пустые слова. Она так и не привела доказательств относительно того, почему вдруг Гилберту понадобилось убивать ее. Она лишь сказала, что думает, будто бы он, видите ли, ее ненавидел. А два человека показали, что Гилберт был внимателен к ней.
— Ха! — воскликнул Пэкстон. — Один из этих двух был пьяницей, который ненавидел всех уэльсцев. Он ведь даже пытался изнасиловать ее!
— Но сэр Годдард уверял, что она сама пыталась его соблазнить.
— Все это ложь, — крикнул Пэкстон. — И ранее вы, кажется, уже поверили моим словам.
Глаза Генриха сощурились.
— Было такое дело. А как же насчет ее кузины? Или ты хочешь опровергнуть ее слова?
Этого Пэкстон сделать не мог. Из двух свидетелей, упомянутых Генрихом, она говорила против Аланы, тогда как другой предположительно свидетельствовал в пользу Аланы. Однако из этих двух показания Гвенифер оказывались убийственными. Что же сейчас Пэкстон может сделать, чтобы прекратить это сумасшествие, чтобы не позволить свершиться несправедливости?
— Как вижу, ты и сам толком не знаешь, что сказать, — прокомментировал молчание Генрих. — Я свое решение принял. — Он взглянул на охранников, державших Алану. — Отведите ее к виселице и проследите, чтобы все было как положено.
— Нет! — закричал Пэкстон и тотчас же почув-ствозал, что двое рыцарей схватили его под руки. Он сейчас был готов пойти на что угодно для спасения Аланы от смерти. — Вы не можете убить женщину, которая вынашивает под сердцем ребенка!
— Согласно ее же собственным словам, она не может иметь детей. А то, что она умрет, тебе же на руку. Сможешь обзавестись другой женой, такой, которая сможет тебе родить наследников. Уведите ее! — распорядился Генрих.
— Нет! — вновь закричал Пэкстон. Лицо Генриха еще более покраснело.
— Еще раз спрашиваю: ты что же, пытаешься оспаривать мою власть?
— Я лишь взываю к вашей мудрости.
Это заявление вызвало несколько удивленных вздохов, потому как в словах Пэкстона слышалось неповиновение.
— В таком случае я могу сделать вывод, что тебе не терпится быть повешенным рядом с ней.
В тот самый момент, когда был задан вопрос, Пэкстон уже точно знал, что ответить. Взглянув на лицо Аланы, он почувствовал, как защемило сердце от мысли, что очень скоро им придется навсегда разлучиться.
Устремив непреклонный взгляд на Генриха, Пэкстон выпалил:
— Да, я предпочту смерть жизни без нее. И, разумеется, выберу смерть, а не служение такому королю, который понятия не имеет об элементарной справедливости.
— Что ж, значит, так тому и быть, — сказал Генрих.
— Нет! — крикнула Алана, пытаясь вырваться из рук охранников, с двух сторон державших ее. — Он сам не понимает, что говорит! Повесьте меня, только его не трогайте! Пожалуйста! Я умоляю вас!
Ее мольба пронзила сердце Пэкстона, который, однако, знал, что для Генриха это пустые слова. Бросив вызов своему королю, Пэкстон тем самым решил свою участь. Теперь все уже было не важно. Для него жизнь без Аланы была вовсе не в радость. А после смерти они будут навсегда вместе.
— Сбейте с него шпоры и отведите обоих на виселицу! — приказал Генрих. — Священник, молись за души этих людей.
И тут Пэкстон услышал крик Аланы:
— Нет, не делайте этого! — Когда Генрих отвернулся от нее, она обраталась к Пэкстону: — Это ты повел себя как последний дурак! И зачем только ты все это сделал, Пэкстон? Почему?
Пэкстону сейчас больше всего хотелось обнять Алану, но он понимал, что подобное желание неосуществимо. У него были связаны руки.
— На это, жена моя, есть только один ответ, — крикнул он.
— Какой? — спросила она сквозь слезы.
— Я сделал это из-за любви к тебе.
— И я тебя люблю, — сказала она, глядя прямо ему в глаза.
И хотя их тела были разъединены, в это самое мгновение души их соединились в вечной клятве преданности и верности. Пэкстон отчетливо почувствовал это.
Алану и Пэкстона подтолкнули к выходу.
— Алана, я навсегда теперь с тобой, — крикнул Пэкстон. — Знай это, любовь моя.
— Моя любовь, я также останусь с тобой. Где-то за их спинами были различимы негромкие всхлипывания Гвенифер, которые заглушались протестующими выкриками Мэдока. За исключением отца Джевона, который произносил латинские слова молитвы, все прочие сохраняли молчание и скорбно следили за тем, как Пэкстона и Алану уводят.
Когда приподняли полог палатки, Пэкстон, взглянув через плечо на отца Джевона, увидел заходящее солнце.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85