ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

И если ты намерена так поступать со мной… — Он посмотрел на ее ладони, которыми она поглаживала его плоские соски. — Тогда будь готова к последствиям. Я не несу ответственности за свои желания, если ты будешь их вот так провоцировать.
Рука Уитни замерла, а в глазах появились озорные огоньки.
— Ты хочешь сказать, что я могу получить больше, чем то, на чем мы сторговались?
— Именно это я и сказал, моя маленькая, моя пылкая Уитни.
— А чего именно больше — твоей любви, твоих улыбок или твоего времени? — Она провела рукой по его груди, потом ее пальчики запорхали по его губам, и ее лицо засветилось женским лукавством. — Мне нужно все это, Гарнер! Я хочу, чтобы ты каждую ночь был у меня в кровати, вот как сейчас. И заявляю, что хочу, чтобы ты был со мной. Если ты продолжишь меня игнорировать, избегать и сопротивляться желанию уложить меня в постель, тебе предстоит борьба. — Уитни понизила голос до неотразимого шепота. — А как тебе известно, я способна применять в борьбе запрещенные приемы.
И, словно доказывая это, она просияла своей неотразимой улыбкой, от которой его сердце затрепетало. В арсенале железного Таунсенда не было средств, которые могли бы противостоять этому захватывающему душу доводу. Это было все равно что смотреть открытыми глазами на солнце, которое ослепляет и совершенно отнимает способность ориентироваться. Сердце у него дрогнуло от восторга — Уитни слишком его любит, чтобы применять против него грязные приемы.
— Я хочу быть тебе женой, Гарнер Таунсенд. Настоящей женой. — Она оперлась на локоть, и лицо ее стало серьезным и решительным. — Если это означает носить красивые платья с корсетами и пользоваться за столом всеми этими приборами, я буду это делать. Если нужно приучиться пить вино вместо виски, я и это сделаю. И если для этого придется жить здесь вместе с твоей железной семьей…
Глаза ее вдруг испуганно распахнулись. Что она говорит? Она согласна носить корсеты? Отказаться от виски? Но как ни поразила ее собственная решимость, она выполнит свое обещание. Таков был этот сотканный из парадоксов Гарнер Таунсенд, мужчина, которого она жаждала, уламывала торговлей и которого так боялась потерять. Но сейчас он лежал с ней рядом, обнаженный и горячий, глядя на нее с нежным обожанием, которое было больно выносить. И в этот момент она поняла, что, какую бы цену ни запросил Гарнер Таунсенд за свою любовь, она того стоит.
Сердце у него исполнилось радости и восторга, когда он вслушивался в ее решительные слова.
— Ты действительно намерена это делать, моя сладкая Уиски? Действительно будешь носить платья, ладить с моей семьей и научишься как следует тратить деньги?
— Да, если сделка будет честной.
— Хочешь заключить сделку, которая покончит с предыдущими сделками? — Он засмеялся, властно поглаживая ее бедра и груди. Его глаза загадочно потемнели. — Что ты там хотела… мое время, мои улыбки… и ночи, полные любви?
— Не только это, а гораздо больше, — отважно призналась Уитни. — Потому что я твоя, Гарнер Таунсенд. Мое время, мои улыбки, моя любовь — все это принадлежит тебе. — И со вспышкой вдохновения добавила: — Я твоя на все сто процентов, кажется, однажды ты именно так и сказал, да?
Невозможно было более точно попасть ему прямо в сердце. Сто процентов! Уитни полностью принадлежит ему, только ему, одному ему! В нем все всколыхнулось, и он горящими от радости глазами заглянул ей в глаза.
— А знаешь, всю свою жизнь я владел только сорока процентами, — тихо проговорил он, гладя ее по щеке. — Ничего не могу вспомнить, что принадлежало бы мне целиком, я даже сам себе не принадлежал. Сорок процентов компании, этого дома, одежды, даже моего пони, когда я был ребенком. Все принадлежало скорее Таунсендам, чем Гарнеру. До сих пор. Атеперь у меня есть ты. Моя женщина! — Глаза у него потемнели от возрождающегося желания. — Моя жена!
Уитни приоткрыла губы, отдаваясь его поцелую, как отдала ему все свое тело и гордое сердце. И когда их тела вновь слились в пылающем огне, она поняла, что только что скрепила сделку, о какой мечтает каждый, — настоящую райскую сделку.
На следующее утро уютно спавших в кровати Уитни молодых супругов разбудил осторожный стук в дверь. Опершись на локоть, Гарнер привстал и разрешил войти. Это оказался Бенсон с огромной охапкой дров. На его круглом лице застыла рассеянная улыбка. Гарнер убедился, что обнаженные плечи Уитни надежно укрыты, и знаком приказал Бенсону разжечь огонь. Когда ординарец уходил, Гарнер велел подать им в комнату завтрак и горячую воду.
— Проснись, женушка! — прошептал он Уитни на ухо.
Под стеганым шелковым одеялом и в сбитых простынях, с разметавшимися волосами похожая на котенка, она выглядела невероятно желанной. Гарнер скользнул в теплую постель и свернулся около Уитни, подтянув ее ноги на свои бедра. Глядя, как она просыпается, он испытывал невероятное умиротворение, овладевшее им после бурно проведенной ночи. Уже рассвело, и он думал, что к этому времени будет совершенно разбит. Но голова у него была ясной, на душе спокойно. Все было похоже на тот, другой раз… их первую, восхитительную ночь в Таунсенд-хаусе, когда он ее утешал.
Была какая-то ирония в том, что именно Уитни, которая ввергала его в такой хаос чувств, сама же полностью его восстанавливала. Она намеренно возбуждала в нем страсть, чтобы потом удовлетворить ее. И вчера вечером она возбудила в нем бурю эмоций, возмутила в нем гордость, пробудила стремление мужчины к обладанию, а затем их удовлетворила, и в результате его внутренний мир снова омыла волна очищения, он стал спокойным и понятным. Для него такое ясное состояние ума, такое глубокое внутреннее спокойствие были настоящим открытием. И он смог посмотреть новым взглядом на себя, на свою жизнь и на свою семью.
В холодном замкнутом мире Таунсендов, где правили деньги и власть, такая непредсказуемая вещь, как человеческие желания, единодушно признавалась неуместной и была изгнана из их существования на потребу простым смертным. Те, кто уступал соблазнам этих желаний, считались ущербными, уязвимыми. А для железных Таунсендов быть уязвимым в любом отношении означало проклятие. Гарнер криво усмехнулся, вспомнив точное определение, которое нашла для нихУитни. Целых двенадцать лет он пытался доказать своей семье, что он тоже железный Таунсенд. И все это время он безжалостно подавлял в себе мужские инстинкты: влечение к женщине, желание познать опыт интимной жизни, обогащенной эмоциями, собственную потребность к самостоятельности и независимости.
А Уитни Дэниелс, которая соблазняла его и сопротивлялась ему, целовала его и кусала, проникла в самую сокровенную глубину его одинокого и страдающего сердца.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121